Читать онлайн «25 главных разведчиков России». Страница 112

Супершпионка Мата Хари придумана секретными службами – французской, немецкой и британской. Все три службы приписывали ей то, к чему она не имела ни малейшего отношения. Секретные службы занимались саморекламой. В XX столетии спецслужбы начали преувеличивать количество шпионов и их возможности, чтобы, с одной стороны, сваливать на них поражения и неудачи, а, с другой, доказывать собственную полезность.

Жандармский полковник Сергей Николаевич Мясоедов, насколько мы можем судить, был малопривлекательной личностью. Как минимум обвинения в мародерстве во время войны он не опровергал. Осенью 1914 года он вместе с наступавшей армией попал в восточную Пруссию и кое-что позаимствовал из немецких домов – картины, гравюры. На суде он оправдывался: брали все – и с разрешения командования.

Во время жандармской службы на границе, судя по всему, тоже не упускал случая поживиться. Но почти за столетие так и не появилось ни одного доказательства его предательства, работы на иностранные разведки! Похоже, он стал жертвой ведомственных интриг и борьбы различных кланов за власть в предреволюционной России.

Мата Хари попала в мельничные жернова тотального шпионажа XX века, который пришел на смену авантюрам одиночек, романтиков или искателей приключений. Мата Хари ринулась в разведку, не понимая, куда ее занесло. Она всю свою жизнь продавалась за деньги. И в предвоенных Париже или Берлине ее за это совсем не осуждали. С началом войны мир изменился, стал жестоким, безжалостным, но Мата Хари этого не поняла.

Для нее игра с двумя разведками ничем не отличалась от любовной интриги с двумя мужчинами, каждый из которых не должен был подозревать о счастливом сопернике. Взбалмошная куртизанка привыкла веревки вить из мужчин. Она рассчитывала на свое умение заставлять мужчин подчиняться ее воле. Но люди из секретных служб только мундирами походили на тех офицеров, с которыми она весело проводила время до войны. Для секретных служб она была лишь пешкой, которой жертвуют без колебаний.

Шпионские игры – жестокие и гнусные. Женщинам в них отводятся в основном роли приманок и жертв. На фоне беспринципности и безнравственности секретных служб честно объявлявшая правила игры и выполнявшая свои обязательства Мата Хари вовсе не кажется такой уж аморальной и продажной.

Сейчас даже трудно себе представить, что одна только подпись этого человека, причем фальшивая, спровоцировала тяжкий политический кризис в Англии, погубила британское правительство и надолго поссорила наши страны. Ведь этот человек в ту пору руководил коммунистическим движением всего земного шара – причем в тот момент, когда мировая революция казалась вполне реальной. Григорий Евсеевич Зиновьев управлял армией агентов Коминтерна, которые на Российские деньги пытались поднять восстание по всей Европе. Но в советской истории Зиновьев остался жалким и всеми презираемым предателем.

Никита Сергеевич Хрущев уже на пенсии вспоминал, как главный партийный идеолог Михаил Андреевич Суслов отчаянно возражал против публикации повести Эммануила Казакевича «Синяя тетрадь» с хрестоматийным сюжетом. Казакевич писал о том, как Ленин накануне Октябрьской революции укрывался от ареста в Разливе. Вместе с ним находился его верный сотрудник Григорий Евсеевич Зиновьев, член ЦК партии и один из редакторов «Правды». Но после многих лет сталинской фальсификации истории Суслов не мог примириться с тем, что имя Зиновьева упоминается рядом с именем вождя.

Суслов возмущенно говорил Хрущеву:

– Как же можно напечатать эту книгу? У автора Ленин называет Зиновьева «товарищ Зиновьев». Но ведь Зиновьев – враг народа!

Здравомыслящий Хрущев возразил Суслову: Ленин и Зиновьев были в шалаше вдвоем. Как же они общались между собой? видимо, называли друг друга «товарищ».

На самом деле Ленин обращался к Зиновьеву по имени – Григорий, ведь у них были близкие, товарищеские отношения…

Григорий Евсеевич Зиновьев родился в городе Елисаветграде Херсонской губернии. Отец владел небольшой молочной фермой. В школу будущий председатель Исполкома Коминтерна не ходил, образование получил дома. Рано заинтересовался марксизмом. В 1902 году уехал за границу, участвовал в работе эмигрантских групп. В Швейцарии Зиновьев познакомился с Лениным. С тех они почти не разлучались. Ленин вечером бегал за вечерней газетой, утром – за свежими булочками. День проходил в дискуссиях и работе над статьями. Зиновьева иронически именовали верным оруженосцем Ленина, потому что он безоговорочно признал правоту старшего товарища, когда другие социал-демократы спорили с Владимиром Ильичом.

