Читать онлайн «Три путешествия». Страница 112

Земля вокруг города Шираза весьма плодородна, особенно под виноградниками, дающими также отличное вино, которое считается не только самым лучшим и превосходным во всей Персии, но и во всем мире; оно гораздо крепче, слаще и приятнее канарского шампанского. При дворе в Исфагане пьют ширазское вино.

По причине хорошего сбыта его с трудом можно достать в городе, и кувшин стоит один талер. Слуги голландцев и англичан скупают много вина и рассылают его в другие места. Виноградники находятся у самого города, и со многих мест городского вала можно попасть в них камнем. В Ширазе чувствуешь себя, как в земном раю; в садах много плодов, которые, не говоря уже об их изобилии, гораздо слаще, приятнее и лучше, чем где-либо в Персии. Здесь растут померанцы, лимоны, гранаты, миндаль, финики, яблоки, груши и почти все фрукты, какие я когда-либо знавал или видал. Из земли дико растут различные благоуханные травы, и воздух от них, когда проходишь полями, весьма нежен и приятен. За городом живет много вавилонских женщин, которые удалились сюда и поселились здесь, после того как турки заняли город. За городом также находится отличный божий дом, называемый Али Капин (Aly Kapin), куда бедняки каждый день приходят за горячей пищей, приготовляемой за счет короля, и в этом доме больше еды, чем в лучших каравансараях.

С восьмого марта до первого апреля монастырь кармелитов бесплатно снабжал меня едой, питьем, комнатой и постелью, после чего я простился с добрыми отцами с сердечной благодарностью, ибо не мог им дать ничего больше, и отправился со своей компанией. К вечеру мы прибыли к каравансараю, где заночевали. Неподалеку от этого пристанища был пруд, до того переполненный рыбой, что казалось рыбы пытались вытеснить друг друга из воды, и так как у наших были с собой удочки, то они за короткий срок наловили так много, что я был крайне удивлен.

На другой день погода была весьма бурная и плохая, так что мы должны были остаться на том же месте, куда с наступлением вечера к моей большой радости прибыли мои добрые друзья: отец Феличелло и Хаким Робейн, ехавшие в Гомбрун, где им нужно было устроить кое-какие дела. Помимо приятного общества на меня обратилось их прежнее милосердие, ибо они мне предлагали совершенно бесплатно еду и питье, что мне весьма пригодилось в моей большой бедности, и хотя я сначала отказывался, но потом все-таки принял, весьма обязанный и с большой благодарностью. Теперь у меня каждый день был хороший стол и к тому же добрый глоток ширазского вина, которого у них был целый ящик в запасе. Хирург взял с собой троих служителей для услуг и охраны. В тот день мы проехали шесть миль.

3 апреля снова тронулись мы в путь и дошли к вечеру до деревни Добба (Dobba), где расположились всем караваном. Дома этой деревни походили скорее на полевые палатки солдат, чем на дома, ибо они были сооружены только из тростника и ветвей и обложены землей. Люди, как и дома, жалкие и бедные, отчего мы не могли многим поживиться. В тот день мы прошли пять миль.

4-го мы спешно выбрались из этого гнезда и поехали по гористой местности через различные деревни, где всегда видели много финиковых пальм, и сто фунтов их плодов можно было купить за один голландский гульден. Несмотря на ничтожную цену, они белы и хороши на вкус, так что мне нигде в другом месте такие не попадались. Финиковые пальмы размножаются почти так же, как люди, и это происходит весьма странным образом; деревья бывают самцами и самками, их всегда должно сажать попарно. Каждый год необходимо отложить побег с кроны самца и пересадить на самку, а если того не сделать, то самка принесет не только безобразные, но и горькие плоды; но достаточно пересадить в нее маленькую веточку, как фрукты становятся больше и слаще. Но если самец и самка растут недостаточно близко, то они заметно наклоняются друг к другу, что я часто видел и наблюдал. Жители рассказывали нам много различных других историй о финиковых пальмах, сообщить их я считаю излишним. Проделав семь миль, мы прибыли к вечеру в большой каравансарай, куда завернули, чтобы остановиться на ночлег.

5-го мы снова отправились в путь и прибыли к вечеру в каравансарай, пропутешествовав весь день по пустынной и высохшей местности. По дороге мы видели много диких горных коз, и у наших явилось большое желание поохотиться на них, но эта дичь слишком быстронога, и охотники вернулись усталые и с пустыми руками. Здесь мы собирали дрова, чтобы согреться холодной ночью. В этот день мы проехали пять миль.

