Читать онлайн «Очерки истории российской внешней разведки. Том 5». Страница 105

На первых порах назначение Мосаддыка главой правительства американцы встретили с удовлетворением, что было лишним доказательством противоречий между ними и англичанами в Иране. Сначала они держались в тени и даже склонялись к оказанию помощи Мосаддыку, опасаясь перерастания национально-демократического движения в революцию. Но нефтяные магнаты думали иначе, они не могли позволить Ирану обеспечить самостоятельный выход на мировой рынок.

Лондон, заинтересованный в поддержке Вашингтона, «купил» ее ценой согласия стать на сторону американцев в экономической блокаде КНР и признать остров Тайвань территорией, на которую континентальный Китай не имеет права. Эта информация была получена резидентурой от агента-«документальщика» и ее немедленно доложили руководству СССР.

В августе 1951 года в Тегеран прибыл специальный посланник президента Трумэна Аверелл Гарриман, который тщетно пытался примирить враждующие стороны и уговорить Мосаддыка принять английские предложения относительно нефти. Последний, однако, не поддался ни уговорам, ни нажиму, и миссия Гарримана не увенчалась успехом. Вскоре американцы перестали играть роль посредника в ирано-английском споре. В 1952 году заместитель госсекретаря США Байроуд в беседе с Мосаддыком уже проводил другую линию и настойчиво убеждал его «уступить американцам в нефтяном вопросе», за что США обещали предоставить Ирану «заем в таком размере, в каком это нужно для восстановления нефтяной промышленности», и давали гарантии в том, что «никто, кроме американцев, не вступит в пределы АИНК». Содержание этой беседы стало известно резидентуре оперативным путем, и соответствующая информация была направлена в Москву. Строптивость Мосаддыка, не желавшего прислушаться к американским предложениям, привела Вашингтон к убеждению, что с ним нельзя иметь дело и лучше всего его сместить.

Практически по всему кругу вопросов, связанных с перипетиями борьбы за иранскую нефть, политикой Мосаддыка, позициями США и Англии, тегеранская резидентура в 1951–1953 годах регулярно информировала Центр. Значительная часть информации была документальной. Тем не менее с учетом остроты и важности проблемы 10 августа 1951 года резидентура подверглась жесткой критике: «Вы не сумели своевременно разобраться в нарастающем движении за национализацию нефти, — отмечалось в письме Центра, — и использовать его в целях ослабления американского и английского влияния. Растущее в Иране движение за национализацию нефтяной промышленности и за освобождение от американо-английского влияния создало благоприятную обстановку для усиления разведывательной работы».

Центр не только критиковал резидентуру, но и оказывал ей конкретную помощь. В Тегеран были направлены дополнительно пять сотрудников разведки со знанием персидского языка. Центр дал ука-заниє вернуться к вопросу о законсервированной ранее агентуре и восстановить связь с теми агентами, которые могли бы быть полезными в новой обстановке. Восстановление работы с бывшими источниками и изучение их возможностей вывели резидентуру на новые интересные контакты, позволили приобрести ряд полезных агентов.

Почти год англичане вели тайную подготовительную работу для смещения Мосаддыка с поста премьер-министра. В середине 1952 года они перешли к решительным действиям. 31 июля того же года резидентура доложила в Центр, что иранские спецслужбы информировали Мосаддыка о заговоре против него. Из добытого документа следовало, что в заговоре принимают участие брат шаха Али Реза, сестра Ашраф, генерал Захеди, проанглийски настроенные политические деятели Сеид Зия-эд-Дин, Хаким-оль-Мольк и др. Подготовка переворота происходит с молчаливого согласия шаха. За спиной заговорщиков стоят англичане, которые активно работают среди авторитетов южных племен, враждебно относящихся к центральному правительству. Исполнявший обязанности резидента Р.И. Иноятов считал эти сведения достоверными и заслуживающими серьезного внимания.

К тому времени значительно возрос приток американских военных, политических и экономических советников в Иран, они, по сути дела, контролировали положение в иранской армии, полиции и жандармерии. Под «крышей» посольства США в Тегеране активно функционировала «легальная» резидентура ЦРУ. Стоит отметить, что начиная с военных лет все последующие годы, вплоть до «исламской революции» в Иране в 1979 году, в составе этой резидентуры работали, помимо других, разведчики, владевшие русским языком, часто русского происхождения. Они занимались разработкой советских учреждений и их сотрудников в Иране.

