Читать онлайн «Спецслужбы Белого движения. 1918—1922. Разведка». Страница 67

Разведчик капитан Титов осторожно рекомендовал руководству пойти на некоторые уступки концессионного характера Японии, а также восстановить старые договоры с Китаем и Монголией{779}. Однако раздираемый внутренними междоусобицами Китай, как следует из разведывательных донесений, стесненный ранее рядом невыгодных договоров с Россией, пользуясь ее слабостью, освобождался от их исполнения. Например, Урянхайский край был занят китайскими войсками. По донесениям разведчиков, на тот момент времени Китай не представлял для колчаковского режима большой опасности. Разведка рекомендовала правительству А.В. Колчака сохранить в целости прежние договоры и использовать «недобродетельное» отношение Китая к Японии «в нашу» пользу{780}.

Если Китай и не представлял серьезной опасности, зато доставлял немало беспокойства белым властям частыми вторжениями своих вооруженных отрядов на территорию Уряханского края. Китайские набеги наряду с обострившимся конфликтами местного населения с русскими жителями и активностью большевиков делали этот регион объектом повышенного внимания со стороны разведывательного отделения штаба Иркутского военного округа{781}.

Вместе с тем донесения разведки вряд ли могли повлиять на внешнюю политику Верховного правителя. Как известно, адмирал А.В. Колчак не скрывал своей антипатии к Японии, а министр иностранных дел И.И. Сукин демонстративно проводил политику сближения с США. «Сближение с Японией могло изменить всю стратегическую ситуацию в пользу Омска, — считает исследователь Г.А. Трукан. — Вместо постоянной угрозы в тылу Колчака была бы прочная стена японских штыков… Но этот шанс не был использован Колчаком по принципиальным соображениям, считавшим Японию врагом России»{782}.

Пока колчаковские армии вели бои с частями Красной армии, США занимали выжидательную позицию. «Америка до сих пор не признала правительство Колчака потому, что не убедилась в том, будет ли он в состоянии удержаться у власти и не повернет ли он свой курс слишком вправо, — говорится в одной из разведывательных сводок. — Америка пока находится в выжидательном положении, т.к. не уверена, удастся ли Колчаку победить большевиков»{783}. В случае если адмиралу удастся переломить ситуацию на фронте в свою пользу, США обещали широкую помощь.

Неудачи колчаковцев на Восточном фронте оказали сильное влияние на дальнейшую политику интервентов в отношении «русского вопроса». Японское правительство, несмотря на настойчивое стремление «военной партии» увеличить численность войск в Сибири, также заняло выжидательную позицию. В официальных кругах стало замечаться недоверие к власти Верховного правителя{784}.

13 августа 1919 года резидент военно-статистического отделения Приамурского военного округа докладывал: японский министр иностранных дел, председатель верховного дипломатического совета заявил на недавнем заседании, что вопрос о признании Омского правительства в настоящее время в связи с успехами большевиков и непрочного положения колчаковского режима перестал быть предметом обсуждения. Политика Японии в отношении России будет изменена. Япония должна «позаботиться о том, как отнестись к большевизму, идущему на Восток»{785}.

На межсоюзническом совещании в Омске, сообщалось в сводке сведений особого отделения от 4 августа 1919 года, главным образом обсуждался вопрос: стоит ли принципиально помогать России. Его участники высказали свое полное недоверие Ставке и пришли к заключению: оказание помощи возможно только при условии гарантий со стороны колчаковского правительства в том, что союзническая помощь «не пропадет зря»{786}.

Вопрос был поставлен вполне правомерно. Дела колчаковцев в конце лета 1919 года шли все хуже и хуже. Осенью белые армии отступили за Урал и не столько воевали, сколько разлагались. Британский генерал А. Нокс сообщал из Омска: «Шансов для удачного наступления у армий Колчака практически нет. Они совершенно деморализованы постоянными отступлениями, и у них практически не осталось мужества»{787}.

Наступление Красной армии радикально повлияло на планы интервентов в отношении России. Антанте и другим интервентам стало ясно, что поддерживать белогвардейские режимы материально — значит выбрасывать деньги на ветер.

