Читать онлайн «Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны». Страница 136

Госсекретарь Александр Хейг (Alexander Haig) показал фотографию обгоревших трупов в качестве примера «зверского геноцида, проводимого никарагуанским правительством» против индийцев мискито. Потом выяснилось, что фотография была 1978 года — времен Сомосы [87].

Ненависть такого масштаба нужно было как-то оформить — институци-ализировать. Поэтому в 1983 году было создано Управление общественной дипломатии (УОД, Office of Public Diplomacy), номинально при Государственном департаменте, но работающее как отделение Совета национальной безопасности. Новое Управление характеризовалось американским чиновником как «крупномасштабная психологическая операция, подобная тем, что проводят военные, чтобы влиять на население на спорной или вражеской территории» [88]. Только в этом случае объектом операции становился сам американский народ. Заместительдиректора Управления полковник Даниэль Якобовиц (Daniel Jacobowitz), военный специалист по «психологическим операциям», так описывал медийную кампанию в «конфиденциально-секретном» стратегическом документе в марте 1985 года: «Главная установка: никарагуанские борцы за свободу являются борцами за свободу в американской традиции, СФНО [сандинисты] — зло» [89].

Раскручивание маховика дезинформации Управления общественной дипломатии проходило при участии воображения Оливера Норта, который был более чем когда-либо активным, и включало басни о Никарагуа, приобретающей химическое оружие, о связях «Иран — Никарагуа» (не путать с реальными связями США/Норт-И ран, о которых мы поговорим позже), выдумки о «советских МиГах в Никарагуа», сандинистская казнь 50 политических заключенных — и многое другое, в лучшем случае вводящее в заблуждение [90].

На страницах основных информационных агентств размещались комментарии и «репортажи», подготовленные штатными сотрудниками Управления общественной дипломатии и их контактами, за подписями лидеров контрас и якобы независимых ученых, намеревающихся давать независимую оценку утверждений Белого дома. Другие материалы были направлены тысячам университетских библиотек, факультетам, авторам редакционных статей и религиозным организациям. Эксперты по связям с общественностью частного сектора, группы лоббистов и исследовательские центры также были привлечены к этой задаче и, хорошо оплачиваемые деньгами налогоплательщиков, продвигали вперед миссию Управления общественной дипломатии. По собственным оценкам Управления, его работа значительно изменила общественное мнение и точку зрения Конгресса, что дало возможность получить одобрение палаты представителей на 100 миллионов долларов помощи контрас в июне 1986 года [91].

В пределах рациональной постановки вопроса следовало бы спросить: что же именно такого сделали сандинисты, что лишили Соединенные Штаты возможности делить одну планету с ними? Дэвид Макмайкл заметил, что не было никакого повода к войне (casus belli) между двумя странами:

«Нет никаких примеров американских граждан, которые были бы убиты там. Никакая американская собственность не была конфискована без установленного порядка или без возмещения. Эти люди настолько «отсталые», что не пытались убить нескольких американских священников или монахинь.

Сегодня любая полуреспектабельная страна в мире способна на такое, но сандинисты даже не думали этого делать» [92].

То, что Соединенные Штаты сделали в отношении никарагуанской революции, более чем ясно.

Было бы чрезвычайно трудно преобразовать никарагуанское общество, даже если бы США оставили его в покое. Сандинисты унаследовали страну ужасающей бедности, отсталую во всех отношениях (по сообщениям, в Никарагуа было всего два лифта), с внешним долгом в 1,6 миллиарда долларов, который они решили выплатить (за исключением долга Израилю и Аргентине за поставки оружия Сомосе) [93].

Но затем последовали американские сокрушительные удары по внешней торговле и кредиту, по промышленности и сельскому хозяйству и война, которая вынудила правительство отвлечь все возрастающую часть государственного бюджета и чрезмерное количество рабочей силы на оборону и безопасность. В 1980 году половина государственного бюджета была выделена на здравоохранение и образование, а военные расходы составляли примерно 18 процентов. К 1987 году военные нужды съедали больше половины бюджета, а на здравоохранение и образование уходило меньше 20 процентов.

