Читать онлайн «Карать карателей. Хроники Русской весны». Страница 66

Стравинский был русским культурным хай-теком такого класса, что история музыки делится на до и после Стравинского. Работая над «Русскими сезонами» вместе с Дягилевым, Нижинским, Фокиным, Бакстом, Стравинский, ученик Римского-Корсакова, сделал русскую музыкальную культуру, базирующуюся на русском народном фольклоре, неотменяемым фактом мировой культуры.

Русь «Жар-птицы» и «Петрушки» — это культурное сокровище для всего мира уже навсегда. Но еще более важно, что Стравинский создавал ту технологию музыки, на которой базируется всё — от «Танца рыцарей» Прокофьева до Не is a Pirate Ганса Циммера. Стравинский опережал своё время на столетие, и сейчас он понят еще не вполне.

К сожалению, его период после эмиграции неизвестен у нас слушателям чуть более чем полностью. А ведь это не только неоклассицизм балетов на темы греческих мифов, как гениальный «Аполлон Мусагет». Это не только эксперименты за гранью даже и модернизма в «Истории Солдата» и неожиданный перехват серийной техники главного эстетического противника Стравинского — Арнольда Шёнберга (они доходили до личных выпадов друг против друга) — на мой взгляд, эстетическая вершина этого периода в балете «Агон».

При этом русский ум Стравинского неизменно внутренне гармонизирует, приводит к действительному эстетическому совершенству модернистские эксперименты. Стравинский — это музыка вместо сумбура. Наконец, это работа в традиционном для русских композиторов жанре духовных песнопений. Настоящий шедевр — его «Верую». Символ веры, который поется быстро, радостно и утвердительно, в темпе джаза.

Хотите понять, что такое Православие не как пресловутая «унылая фофудья», слушайте духовные песнопения Стравинского.

В «нашем новом мире», где вместо музыки царил агитпроповский сумбур, Стравинскому место, разумеется, нашлось только на периферии, где-то между подзабытым Скрябиным и вписанным в чиновное кресло Хренниковым. И дело было не в том, что он эмигрант. Рахманинов тоже был белоэмигрантом, а Стравинский как мало кто охотно выступал в СССР.

Дело было не в модернизме самом по себе. Последователи Стравинского Прокофьев и Шостакович тоже были модернистами. Но они согласились стать «попроще», чтобы быть понятыми широкими массами рабочих, крестьян и партийных чиновников. Стравинский же работал, создавая совершенно новые музыкальные формы и форматы.

Он работал там, где любой компромисс был равен окончанию творчества.

Сегодня в Амстердаме есть улица Стравинского, в Париже фонтан и площадь Стравинского, в Монтрё — вообще улица «Весны священной». У нас — нет. Как нет и памятника. Это позор. Не замечать русского, который произвел революцию в мировой музыке и бухтеть, что ему отведено слишком много места, — это очень по-нашему, к сожалению…

Но если раньше нам форматировал мозги агитпроп, теперь мы успешно делаем это сами.

В современном мире недостаточно обложиться ракетами, взлетать в космос, иметь много нефти и собирать кучу золотых медалей. Современный мир — это культурная гегемония. Кто не может доказать своего культурного превосходства, кто позволил себе провалиться в гуманитарное отставание, тот проиграл.

Поэтому мы не можем себе позволить ни малейшего культурного провинциализма и самоуслаждения непонятой «собственной гордостью». Если у нас есть гордость, она должна быть понята миром.

Утвердить культурное величие России в мире можно, только если грамотно эксплуатировать то, что уже этим миром признано, — как Рублев и Кандинский, Толстой и Достоевский, Чайковский и Стравинский, — и при этом продвигать то, для чего мы хотим добиться признания.

Если мы считаем принципиально важным то или иное культурное явление, нам следует добиваться его общеевропейского признания и американского тиражирования. Сейчас, на мой взгляд, это, прежде всего, древняя русская культура, незнание и неосознание которой Западом превращает нас в его глазах в очень молодую нацию, этакого исторического парвеню.

Еще, на мой взгляд, заслуживает специальных усилий продвижение как композитора мирового значения Георгия Свиридова. Именно на его музыку был поставлен этот великолепный супрематический балет. Я смотрел его и думал, что теоретически его музыка из «Метели» идеально подошла бы ко всем эпизодам этого шоу. «Тройка», «Марш», «Вальс». Очень идеологичный, очень техничный композитор, настоящий художник в музыке, способный музыкальными средствами выразить и образ, и отвлеченную идею. Пламенный русский патриот.

