Читать онлайн «Очерки истории российской внешней разведки. Том 5». Страница 112

В результате 31 января 1949 года Народно-освободительная армия Китая без боя вступила в Пекин и тем самым спасла от разрушений древний город, знаменитый историческими памятниками, и сотни тысяч человеческих жизней. Освобождение Пекина знаменовало завершение освобождения северного Китая и означало перелом в ходе гражданской войны в Китае.

В мае 1949 года Фу Дун, которую я именовал про себя «Ласточкой», явилась в Генконсульство СССР в Тяньцзине и сообщила, что уезжает в качестве корреспондентки на южный фронт, чтобы участвовать в окончательном освобождении своей родины от гоминьдановского режима. Через год, весной 1950 года, я вернулся в Москву. Расставаясь с «Ласточкой», подарил ей бинокль и полевую сумку.

Что касается ее отца, то после образования КНР он вошел в состав Центрального китайского правительства, был заместителем председателя Народного политического консультативного совета первого и четвертого созывов, заместителем председателя Государственного комитета обороны, депутатом Всекитайского собрания народных представителей первого и третьего созывов, министром водного и лесного хозяйства. В 1955 году Фу Цзои был награжден орденом «Освобождение» 1-й степени. В 1956 году выезжал в Стокгольм на заседание Всемирного совета мира.

Умер Фу Цзои в 1974 году на 79-м году жизни. Он был похоронен на кладбище героев китайской революции Бабаошань в Пекине. На траурном митинге присутствовали руководители партии и правительства: Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин, Ли Сяньнянь, Е Цзяньин, Сюй Сянцянь и др. Венки прислали Мао Цзэдун и Чжу Дэ.

Сообщая о смерти Фу Цзои, корреспондент Агентства Рейтер писал: «Фу Цзои в 30-х и 40-х годах был одним из видных китайских генералов; занимал ответственные посты при лидере националистов Чан Кайши и в решительный момент гражданской войны перешел на сторону коммунистов. Народно-освободительная армия вступила в город с юга, и население встречало ее овациями. Позднее, по рассказам очевидцев, можно было видеть коммунистических и националистических солдат, работающих бок о бок на улицах Пекина».

В уютном кафе в Харбине за столиком сидели двое: молодой европеец, подтянутый, стройный, и китаец, несколько старше собеседника, с пергаментным худым лицом, желтыми зубами и нервными движениями. Его звали Хуан. По виду в нем можно было угадать курильщика опия.

День был жаркий. Молодые люди потягивали холодное пиво и беседовали по-китайски.

— Вы принесли мне деньги? — деловито осведомился китаец.

— Да. Пишите расписку на 50 долларов.

Китаец написал расписку, взял конверт с деньгами и стал под столом их пересчитывать. Закончив перебирать банкноты, китаец с недоумением посмотрел на своего собеседника.

— Опять не хватает десяти долларов. Я думал, в прошлый раз произошло недоразумение. Я же даю вам расписку на пятьдесят!

Китаец был прав. Он и в прошлый раз написал расписку на пятьдесят, а получил только сорок.

— А сколько я вам платил раньше? — как ни в чем не бывало спросил европеец. — Тридцать. А сейчас? Сорок. Так что же вас не устраивает? Вы хотите снова получать тридцать?

Китаец с любопытством посмотрел на собеседника.

— Теперь понятно, я согласен с вашей системой работы.

Собеседники покинули кафе. А вскоре европеец сидел в кабинете

резидента советской внешней разведки в Харбине Г.И. Мордвинова.

— Ну, как повел себя китаец? — поинтересовался резидент у «европейца», в роли которого выступал сотрудник резидентуры Байков.

— Разыграл возмущение, что я недоплачиваю. Кажется, он считает, что я у них на крючке.

Мордвинов внимательно выслушал и заключил:

— Теперь жди гостей.

— Кто они, гоминьдановцы? Японцы?

— Возможно, и американцы. Вы сказали, что скоро едете в Москву в отпуск?

— Да, сказал.

— Имейте в виду, «гости» дадут о себе знать в самое ближайшее время. Будьте готовы к действию по обоим вариантам.

Дело происходило в 1946 году, после того как Маньчжурию покинули советские войска. Летом этого года развернулись боевые действия между гоминьдановскими частями и Народно-освободительной армией Китая. В освобожденных от японцев районах Маньчжурии спешно создавались секретные и полицейские учреждения. В условиях царившей тогда неразберихи в эти учреждения принимали на работу и членов КПК, и бывших гоминьдановцев, чиновников марионеточного правительства Маньчжоу-Го.

