Читать онлайн «Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны». Страница 86

В 1983 году, когда Орландо Бош сидел в венесуэльской тюрьме по обвинению в организации теракта против данного авиалайнера, мэрия г. Майами объявила о проведении Дня доктора Орландо Боша [36]. В 1968 году Боша осудили за гранатометный обстрел польского судна в Майами.

Кубинские эмигранты и сами нередко подвергались жесткому обращению. Те из них, кто по любой причине посещал Кубу или публично высказывался — не важно, насколько мягко, — за улучшение отношений с родиной, тоже становились жертвами терактов с применением огнестрельного оружия и взрывных устройств во Флориде и Нью-Джерси. Терактам подвергались американские организации, призывавшие к восстановлению дипломатических отношений или снятию эмбарго, а также туристические фирмы, организовавшие поездки на Кубу, и фармацевтическая компания из Нью-Джерси, поставлявшая на остров лекарства. Несогласным в Майами быстро заткнули рот при попустительстве полиции, мэрии и СМИ, которые разве что не демонстрировали свою поддержку кампании запугивания, ведомой кубинскими эмигрантами [37]. В Майами (и не только) ЦРУ под предлогом выявления агентуры Кастро задействовало кубинских эмигрантов для того, чтобы шпионить за их соотечественниками и вести досье на них и на общавшихся с ними американцев [38].

Хотя в среде кубинских эмигрантов всегда существовали экстремистски настроенные сумасшедшие маргиналы (в отличие от нормальных сумасшедших маргиналов), утверждавшие, что Вашингтон предал их «благородное* дело, за все годы аресты и осуждение кубинских эмигрантов за теракты в США были настолько редкими, что эмигранты могли быть уверены — Вашингтон не страдал избытком рвения в данном вопросе. Эмигрантские группировки и их руководство хорошо известны властям — они не слишком чурались известности. По крайней мере, в начале 1980-х годов они в открытую проходили соответствующую подготовку на юге Флориды и Калифорнии; фотографии, в которых они позируют с оружием в руках, публиковались в прессе [39]. ЦРУ со своими бесчисленными информаторами среди кубинских эмигрантов могло бы при желании многое поведать ФБР и полиции. В вышедшем 1980 году подробном обзоре террористической деятельности кубинских эмигрантов нью-йоркская газета «Виллидж войс» (Village Voice) писала:

«Из руководства нью-йоркской полиции удалось выжать две новости. «Забавно, знаете ли, — сказал один из сотрудников, — была пара случаев… но скажем так: расследование доходит до определенного этапа, а затем бац! — дело закрыто. Обращаемся за помощью к ЦРУ, а они говорят, что им, вообще-то, все это не нужно. Все становится понятно». Другой следователь поведал о том, что пару лет назад вел дело о наркотиках, в котором были замешаны кубинские эмигранты. Из перехватов их телефонных разговоров стало известно, что они часто звонили по некоторому номеру в Майами. По словам следователя, он выяснил, что номер принадлежал некоей компании под названием «Зодиак», «которая оказалась «крышей», под которой работало ЦРУ». Расследование пришлось прекратить» [40].

В 1961 году администрация Кеннеди с большой помпой обнародовала свою образцовую программу «Альянс во имя прогресса» (Alliance for Progress). Задуманная в качестве непосредственного ответа Кубе Кастро, программа ставила целью доказать, что в Латинской Америке настоящие социальные перемены могут произойти и без революции или социализма. «Если для народа Латинской Америки единственной альтернативой существующему положению является коммунизм, — заявил Джон Кеннеди, — они неизбежно выберут коммунизм» [41].

Данная программа с многомиллиардным финансированием была нацелена на ряд непростых задач, выполнить которые предполагалось к концу десятилетия. Задачи включали увеличение экономического роста, более справедливое распределение государственных доходов, создание новых рабочих мест, проведение реформы сельского хозяйства, улучшение образования, строительство жилья, развитие системы здравоохранения и т. д. В 1970 году нью-йоркский фонд «XX век», чьи сотрудники являлись не последними людьми во взаимосвязанном мире государственных и предпринимательских структур, изучил, насколько программа была близка к достижению своих целей. Одним из выводов исследования стало то, что Куба, которая не получала помощи поданной программе, была гораздо ближе кдостижению заявленных в программе целей, чем большинство стран — участников программы. Что касается образования и здравоохранения, ни одна их других латиноамериканских стран не проводила столь дерзких общегосударственных программ. Плановая экономика Кубы добилась большего в интеграции сельскохозяйственного и городского секторов посредством политики распределения доходов, чем другие латиноамериканские страны со своей рыночной экономикой [42].

