Читать онлайн «Убийство демократии: операции ЦРУ и Пентагона в период холодной войны». Страница 122

Некоторые из тех, кто уехал в тот понедельник, были американскими сту-дентами-медиками. Руководитель медицинской школы доктор Чарлз Модика (Dr. Charles Modica) заявил вдень вторжения, будучи в Нью-Йорке, что он связывался с радистами-любителями колледжа. «Думаю, что информация президента неверная, — сказал он, — потому что вчера некоторые американцы начали уезжать» [15].

Правительство Гренады распорядилось, чтобы военные крайне внимательно относились к американским студентам, и для их перевозки между двумя университетскими городками были специально выделены транспортные средства и силы сопровождения [16].

Кубинское правительство опубликовало документы, из которых видно: 22 октября оно уведомило Соединенные Штаты, что ни один американец или другой иностранный гражданин не подвергался опасности, и что Куба готова была «сотрудничать в решении проблем без насилия или вмешательства». Но до начала вторжения никакого ответа получено не было [17]. 23 октября Куба направила руководителям Гренады предложение объявить территорию, прилегающую к медицинской школе, демилитаризированной зоной и тем самым не дать Соединенным Штатам повода для вторжения под предлогом эвакуации американских граждан [18].

На вопрос журналистов, была ли какая-нибудь конкретная информация об угрозе американцам в Гренаде, представитель Белого дома ответил: «Никакой, насколько мне известно» [19].

После преодоления незначительного сопротивления, оказываемого гренадскими солдатами и кубинскими строительными рабочими, американские военные нашли еще несколько оправданий в пользу своего появления в стране: они обнаружили, сказал Рональд Рейган, «целую базу оружия и средств связи, что свидетельствует о планах кубинцев занять остров». Одного склада «с оружием и боеприпасами, уложенными почти под потолок, достаточно чтобы вооружить тысячи террористов». Гренада, заявил президент, являлась «советско-кубинской колонией, готовившейся стать главным военным бастионом для экспорта терроризма и подрыва демократии, и мы оказались там вовремя» [20].

Документы, обнаруженные американскими военными, якобы указывали на то, что «кубинцы намеревались создать на Гренаде собственное правительство». Позже директор ЦРУ Уильям Кейси (William Casey) вынужден был признать, что документы «не были в действительности найдены», а был обнаружен какой-то «учебный центр для подготовки террористов» [21]. Более того, было заявлено, что на Гренаде сооружались ракетные шахты и на острове находилась 1100 кубинцев, почти все — профессиональные военные. Вскоре число кубинцев выросло до 1600 [22].

Сценарий «США — Гренада — Куба», разработанный в Вашингтоне, был бы эквивалентен такому невозможному сценарию: Советский Союз вторгается на территорию Великобритании и объявляет, что тем самым предотвратил захват американцами страны и еще неизвестно чего, потому что там обнаружились 30 тысяч американских военнослужащих, более сотни американских военных баз, огромный арсенал ядерного вооружения и «оружие для оснащения миллионов террористов». Советский президент мог бы в таком случае заявить: «Мы оказались там вовремя».

Все это сопоставимо, за исключением одного: советские открытия были бы вполне реальными. Американские официальные заявления оказались таким же фантомом или, в лучшем случае, очень сомнительными, как и различные сообщения СМИ. Корреспондент лондонской газеты «Гардиан» (The Guardian) писал, что на упомянутом складе, «где находилась большая часть найденного оружия, оказалось всего лишь пять минометов, одно безоткатное орудие, одна многоствольная зенитная установка советского производства и два старых британских пулемета марки «Брен» времен корейской войны» [23]. Газета «Нью-Йорк тайме» сообщала, не вдаваясь в подробности, не только о «существенных запасах советского оружия, но и некотором количестве устарелого оружия, в том числе винтовок образца 1870-х годов» [24]. Спустя несколько лет стало известно из донесения американской разведки за 30 октября, что «запасы оружия на Гренаде предназначалисьдля армии и милиции, и их было недостаточно для использования в целях свержения правительств на соседних островах» [25].

Однако более существенным является тот факт, что на протяжении более четырех лет Соединенные Штаты запугивали правительство Гренады угрозой дестабилизации обстановки в стране. Лидеры страны знали, что должны укреплять свою обороноспособность. Они читали кое-что из истории.