В Харбине под прикрытием дипломатических представительств, торговых и прочих фирм активно работали секретные службы западных стран. Они действовали напористо, нередко выступая под флагом местных спецслужб. Им не приходилось остерегаться спецслужб КПК, которые только еще создавались.

Одна из целей западных разведок и агентуры гоминьдана состояла в том, чтобы вбить клин между китайскими коммунистами и Советским Союзом. Для этого использовались местные советские граждане, а также русская эмиграция, часть которой сотрудничала с японцами. До недавнего времени это позволяло обвинять всех русских в шпионаже. Провокационная деятельность принимала такие размеры, что советским представителям не раз приходилось выступать с протестами перед местными властями.

Организовывали провокации, как правило, полицейские органы, состоявшие в большой степени из старых кадров, особенно активно действовал иностранный отдел полицейского управления, в котором ключевые позиции принадлежали гоминьдановской агентуре.

Перед советской резидентурой в Харбине была поставлена задача проникнуть в этот отдел, чтобы получать сведения о готовящихся провокациях.

Вскоре удалось установить контакт с заместителем начальника полицейского управления. Он подозревался в связях с иностранными разведками. С ним и встречался Байков. Этому предшествовали события, о которых следует рассказать подробнее.

После вывода советских войск из Маньчжурии администрация управления КВЖД создала из местных советских граждан отряды самообороны, которым была поручена охрана имущества КВЖД, складов, мастерских, паровозных и вагонных депо, а также личного имущества советских граждан. Они имели на вооружении автоматы, ручные пулеметы и гранаты. Создание отрядов самообороны явилось мероприятием, которое помогало спасти имущество КВЖД от разграбления. Среди дружинников были разные люди, большинство честно относилось к своим обязанностям. Но находились и любители наживы. Руководство резидентуры часто поручало сотруднику резидентуры Байкову, работавшему под прикрытием в управлении КВЖД и хорошо владевшему китайским языком, разбираться с различными инцидентами, которые случались с дружинниками.

Однажды ночью Байкову позвонил дежурный по управлению дороги и сообщил, что трое дружинников арестованы полицией. Приехав в полицейское управление, наш представитель пытался выяснить, за что были арестованы дружинники управления КВЖД, и потребовал личной встречи с задержанными. Заместитель начальника управления ехидно улыбался. Разведчик обратил внимание на его большие желтые зубы и подумал, что имеет дело с опиекурильщиком.

Когда заместитель начальника управления вышел из кабинета, дежурный полицейский откровенно поведал, что все трое охраняли склад с имуществом железной дороги. Поздно вечером на них напали полицейские и пытались завладеть продуктами питания и другим имуществом, хранящимся на складе. Дружинники оказали сопротивление, но были обезоружены и доставлены в управление.

Вернулся «желтозубый», он что-то сказал дежурному, и тот пригласил Байкова пройти вместе с ним. Когда вошли в помещение, перед глазами открылась ужасная картина. Все трое дружинников были раздеты догола и подвешены за руки к потолку, откуда тонкой струйкой лилась вода на их головы. Такие пытки применялись японцами в отношении китайских партизан.

Возмущенный увиденным, советский представитель в резкой форме потребовал немедленного освобождения задержанных. Байков заявил, что немедленно проинформирует об этом советского генконсула и попросит его связаться с одним из членов бюро ЦК КПК в Северо-Восточном Китае.

«Желтозубый» исчез в комнате рядом. Видимо, пошел с кем-то советоваться. Воспользовавшись моментом, разведчик подошел к телефону, позвонил дежурному по управлению КВЖД и объяснил ему обстановку. Минут через пятнадцать прибыл отряд быстрого реагирования из охраны управления дороги.

В это время в комнату вбежал тот же китаец, бросился к окну и увидел, что здание полиции окружено автомашинами с зажженными фарами, около которых стоят дружинники с автоматами, пулеметами и гранатами. Китаец крикнул дежурному: «Освободить!». Заскрипели железные двери, и трое дружинников появились в комнате. Один из них не мог стоять на ногах, его поддерживали товарищи. Как только освобожденные показались в дверях, дружинники подняли ребят на руки и понесли к машинам.