Исследование признавало также, что кубинская программа реформы сельского хозяйства являлась более широкомасштабной, чем аналогичные программы любой другой латиноамериканской страны, хотя авторы заняли выжидательную позицию касательно ее результатов [43].

Эти и иные экономические и социальные успехи были достигнуты вопреки американскому эмбарго и необходимости для Кубы сосредоточить огромные денежные и трудовые ресурсы на обеспечении обороны и безопасности из-за нависающего над нею северного гиганта. Более того, хотя в программе «Альянс во имя прогресса» этот пункт отсутствовал, существовала тем не менее еще одна область глобального значения, в которой Куба стояла особняком среди своих латиноамериканских соседей: на Кубе не было без вести пропавших, убитых эскадронами смерти, равно как и самих эскадронов смерти, и практики систематических пыток.

Куба стала тем, чего всегда так боялся Вашингтон: предметом для подражания странам третьего мира.

Наряду с военной и экономической агрессией, США давно ведут неустанное пропагандистское наступление на Кубу. В данной книги можно найти ряд примеров оного в других странах. Вдобавок к своей огромной журналистской империи за рубежом, ЦРУ на протяжении десятилетий поддерживает анти-кастровские «новостные фабрики» и в самих США. Говорят, что управление иногда поддерживает деньгами такие майамские издания, как Avarice, El Mundo, El Prensa Libre, Bohemia и El Diario de Las Americas, а также AIP — новостную радиостанцию, создающую программы, которые потом бесплатно распространяют сто с лишним небольших радиостанций в Латинской Америке. «Форин пабликейшнз инкорпорэйтед» (Foreign Publications, Inc.) и «Эдиторз пресс сервис» (Editor’s Press Service) — две нью-йоркские фирмы, используемые ЦРУ в качестве прикрытия, тоже являлись частью данной пропагандистской сети [44].

Неизбежны ли были попытки США свергнуть кубинское правительство? Могли ли отношения между этими соседними странами пойти иным путем? Судя по неизменно враждебному отношению США даже к умеренно левым правительствам, ответ на этот вопрос, похоже, таков, что нет причин полагать, будто революционное правительство Кубы могло бы стать исключением. Вашингтонские чиновники, однако, изначально не были плохо настроены против Кубы. Были и такие, кто высказывал осторожное одобрение или оптимизм, основанные, очевидно, на уверенности втом, что происшедшее на Кубе мало отличалось от очередной смены правительства по-латиноамерикански, каковые происходили на протяжении более чем столетия с монотонной регулярностью, меняя имена и лица, но оставляя неизменным раболепие перед Соединенными Штатами.

Затем оказалось, что Кастро — это совсем другой коленкор. Обстановка в Карибском бассейне коренным образом изменилась. Кастро вскоре принялся резко критиковать США. Он резко высказывался о 60-летием американском контроле над Кубой; о том, как по истечении этих 60 лет кубинцы в массовом порядке оказались бедными; как США использовали квоты на импорт сахара для выкручивания рук кубинцам. Он говорил о неприятии американской военной базы в Гуантанамо и достаточно ясно дал понять Вашингтону, что в холодной войне Куба будет проводить политику независимости и нейтралитета. Именно по этим причинам Кастро и Че Гевара отказались от ожидавшей их прибыльной буржуазной карьеры соответственно юриста и врача ради того, чтобы в первую очередь возглавить революцию. Компромиссы не входили в их планы, как не входили они и в планы Вашингтона, не готового мирно уживаться с такими людьми и с таким правительством.

В повестку Совета национальной безопасности (СНБ), собравшегося 10 марта 1959 года, входило рассмотрение возможности «приведения во власть на Кубе другого правительства» [45]. Заседание состоялось еще до того, как Кастро национализировал какую-либо собственность США. В следующем месяце после встречи в Вашингтоне с Кастро вице-президент Ричард Никсон передал президенту памятную записку, в которой заявил о своей убежденности в том, что Кастро «либо невероятно наивен в том, что касается коммунизма, либо разделяет идеи коммунизма», и что к кубинскому лидеру нужно относиться соответствующим образом и соответствующим же образом с ним поступать. Никсон позднее писал, что по кубинскому вопросу в администрации Эйзенхауэра в то время он находился в меньшинстве [46]. Однако еще до истечения года директор ЦРУ Аллен Даллес (Allen Dulles) решил, что необходимо вторжение на Кубу. В марте 1960 года президент Эйзенхауэр разрешил его проведение. Затем было введено эмбарго, не оставившее Кастро иного выбора, кроме как все чаще и чаще обращаться за помощью к Советскому Союзу, подтверждая таким образом в глазах Вашингтона свою коммунистическую сущность. Некоторые утверждали, без каких-либо доказательств, что Кастро изначально был «красным», но скрывал это.