Весной 1907 года двадцатичетырехлетнего Зиновьева впервые избрали в ЦК. На съездах партии, когда голосовали за членов Центрального комитета, Зиновьев получал больше всех голосов после Ленина. Ленин же добился образования Заграничного бюро ЦК во главе с Зиновьевым, который руководил всей работой за границей и поддерживал связь с Россией.

В апреле семнадцатого Ленин и Зиновьев вернулись в Россию. Они разошлись во взглядах только один раз. В октябре семнадцатого Зиновьев высказался против, когда Ленин предложил силой свергнуть Временное правительство, но этот знаменитый эпизод – что бы по этому поводу ни говорилось в советских учебниках истории – не испортил их личные отношения.

После революции Владимир Ильич сделал Зиновьева членом политбюро, хозяином Петрограда и всего Северо-Западного края. Кроме того, Ленин поставил Зиновьева во главе Третьего Интернационала. В те годы эта должность имела особое значение. Партия большевиков была всего лишь одной из секций Коминтерна, таким образом Зиновьев формально оказался руководителем всего мирового коммунистического движения.

Оказавшись у власти, Зиновьев вел себя очень жестоко. Ненавидевший его Максим Горький рассказывал об одном заседании, в котором участвовал член политбюро, председатель исполкома Коминтерна и хозяин Ленинграда Григорий Зиновьев:

– Ну, потом – шуточки! Стали говорить, что в Зоологическом саду умерли детеныши носорога. И я спрашиваю: чем вы их кормить будете? Зиновьев отвечает: буржуями. И начали обсуждать вопрос: резать буржуев или нет? Серьезно вам говорю. Серьезно…

С именем Зиновьева связана одна из самых удивительных и до сих пор до конца не разгаданных загадок XX столетия. Я имею в виду так называемое «письмо Зиновьева», которое буквально взорвало Англию.

В январе 1924 года премьер-министром Великобритании стал Рамсей Макдональд, лидер лейбористов, которые доброжелательно относились к России. Одним из первых шагов нового правительства было признание советской власти де-юре. Советским поверенным в делах в Лондоне стал известный болгарский революционер Христиан Георгиевич Раковский, который в 1917 году приехал в Россию. Он руководил правительством Советской Украины, потом как друг Троцкого потерял свой пост и был переведен на дипломатическую работу.

Британская оппозиция не желала сближения с Россией. Против переговоров с Москвой активно выступал видный деятель Консервативной партии Уинстон Черчилль.

А Москва отчаянно нуждалась в займе. И лейбористы готовы были дать кредиты с тем, чтобы Россия покупала нужное ей оборудование не в Германии, а в Англии. Дело в том, что Россия заказала у немцев шестьсот локомотивов. Английские промышленники были недовольны упущенным контрактом и давили на правительство. Но в Лондоне требовали для начала вернуть долги, сделанные царским правительством и Временным правительством, а также компенсировать иностранным владельцам национализированную после революции собственность.

Англия, как и другие европейские страны, не требовала вернуть сразу все долги, но говорила: все-таки признайте, что вы взяли у нас деньги. Понятно было и требование компенсации тем иностранцам, которых лишили собственности в России. Как может правительство предоставлять новые займы стране, ограбившей его граждан?

Ленин не желал идти на уступки Западу. На пленуме ЦК в секретном постановлении, написанном лично Лениным и посвященном заключению торгового соглашения с Англией, говорилось: «Восточным народам сообщить всем, но только устно через послов, без единой бумажки, что мы надуем Англию».

С Лениным решительно не соглашался нарком по иностранным делам Георгий Васильевич Чичерин.

«Я не хозяйственник, – писал Чичерин Ленину. – Но все хозяйственники говорят, что нам до зарезу, ультра-настоятельно нужна помощь Запада, заем, концессии, экономическое соглашение. А если это так, нужно не расплеваться, а договориться… Вы, несомненно, ошибаетесь, если думаете, что получим заем, если расплюемся с Англией. Заем дают не правительства, а капиталисты, деловые круги. Теперь они видят в нас наилучшее возможное в данных условиях в России правительство. Но если мы будем бить стекла, они шарахнутся прочь от нас».