Читать онлайн «Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1915 год. Апогей». Страница 77

Попытки задержаться на промежуточной позиции были безуспешными. Отступление к ней проходило в сложных условиях: начался ливень, и дороги превратились в непролазную грязь, лошади не справлялись, и повозки и орудия приходилось вытаскивать на руках. Конечно, все это задерживало и наступавших, но главная проблема заключалась в том, что на большей части промежуточная оборонительная позиция попросту еще не существовала. Окопы по большей части были только намечены, установлены колья для колючей проволоки, но самой позиции еще не было, как и убежищ. Перед наступлением успели только завезти лес для их строительства. Полевые укрепления для себя на скорую руку вынуждены были рыть отступившие войска33. 15 июля после 14-часового боя русские войска продолжили отступление. 2-я Сибирская стрелковая дивизия к этому времени потеряла до 50 % своего состава34.

15 июля М. Гофман отметил в своем дневнике: «Атака армейской группы Гальвица полностью застала русских врасплох, и во время первого приступа мы взяли первую линию, которая состояла из укрепленных позиций. Прасныш, мое дитя скорби, снова в наших руках»35. Немцы решили ближайшую задачу своего прорыва. Город был потерян нашими войсками, и начались бои за линию Нарева. К утру 16 июля в рядах отступавших трех русских дивизий насчитывалось не более 1600 человек. Утром между отходящими соединениями, вернее между их остатками, вклинилась 86-я германская резервная пехотная дивизия. Положение стало близким к критическому. Ситуацию спасла самоубийственная атака 2-й кавалерийской бригады – 14-го гусарского Митавского и 14-го Донского казачьего атамана Ефремова полков. В этом 10-минутном бою русские кавалеристы изрубили две линии немецкой пехоты. Третья отбила атаку ружейно-пулеметным огнем. Его интенсивность была такова, что, по воспоминаниям оборонявшихся, стволы их винтовок раскалились.

Погибли около 40 % атаковавших, общие потери бригады составили 411 человек, то есть свыше 50 % состава. Почти все офицеры бригады были убиты или ранены, в том числе и возглавивший атаку полковник А. И. фон Вестфален, полностью выполнивший свой долг русского офицера и смертью своей и своих подчиненных задержавший наступление немецкой пехоты. Ошеломленные внезапным рейдом казаков и гусар, немцы приостановили свое наступление с 10 часов 15 минут до трех часов дня, в результате чего русская пехота успела получить подкрепление, с помощью которого промежуточная позиция удерживалась до шести часов вечера, а после ее оставления противник так и не решился активно преследовать русскую пехоту. Разрыв между сибирцами и туркестанцами был ликвидирован. Противник возобновил движение только ночью36.

О том, в каком положении находились отступавшие, можно судить хотя бы по состоянию со снабжением винтовочными патронами. Штаб 12-й армии обещал выслать на участки прорыва 600 тыс. патронов, но к 3 (16) июля сумел отправить только 32 тыс., чего не хватало даже для покрытия расхода 30-й пехотной дивизии (100 тыс.)37. Противник по-прежнему прочно удерживал превосходство в пехоте и артиллерии и стремился форсировать Нарев – последнюю линию обороны 1-й армии. 4 (17) июля немцы начали атаку позиций 1-го Сибирского армейского корпуса на северном берегу Нарева. Против имевшихся здесь 38 батальонов, 24 эскадронов и 128 орудий противник сконцентрировал 96 батальонов и 780 орудий. В корпус была направлена 33-я пехотная дивизия, но к началу наступления она не успела прибыть на указанные позиции и составить резерв обороны38.

После тяжелых боев 4 (17) июля в 18 часов 20 минут было принято решение об отводе русских войск за Нарев. Позиции еще можно было удержать, и вскоре приказ попытались отменить, но сделать это оказалось уже невозможно – он был разослан в части и начал выполняться39. Ночью войска оторвались от противника и переправились через реку. Германское командование не сумело захватить в этот момент изрядно потрепанные русские части и вынуждено было провести перегруппировку. 6 (19) июля немцы начали бои за Нарев, которые заняли у них 17 дней40. Противник продолжал наступать в Курляндии. 18 июля немцы, действуя с суши и моря, взяли Виндаву. Особого сопротивления здесь им не было оказано. База для немецких миноносцев и подводных лодок была выдвинута на 50 миль вперед от Либавы.