Иранские власти в годы правления Мосаддыка ужесточили полицейский режим против советских граждан. Были введены ограничения для них при передвижении по стране, велось демонстративное наружное наблюдение, в адрес советских дипломатов раздавались угрозы и требования выдворения некоторых из них из страны и призывы закрыть советское посольство — «центр шпионажа», разорвать дипломатические отношения между Ираном и СССР. Не проходило дня, чтобы иранские газеты не раздували кампанию шпиономании. Предпринимались грубые попытки вербовочных подходов к советским гражданам как со стороны иранской контрразведки, так и американских спецслужб.

Несмотря на осложнение оперативной обстановки, резидентура в Тегеране работала активно. К ней поступали агентурные сведения о скрытых контактах представителей американского и английского посольств с главными фигурами антимосаддыковского заговора. Надежные источники сообщали, что советники посольства Великобритании Занер и Пайман, секретари Джексон и Маккенсон коорди-пируют действия заговорщиков. Среди них были мать шаха Тадж-оль-Молюк, принцесса Ашраф, генералы Захеди, Хеджази, Ариана, доверенное лицо шаха — швейцарец Перон, живший в шахском дворце, другие влиятельные лица.

Тем временем Мосаддык начал постепенно терять былые позиции и поддержку в меджлисе. Заметно охладились, а затем стали враждебными его отношения с Кашани, занявшим пост спикера меджлиса. Дело кончилось полным разрывом. Мосаддык с опаской наблюдал за ростом влияния и политической активности Кашани. Тот все чаще выступал против линии Мосаддыка и склонялся на сторону шаха и его окружения.

В июле 1952 года Мосаддык потребовал от меджлиса предоставления ему чрезвычайных полномочий сроком на шесть месяцев. В случае получения таких полномочий премьер-министр мог контролировать вооруженные силы. Кроме того, это означало бы фактическое устранение Кашани от выработки политики. Последний выступил резко против наделения Мосаддыка чрезвычайными полномочиями. Меджлис пошел за Кашани и отказал Мосаддыку в мандате на чрезвычайные полномочия. 18 июля 1952 года он подал в отставку. Обрадованный шах тут же поручил Каваму-эс-Салтане сформировать новое правительство. Это решение, однако, вызвало взрыв возмущения по всему Ирану, по стране прокатилась мощная волна протеста, и уже 21 июля Мосаддык вновь возглавил кабинет, а 3 августа, несмотря на сопротивление шаха, меджлис предоставил ему чрезвычайные полномочия.

Через год Мосаддык назначил референдум о роспуске меджлиса, переставшего быть его опорой, но Кашани и его сторонники осудили такое решение премьер-министра. Они обратились с письмом к народу, в котором призывали: «Ни один мусульманин и патриот не должен участвовать в референдуме!» Но народ стал на сторону Мосаддыка, и в августе 1953 года референдум состоялся. 12 августа он объявил о роспуске меджлиса, и тогда шах предложил ему уйти в отставку. Но Мосаддык твердо отказался. Противостояние достигло кульминации, конец драмы приближался.

Мосаддык знал о готовящемся против него заговоре и принимал превентивные меры политического и военного характера. Он закрыл доступ в шахский дворец проанглийски настроенному политическому деятелю Сеид Зия-эд-Дину, назначил верных ему людей на посты министра иностранных дел и начальника главного управления полиции, уволил в отставку многих высших офицеров армии, связанных с англичанами и американцами. Но этих мер оказалось недостаточно: к августу 1953 года общий баланс сил складывался уже не в пользу премьер-министра. Объединенный союз Запада, шаха, дворцовых кругов, части генералитета, недовольного духовенства, шедших за ним люмпенов города предопределил поражение Мосаддыка и его приверженцев.

16 августа заговорщики предприняли первую попытку свалить правительство и арестовать Мосаддыка, но потерпели неудачу. Шах бежал в Италию. Наступили решающие дни противоборства. Однако Мосаддык упустил время, не воспользовался благоприятной обстановкой. Он побоялся напрямую обратиться к народу, не мобилизовал своих сторонников и ничего не сделал, чтобы блокировать заговорщиков. Напротив, он дал им возможность для перегруппировки сил и подготовки нового выступления. В то же время он обрушил репрессии на левые партии и организации, лишил себя их поддержки. Противники его, между тем, не дремали. При непосредственном участии американских спецслужб они подготовили новый удар и нанесли его 19 августа.