Таким образом, в деятельности спецслужб белогвардейских режимов, образовавшихся в Сибири после свержения советской власти летом 1918 года, выделяются два периода. Первый приходится на 1918 год, когда штабы армий налаживали агентурную разведку в Советской России, которая, судя по сводкам, смогла добыть сведения военного и экономического характера о противнике.

Наиболее активно колчаковская разведка работала во второй период (1919 г.): военные представительства и восстановленные военные агентуры в Европе передавали разведданные всем белогвардейским лидерам. Главный штаб Военного министерства, а затем и штаб ВГК основные усилия сосредоточил на изучении сопредельных стран и США. Разведке удалось выявить «прагматичную» сущность внешней политики Соединенных Штатов Америки и Японии в отношении России.

В 1920 году войска американских и европейских интервентов, а также Чехословацкий корпус через Владивосток убыли в свои страны, в регионе остались лишь японцы, которые, согласно подписанному летом 1920 года Гонготскому соглашению, эвакуировались из Забайкалья и закрепились на Дальнем Востоке.

После падения колчаковского режима возможности белогвардейской разведки значительно сократились. Она сконцентрировала свое внимание в основном на добывании информации о Дальневосточной Республике. Вместе с тем в поле ее зрения продолжала оставаться Япония. Так, из составленной 2 апреля 1920 года начальником разведывательного отделения Временного Приморского правительства К.А. Харнским «Ежедневной сводки разведывательного отделения штаба сухопутных и морских сил» следовало, что Япония стремилась хозяйничать на всей территории от Тихого океана до Байкала. В этой же сводке говорится о стремлении Японии распространить свою власть на Монголию и прочно закрепиться во всей Маньчжурии. В документе подчеркивается, что основным сторонником этого мнения являлся начальник японской разведки и контрразведки во Владивостоке генерал Такаянаги{788}.

В 1921 году японцы оказали поддержку Временному Приамурскому правительству, что позволило белым войскам перегруппировываться под прикрытием японских частей и вести боевые действия против НРА ДВР.

О попытке Японии укрепиться в Сибири и на Дальнем Востоке в 1921 году сообщала разведка управления генерал-квартирмейстера штаба Гродековской группы войск. Так, в одном из докладов, составленном 18 августа, говорится, что главная цель японской интервенции — создание «прочного и длительного рынка, без которого будущее Японии, как промышленной страны, весьма сомнительное»{789}.

Белогвардейская разведка «положение Японии как промышленной страны» называла критическим. Причина виделась в лишении почти всех своих рынков, «даже китайского», поэтому Сибирь, по мнению автора документа, приобретала для Японии чрезвычайно важное значение{790}. Меркуловское правительство, не имевшее поддержки среди широких слоев населения, опиралось на поддержку японцев, становясь, таким образом, проводником иностранного влияния в регионе. За оказанную помощь и поддержку Временное Приамурское правительство обещало Японии Северный Сахалин, все рыбные промыслы океанского побережья, аренду Сучанских копей, привилегии при получении концессий, приобретение товаров по фиксированным ценам{791}.

Интервенция, требовавшая значительных людских и материальных расходов, теряла сторонников внутри страны. Как сообщала разведка, в 1921 году в Японии появились три течения, отражавшие различные интересы, касающиеся войны с Россией. Первое течение, к которому принадлежала военная элита, ратовало за продолжение войны. Второе течение требовало полной эвакуации, поскольку «большевики очень сильны и популярны, а правительство Ленина вполне народное». Третье течение выступало за союз с ДВР при условии постоянного демократического буфера. По данным разведки, последнее течение приобретало все больше сторонников, а положение военных с каждым днем затруднялось{792}.

Дипломатическое давление, военные успехи НРА ДВР и партизанских отрядов, а также протесты внутри страны и огромные расходы, к которым привела интервенция, вынудили правительство 24 июня 1922 года принять решение о выводе войск из Приморья в октябре 1922 года.

На деятельность белогвардейской стратегической разведки оказали влияние ряд факторов.

Военный. Белогвардейские режимы находились в состоянии войны с Советской Россией, поэтому высшее военно-политическое руководство нуждалось в информации военно-стратегического характера. Разведорганы генерала А.И. Деникина и адмирала А.В. Колчака предоставляли сведения о планах командования РККА, перебросках воинских соединений и частей с одного фронта на другой, что по определению давало возможность белогвардейским военачальникам предпринять соответствующие меры во избежание поражений.