19 июля Э. фон Фалькенгайн высказал пожелание организовать демонстрацию перед Рижским заливом или в самом заливе. Развитие наступления на Ригу было уже под вопросом, но такая акция, по мнению начальника Генерального штаба, была бы очень полезной41. Идея Э. фон Фалькенгайна понравилась командующему морскими силами Балтийского моря гросс-адмиралу принцу Генриху. Командование германским флотом приняло решение активизировать действия на Балтике и подготовить прорыв через Ирбенский пролив в Рижский залив с целью проведения минирования Моонзунда и перекрытия брандерами гавани Пернова, где, как ошибочно предполагали немцы, базировались русские субмарины42. В состав сформированной для этой цели эскадры первоначально планировалось ввести семь линкоров додредноутного типа, шесть крейсеров, 24 эсминца и миноносца и другие корабли. Для прикрытия этих сил от возможного удара русских дредноутов из Гельсингфорса из состава флота Высоких морей выделялись восемь линкоров-дредноутов, три линейных крейсера, четыре крейсера, 32 эсминца и миноносца, 13 тральщиков43.

К началу июля русские морские силы Рижского залива состояли из минной дивизии (20 эсминцев с 4-дюймовой артиллерией и 16 старых миноносцев), четырех канонерских лодок, минного заградителя, двух дивизионов старых подводных лодок с плавбазой и нескольких вспомогательных судов44. Превосходство германцев на море было полным. 18 (31) июля 1915 г., для того чтобы получить в районе Риги корабль с мощной артиллерией, под прикрытием крейсеров «Рюрик», «Адмирал Макаров», «Баян», «Богатырь» и «Олег» в залив через Ирбен был введен эскадренный броненосец «Слава». Операцию прикрывали линкоры «Павел I» и «Андрей Первозванный». Это был риск. В случае неудачи в Рижском заливе броненосец уже не мог покинуть его воды и был бы обречен45. С 1914 г. командование флота начало работы по углублению канала Моонзунда, планировалось довести его до 30 футов, но к 1917 г. успели достичь только показателя в 26,5 фута. Тем не менее эти работы позволили уже осенью 1916 г. вводить через Моонзунд в Рижский залив тяжелые крейсеры и эскадренный броненосец «Цесаревич» и даже вывести на зимовку 1917 г. «Славу»46.

Усиление Балтийского флота в Рижском заливе укрепило положение правого фланга русских армий: вход в Ирбенский пролив прикрывали теперь не только минные позиции и сооружавшаяся в это время батарея на мысе Церель, но и четыре 305-мм орудия «Славы» (кроме того, в тылу, на острове Моон, были установлены две батареи – пять 254-мм и четыре 152-мм орудий и одна батарея на два 75-мм орудия в Рогокюле)47. «Однако слишком преувеличивать значение ввода «Славы» для обороны было нельзя; несомненно, мы были усилены на четыре 12-дюймовых орудия, – вспоминал один из офицеров Балтийского флота, – но, увы, старого образца и совсем недальнобойных, а сам корабль был уже настолько устаревшим, что, конечно, не мог противостоять современным линейным кораблям, которые мог легко прислать сюда противник»48.

Действительно, ввод в Рижский залив «Славы» был замечен немцами уже 31 июля, и они приняли решение ускорить подготовку прорыва. На Балтику из Северного моря перебрасывались значительные силы: дивизия линейных кораблей, четыре малых крейсера и четыре флотилии эсминцев49. Устаревший линкор и около 20 старых миноносцев не могли гарантировать прочный контроль над входом в Рижский залив, и у командования СевероЗападного фронта возникли опасения по поводу возможности вражеского десанта в районе Риги в тылу русских войск. У М. В. Алексеева они оказались весьма стойкими50. Германские атаки шли теперь по всей линии Северо-Западного фронта в Польше. Задача этих концентрических ударов сводилась к сковыванию русских сил и недопущению образования свободного резерва у русского командования, и она была решена.

6 (19) июля М. В. Алексеев писал: «Настроения противника ясны: заставить нас под угрозою покинуть Вислу и Варшаву. Постепенно они сжимают клещи, для борьбы с которыми нет средств»51. Общие потери немцев в Праснышском сражении составили 199 офицеров и 8772 солдата, наши – 361 офицер и 39 464 солдата, из которых в плен попали 40 офицеров и свыше 16 тыс. солдат. Русская армия потеряла 12 орудий (из них два тяжелых), 48 пулеметов и около 30 тыс. винтовок. Если германцы смогли восстановить свои потери в течение 8-15 дней, то русские ввиду ограниченного запаса подготовленных резервов и материальных средств сумели сделать это гораздо позже – через 1,5–2 месяца52. Положение русской армии оставалось стабильно тяжелым. К лету 1915 г. людские потери и недостаток боеприпасов к орудиям значительно ослабили даже две первые по боеспособности категории русских дивизий.