Вдобавок к этому исторически знакомый постреволюционный кризис: без капитала и профессионалов среднего класса; тот же известный саботаж со стороны тех, кто остается в стране, [94] легко сделать в стране, где большинство бизнеса и ферм в частных руках. Никарагуанская экономика была брошена на выживание: цепи неэффективности и нехватки всего и вся; простаивающие такси, автобусы и машины из-за отсутствия американских запчастей; невозможность удовлетворить нужды населения, только отчасти смягченные проведением аграрной реформы, реформы здравоохранения, ликвидацией неграмотности и других социальных программ — многие из которых были приняты революцией, а некоторые встретили протест и непонимание.

Люди вовлекаются в социальную революцию или, наоборот, отвергают ее в силу множества причин, идеологических и личных. Ко всем нужно относиться с осторожностью. Наиболее знаменитый перебежчик из стана сандинистов Эден Пастора (Eden Pastora) в перерывах между политическими (полупо-следовательными) заявлениями объявлял, что «они [сандинисты] нападают на меня за мой успех у женщин, из ревности, потому что они все педики, а я могу заняться любовью с их женщинами» [95].

«Некоторые американские чиновники теперь полагают, что контрас смогут скоро вытеснить сандинистов, — писала газета «Бостон глоб» (The Boston Globe) в феврале 1986 года. — Представители администрации сообщили, что они довольны тем, как контрас истощают сандинистов, вынуждая их выделять дефицитные ресурсы на войну и отнимать их от социальных программ» [96].

Сорок лет антикоммунистической идеологической обработки при Сомосе и под американским культурным влиянием также оставили свои следы. Правительственный активист прокомментировал это так:

«Скажите никарагуанскому фабричному рабочему, что мы строим систему, в которой рабочие будут управлять средствами производства, в котором доход будет перераспределен в пользу пролетариата, и он скажет «да, это то, чего мы хотим». Назовите это социализмом, и он скажет вам, что не хочет ничего такого. Скажите крестьянину — в ком проблема политического образования самая острая, — что вся революция заключается в разрушении власти больших латифундистов, что аграрная реформа и кампания грамотности включат крестьянство в политические решения… и он будет в восторге, он признает, что это — правильно и просто. Но упомяните слово коммунизм — и он убежит от вас на милю» [97].

Перед лицом разногласий сандинисты часто оказывались неспособными различать искреннюю и конструктивную критику от попыток дестабилизации. Некоторые противники подвергались нападкам и были заключены в тюрьму, гражданские свободы были ущемлены, хотя это никогда не происходило драконовскими методами. И верность революции все более и более становилась приоритетом сверху донизу. Это достаточно интересное явление происходило и в Вашингтоне в это же время: ультраидеологизированная администрация Рейгана требовала от бюрократии подтверждения своей верности.

Последующие открытия, однако, установили, что сандинисты не были параноиками. В сентябре 1988 года спикер американской палаты представителей Джим Райт (Jim Wright) ссылался на «убедительные свидетельские показания людей из ЦРУ», которые выявили, что Управление нанимало людей в Никарагуа, чтобы организовать и вести антиправительственные митинги и протесты в надежде спровоцировать применение суровых мер или другую чрезмерную реакцию правительства, которые помимо того, что выставили бы сандинистов в плохом свете, «были бы направлены на срыв переговоров о мире», и администрация Рейгана это публично поддерживала [98].

Закрытие видной оппозиционной газеты «Ла Пренса» либертарианцы гражданского общества также расценили как грубое ущемление гражданских свобод. Но эта политика подняла важный исторический вопрос: позволило ли американское правительство во время Второй мировой войны свободу пронемецкой или прояпонской прессы в Соединенных Штатах? Позволило бы противнику какое-нибудь правительство в состоянии войны, особенно войны на выживание, когда война ведется на его собственной территории, свободно издавать или вещать у себя дома или позволило бы неограниченное инакомыслие? Во время гражданской войны в Америке Линкольн приостановил предписание о представлении арестованного в суд и сажал вражеских сочувствующих в военные тюрьмы без суда и следствия.

«Ла Пренса» действительно представляла врага. Неоднократно в 1980-х одним из главных редакторов газеты был Педро Хоакин Чаморро-младший (Pedro Joaquin Chamorro, Jr.). В то же время он был членом управления группы, находящейся под защитой контрас — Никарагуанского сопротивления в Вашингтоне (The Nicaraguan Resistance of Washington). Чаморро ездил по Соединенным Штатам, выступал и собирал поддержку для контрас.