Кубинское правительство объявило, что на Гренаде на различных работах находились 784 кубинца, в том числе 636 рабочих-строителей, в основном в возрасте от 40 до 50 лет (по наблюдениям американских и британских журналистов), остальные, в том числе 44 женщины, — это врачи, дантисты, медсестры, другие работники системы здравоохранения, преподаватели и т. д., а также 43 военнослужащих. Но Соединенные Штаты оставили без внимания кубинскую информацию [26].

Мировую общественность убеждали, что на Гренаде имели место значительное кубинское военное присутствие и, следовательно, неизбежный контроль над страной. Однако кубинцы не смогли даже спасти Мориса Бишопа и его правительство, которому симпатизировал Кастро. Кубинское руководство недвусмысленно выражало свою неприязнь по отношению к Военно-революционному совету (Military Revolutionary Council, MRC), свергшему Бишопа. Еще до американского вторжения Кастро считал, что «серьезные ошибки» экстремистов стали причиной гибели Бишопа [27]. Позже он назвал этих людей «группой Пол Пота» [28]. Когда американское вторжение казалось неизбежным, Кастро отклонил просьбу Военно-революционного совета прислать больше войск. Он сказал, что после всего случившегося это было «невозможно и недопустимо».

Советский Союз, с другой стороны, выразил поддержку Военно-революционному совету и государственному перевороту, хотя советский интерес к Гренаде был минимальным. Куба для Москвы была достаточным бременем и потенциальным очагом неприятностей в Карибском бассейне. Советский Союз осудил американское вторжение, сравнив его с «кавалерийским налетом вооруженных до зубов белых поселенцев на деревню краснокожих». Это было сделано в духе этикета холодной войны. Отсутствие у советских лидеров реального беспокойства по поводу вторжения американцев на Гренаду стало очевидным шесть месяцев спустя, когда СССР объявил, что не будет принимать участие в Олимпийских играх в Лос-Анджелесе. При этом Гренада даже не была упомянута среди причин демарша, хотя обстоятельства требовали этого. Ведь четыре года назад Соединенные Штаты назвали советское вторжение в Афганистан причиной бойкота Московских олимпийские игр.

Наконец, вставал вопрос, зачем Кубе или Советскому Союзу нужна Гренада в качестве трамплина для «нечистых» дел в Латинской Америке, когда уже существовала Куба, в военном и политическом отношении более надежная и стабильная, чем Гренада.

После уже состоявшегося вторжения, свержения правительства Гренады, после того как американцы убили или ранили сотни людей, официальные лица администрации Рейгана, писала «Нью-Йорк тайме», «признали, что США своими попытками завоевать общественную поддержку вторжению на Гренаду, возможно, подорвали доверие к правительству, делая огульные заявления о советском и кубинском влиянии на острове, не предъявляя при этом никакихдоказательств». Вашингтонские чиновники просто попросили, чтобы общественность «воздерживалась от осуждения, пока не поступит вся информация» [31].

«Новое движение драгоценного камня» (New Jewel Movement, NJM) под руководством Мориса Бишопа пришло к власти в марте 1979 года, сместив, к всеобщей радости, правительство Эрика Гейри (Eric Gairy), эксцентричной личности, прибегавшей к различным аферам, чтобы удержаться во главе страны. Когда цель была достигнута, перед Бишопом, юристом с лондонским образованием, встала намного более сложная задача, чем та, которая обычно стоит перед революционером-социалистом, находящимся у власти. Нужно было заставить слаборазвитую страну встать с колен. Это все равно что заставить человека поднять себя за шнурки собственных ботинок — когда у него и никаких ботинок нет.

Нужно было начинать с основ: рабочие места, новые школы, подготовка учителей, грамотность взрослого населения, социальное обеспечение, чистая вода… «Движение драгоценного камня» не трогало частный бизнес, но ввело бесплатное здравоохранение, обеспечило бесплатным молоком маленьких детей, создало сельскохозяйственные кооперативы и т. п.

Газета «Гардиан» сообщала, что вместе со своими коллегами Николас Брейтвейт (Nicholas Brathwaite), глава временного правительства, санкционированного США после вторжения, «с готовностью хвалит NJM за привитие жителям Гренады чувства понимания нового, уверенности в себе и национальной гордости, а это — нелегкая работа» [32].

Всемирный банк также дал правительству Гренады высокую оценку. В 1980 году он похвалил NJM за разумное решение финансовых вопросов, а два года спустя констатировал, что «усилия правительства сосредоточены на решении самых важных проблем развития и касаются наиболее многообещающих отраслей промышленности» [33].