При этом, как Чайковский, умевший с легкостью делать вещи, понятные массам, «попсовый» в лучшем смысле слова. Подняв Свиридова со статуса национального на статус мировой, мы, думаю, много выиграем.

Кстати, сами Стравинский и Дягилев сумели в свое время добиться именно такого продвижения Чайковского, которого Запад не признавал, считая ниже, «попсовей» Бородина. Французы говорили, что Чайковский «вульгарен». Такой вот парадокс: создатели национальной и даже националистической музыки Римский-Корсаков, Бородин и Мусоргский прославились в Европе раньше, чем европеец и западник по музыкальной школе и техническим приемам Чайковский.

Но Дягилев и Стравинский научили Запад любить Чайковского, а сегодня Чайковский учит любить Россию.

Есть чудесная книга американки Сюзанны Масси «Земля Жар-птицы. Краса былой России» — невероятно вкусное, плотное повествование, способное убедить любого (включая даже скептичного русского интеллигента) в том, что русская культура с древности представляет собой невероятно увлекательное и драгоценное явление. Не случайно эта книга названа в честь балета Стравинского. Русская культура для всего образованного и цивилизованного мира — это не оскалившийся медведь с водкой и огнестрельной балалайкой.

Это чудесная невообразимая Жар-птица. Пора бы ей уже восстать из пепла и для нас.

Опубликовано: «Известия»

10 февраля 2014

Одним из неожиданных и парадоксальных результатов киевского майдана стал острый кризис в рядах русских националистов в России. Движение, еще недавно объединенное русскими маршами, поддержкой протестных выступлений в Бирюлево, острой критикой миграционной политики РФ, оказалось расколото спором за и против революции на Украине, за и против «Правого сектора».

Одна часть националистов отправилась на майдан, чтобы «налаживать контакты», «осваивать опыт», «вдохнуть воздух свободы». Другие встретили майдан остро критично, а с того момента, когда вместо давно уже не поддерживавшего русские интересы на Украине Януковича, поддержка понадобилась пророссийскому движению в Севастополе, Крыму и Одессе, так и вовсе вопрос о выборе стороны отпал: «За русских, за Севастополь, за Новороссию».

Тут-то и произошел взрыв.

Поддержавшие майдан русские националисты решительно заняли сторону новой украинской власти (если, конечно, ее можно так назвать) и оказались в забавном положении, воспроизводя один к одному стилистику высказываний нашей официозной пропаганды, над которой еще недавно смеялись: «Отменили права русского языка? Это не страшно, живете в Украине — учите украинский. Сносят памятники Кутузову? Сами виноваты, это путинская политика довела до такого.

Никаких русских в Украине нет, а если есть, то они поддерживают майдан, а если не поддерживают, то они наймиты Кремля. Собрались десятки тысяч человек молодежи в Одессе под той самой «имперкой», под которой ходят на «Русские марши»? Это собрались пожилые совки, ностальгирующие по совку и Ленину».

Нравственная гибкость фанатов майданной революции и борцов с российским империализмом, во мгновение ока превратившихся в цепных псов антирусской политики украинской малой империи, такова, что рвутся связи и старые дружбы, кипят баталии даже в небольших организациях, «встал брат на брата».

Разумеется, говорить об однозначном прогибе под майдан не приходится. Есть те, кто поддержал «Правый сектор» практически безоговорочно — это в основном праворадикальные группы, одиозные и в самой России; это не столько националисты, сколько слегка отрастившие чуб скинхеды. Большинство национал-демократических организаций поддерживали майдан как демократическое движение, но выступили с критикой его русофобских проявлений.

Однако к русскому движению в Крыму большинство нацдемов лояльности не проявили, ограничиваясь ритуальными заклинаниями, что «Москва всё равно всех предаст». Правозащитный центр РОД заявил, что будет поддерживать русских Украины так же, как поддерживает их в России — словом, юридической помощью готов поддержать русских беженцев…

Особенно усердствуют в поддержке майдана «националисты по призыву Навального» — те, кто принял некоторые лозунги русского национализма по призыву этого оппозиционного лидера. Креативные братья на майдане этим людям однозначно ближе непонятных русских в Крыму.