Читать онлайн «Спецслужбы Белого движения. 1918—1922. Разведка». Страница 62

В то же время внешняя политика ленинского правительства была направлена на прекращение военной интервенции и поддержки западными странами Белого движения, а также восстановление экономических связей, разрыв которых болезненно ощущался Россией.

Первым внешнеполитическим актом большевиков являлся Декрет о мире, который содержал, во-первых, призыв заключить всеобщий демократический мир без аннексий и контрибуций; во-вторых, был обращен как к правительствам, так и к народам. Данное предложение не могло вызвать поддержку правящих кругов воюющих стран, поскольку оно означало отказ от целей, ставших причиной войны, а согласие с большевистскими предложениями означало бессмысленность людских и материальных жертв 1914—1917 годов. Помимо того, обе воюющие коалиции — страны Согласия и Четверной союз — рассчитывали на успех. Важное место в их планах занимала Россия. Антанта стремилась сохранить ее участие в войне, поскольку она оттягивала на себя огромные германские силы. Цели Германии являлись прямо противоположными планам Антанты: еще летом 1917 года она дважды предлагала Временному правительству заключить мир на достаточно приемлемых для России условиях.

3 марта 1918 года большевики подписали с Германией Брестский мирный договор, в соответствии с которым под немецкий контроль передавались Белоруссия, Украина, Прибалтика и Польша; кроме того, советское правительство должно было выплатить большие денежные суммы в виде контрибуции.

В апреле 1918 года сотрудник «Азбуки» «Добро» отправил в штаб Добровольческой армии донесение следующего содержания: «Скоропадский только этап. Немцы хотят восстановить русскую монархию, русскую империю и русское единство, но на этот раз под другой формой, выгодной для них. Они поняли, какую пользу извлечет Германия из тихой и показной России, управляемой одним из Романовых и признательной Берлину за восстановление трона… Очевидно, Россия, омоложенная революцией, таковой и будет: сильной, но в пользу Берлина»{715}.

Стремясь восстановить Восточный фронт против Германии, страны Антанты силами флотов установили блокаду России и приступили к высадке десантов в портах по ее окраинам. В марте 1918 года в Мурманске высадились англичане, а затем французы, в апреле во Владивостоке — англичане и японцы. В августе началась высадка американских и японских войск во Владивостоке, в то же время американцы, англичане и французы заняли Архангельск. Однако курс на свержение большевиков силой в среде руководителей Антанты не обрел четких очертаний. «Франция занимала в этом вопросе более жесткую позицию, но Великобритания проявляла осторожность, подчеркивая категорическую невозможность оккупации и завоевания России. Сдержанно вели себя и Соединенные Штаты. Интервенция была скорее средством напугать большевиков и заставить их вести переговоры на условиях Антанты, чем инструментом изменения политического строя, который к тому же не заявил о себе ничем особенным, кроме безоговорочного желания удержать власть даже ценой огромных территориальных потерь и унижения…»{716}

В ноябре 1918 года на международной арене произошли радикальные изменения: Германия и ее союзники потерпели поражение и капитулировали. Результатом восстания рабочих, солдат и матросов стало отречение кайзера Вильгельма II от престола и смена власти. Несмотря на то что Баварская советская республика просуществовала недолго, германская революция воодушевила большевиков на дальнейшие действия. Весной и летом 1919 года революционные выступления прошли в Австрии, Венгрии, Германии и Словакии. «Усиленная пропаганда большевистских принципов широкой сетью охватывает весь мир, и русский центр на нее возлагает большие надежды, чем на все переговоры, которые они пытались завязать. Великолепно организованная, снабженная не только огромными денежными средствами, но и хорошо обученными интеллигентными силами, она оставляет заметные следы во всех странах. Этой пропаганде обязаны большевистское движение в Венгрии, спартаковское — в Германии, беспорядки в Турции, Италии, Болгарии, Испании, Индии, Китае, Америке и пр»., — сообщал военный агент в Чехословакии генерал-майор М.Н. Леонтьев{717}.