6-го мы выехали верхом и прибыли после обеда в маленький город, или местечко, названное Шарим (Scharim), без валов и стен, посреди зарослей финиковых пальм. Жители этого города по большей части торгуют ситцами, и среди них много ткачей. Там хороший базар, или рынок, где встречаются различные купцы с индийскими и персидскими товарами, не считая большого стечения крестьян из окрестных деревень — дважды в неделю. Здесь мы пробыли целых три дня и хорошо отдохнули.

10-го мы выехали из города Шарим в хорошую и приятную погоду и ехали весь день по равнине, иногда проезжали мимо зарослей финиковых пальм, господских дворов и садов, и за все время нашего путешествия не было более приятной дороги.

В том месте повстречался нам большой караван с множеством людей, верблюдов, мулов и лошадей, нагруженных всевозможными индийскими товарами. Они шли из Гомбруна и держали путь на Ширван и Шемаху (дорога, по которой прошли мы). Среди них я встретил перса, бывшего моим соседом в Шемахе и жившего рядом с хозяином Хаджи Байрамом; я поздоровался с ним и попросил его передать в Исфагане письмо моему бывшему хозяину. Я написал по-турецки, благодаря за все оказанное мне добро и любезное вознаграждение и попросил его взять на себя труд отправить при первой возможности в Смирну написанное мною письмо для моей жены. Вечером мы перешли из равнины в гористую местность, где нашли прекрасный каравансарай, в котором мы расположились на ночлег.

В тот день мы прошли шесть миль. Ночью, когда мы рассчитывали спокойно спать, нас разбудил сильный шум и крики о помощи, ибо тридцать разбойников явились в каравансарай, предполагая напасть на спящих. Мы конечно видели, что эти люди все время шли за нашим караваном, но никак не думали, что это такие негодяи. Однако мы были настороже, зорко следили за ними и держали наготове оружие. Свое намерение они привели в исполнение после полуночи, потихоньку встали и внезапно напали на одну комнату, где свалили пятерых наших. Нас было еще тридцать пять мужчин, и все мы, как один человек, стали дружно и храбро защищаться и так, что не только отразили их нападение, но и показали им свои зубы. Они сильно сопротивлялись и не давали себя запугать и наверное одолели бы нас, если бы мы не сражались так храбро, что наконец заставили разбойников дрогнуть. Они отступили и скрылись в маленькую комнату каравансарая и закрыли за собой двери. Это не только придало нам большую бодрость, но дало значительные преимущества, а им приготовило большую опасность и погибель, ибо мы хорошо знали, что комната, где они скрылись, была узкой, и они, защищаясь, непременно будут мешать друг другу. Поэтому мы притащили большую кучу камней и заложили их так, чтобы им невозможно было выйти. После этого мы все сразу выстрелили из пистолетов и ружей в дверь, отчего в короткое время их число стало убывать, некоторые были убиты, другие ранены. Им ничего больше не оставалось, как запросить пощады, мы же принудили их выйти и положиться на нашу милость и немилость. Таким образом эти разбойники и убийцы попались в наши руки, и мы выпускали их по одному. Некоторые из нас держали взведенный курок, чтобы не дать им пикнуть и сразить насмерть при малейшей попытке защищаться. Эти свирепые волки дали себя подобно овцам поймать и прикрутить руки за спину, а раненые остались валяться на траве. Тем временем начало светать, мы снарядились в путь с пашей добычей, состоящей из двадцати семи хищников, и повели их с собой до рощи финиковых пальм. Мы просверлили дырки у них в пятках между костью и сухожилием, подобно тому как поступают мясники со свиньями или другими животными, когда их подвешивают; через дырки мы продели хорошую веревку и повесили нашу добычу в голом виде головами вниз. Затем мы отрезали им руки, ноги, уши и срам, последнее мы засунули в их безбожные морды, остальное прибили поверх их к деревьям и оставили их так висеть. Это верно, что хотя несчастье и свалилось на нас неожиданно, прежде чем мы успели придти в себя, и мы не упражнялись, однако вы видите, что могут сделать храбрые люди, когда они все вместе и каждый в отдельности борются за свою жизнь и добро. Наказание вполне отвечало преступлению, хотя мы и не ждали осуждения за него в Исфагане или от уголовного суда, ибо разбойники хорошо знают, что они вольные птицы, никогда не ждут милости и поступают точно так же с путешественниками без всякой пощады или сожаления, как и мы поступили с ними. После того как мы выдержали эту жестокую бурю и совершили уголовный суд, мы оставили убийц красоваться на деревьях и пошли своей дорогой. Наше путешествие было весьма тягостно, ибо мы должны была ехать по горам: то подыматься, то спускаться, и вечером пришли изможденные и усталые в каравансарай. В этой местности много куропаток; наш патер Феличелло, отличный стрелок, убил нескольких, мы их приготовили к ужину и съели со стаканом ширазского вина. В тот день мы проехали пять миль.