Несмотря на то что в ноябре 1918 года Германия потерпела поражение в Первой мировой войне и не представляла прямых угроз для безопасности деникинского режима, тем не менее она продолжала оставаться объектом изучения для белогвардейской разведки. Ее интересовало распространение в стране большевистского влияния и вероятность контактов между Германией и Советской Россией на предмет объединения усилий в борьбе против Белого движения и его союзников.

Отношение немцев к России в конце 1918 года было неоднозначным. Среди правящих кругов существовали две точки зрения. Первая основывалась на том, что в своей борьбе с западными странами Германии следует опереться на Москву. Приверженцы второй точки зрения «стояли за принципиальную враждебность к русскому якобинству», ослабленная Россия, по их мнению, не представляла интереса для Германии. Они намеревались поддерживать государства, образовавшиеся на окраинах бывшей империи, особенно Украину{718}.

Удастся ли Германии и Советской России заключить между собой союз и выступить единым фронтом в борьбе против Белого движения и Антанты? Этот вопрос волновал правящие круги в Париже и Лондоне, в Екатеринодаре и Омске. Белогвардейские спецслужбы периодически информировали свои правительства о непростых взаимоотношениях между двумя странами, об отношении правящих кругов Германии к антибольшевистским силам.

Так, по данным агентуры начальника Русской миссии в Берлине генерал-лейтенанта Н.А. Монкевица, в течение апреля—мая 1919 года в столицу Германии для переговоров тайно прибывали представители советского правительства (Л.Б. Красин, Я.Х. Петере) и торговая делегация. В Москву с особым поручением ездил секретарь главы германского правительства Ф. Шейдемана{719}.

По данным разведки, политика Германии в отношении России строилась «на чисто торгово-финансовом расчете», поскольку страна нуждалась в «русском сырье» и огромном рынке сбыта своих товаров. Представители МИД и Военного министерства оправдывали свою политику по поддержанию связи с Советской Россией, в частности, слабостью антисоветских сил, которые, по их мнению, не были способны одержать победу над большевиками.

Продолжавшиеся связи немцев с советским правительством белогвардейская разведка объясняла «непрекращающейся войной с Антантой на территории России». Германия якобы «стремилась уничтожить те буферные государства, которые создаются, дабы отделить Германию от России, и в этом вопросе идет вместе с большевиками».

Вместе с тем определенные круги Германии, докладывала разведка, вынашивали планы своими силами свергнуть большевиков и тем самым добиться наибольшего влияния на новое правительство России{720}.

В военно-политической сводке, составленной военным представительством в Париже к 21 февраля 1920 года, говорится следующее: «Несмотря на настойчивое желание Советской России завести с Германией прочное отношение, немцы не идут ни на какие-либо компромиссы, выжидая решения других держав. Малая податливость Германии объясняется тем, что Германия наилучше осведомлена о состоянии Советской России, и, во-вторых, настоящее политическое положение внутри страны, внушает пока серьезное опасение и свободное общение с Россией, дает только новый толчок к развитию большевизма»{721}.

Пожалуй, данное сообщение имело ключевое значение для понимания того, что в ближайшей перспективе союз между двумя странами невозможен, поскольку каждая из сторон преследовала свои цели, в то же время при возникновении общих интересов между ними возникали взаимовыгодные контакты. По данным разведки, во время наступления большевиков на Польшу Германия направила в Красную армию до 5000 квалифицированных рабочих, преимущественно специалистов по военной технике. Оказание помощи белогвардейские спецслужбы объясняли стремлением немцев ослабить Польшу{722}.

Если стремление ленинского правительства повлиять на политику Германии в отношении Советской России не представляло серьезных угроз для безопасности белогвардейских режимов, то попытки большевиков заключить мирные договоры с Антантой не сулили Белому движению ничего хорошего.

Как известно, в своей внешнеполитической деятельности А.И. Деникин, А.В. Колчак и другие диктаторы ставку сделали на построение союзнических взаимоотношений с Англией, Францией, а затем с США и Японией. Возглавившие Белое движение генералы, стремясь к выполнению обязательств, принятых царским правительством перед Антантой еще в годы Первой мировой войны, ожидали адекватного шага со стороны западных стран в деле восстановления в России законного порядка (с их точки зрения) и ее территориальной целостности. Содействие со стороны держав Согласия им было обещано.