Читать онлайн «Конец власти. От залов заседаний до полей сражений, от церкви до государства. Почему управлять сегодня нужно иначе». Страница 78

Разумеется, у нас хватает причин не доверять политикам и власть имущим вообще: дело не только в продажности и лживости, но и в банальном неумении правительств хорошо делать работу, которой мы ждем от них как избиратели. Более того, информация становится все доступнее, а повышенное внимание медиа к государственному истеблишменту быстро высвечивает все его ошибки, огрехи и некомпетентность. В результате низкий уровень доверия к правительству, характерный для наших дней, становится нормой.

Все должно перевернуться. Нужно возродить доверие к правительству и к политическим лидерам. Это потребует от политических партий крутых перемен в структуре, в деятельности, в отборе, оценке и выдвижении (и отзыве) лидеров. Адаптация политических партий к условиям XXI века – это требование момента.

В большинстве демократических стран партии остаются важнейшими субъектами политики и по-прежнему обладают широкими возможностями. Но это лишь видимость: они раздроблены, ослаблены и поляризованы, как и вся политическая система, в которую они встроены. Строго говоря, большинство старых партий уже не в состоянии обладать той властью, какая у них была прежде. Красноречивый пример – агрессивное давление Движения чаепития на республиканцев и тот внутренний раскол, который это вызвало в некогда одной из самых мощных политических машин в мире. Столь же разрушительную фракционную борьбу мы видим в партиях по всему свету.

Начиная с 1990-х политические партии переживают нелучшие времена. В большинстве стран опросы общественного мнения показывают, что престиж и ценность партий в глазах тех самых людей, кому они призваны служить, падают и кое-где уже достигли небывало низкого уровня{375}.

Конец холодной войны и особенно крушение коммунизма как вдохновляющей доктрины размыли идеологические границы, сообщавшие многим партиям их уникальное своеобразие. Поскольку идеологические платформы стали неразличимы, в главный, а зачастую и единственный определяющий фактор превратились персоны кандидатов. В предвыборной гонке партии стали меньше полагаться на привлекательные для народа идеи и идеалы, а больше на маркетинговые приемы, медийные умения кандидатов и, конечно, деньги, которые они способны собрать. Закономерно, что скандалы, в которые оказываются втянуты отдельные политики, равно компрометируют и партии, к которым эти персоны принадлежат. И вновь стараниями свободных медиа и независимых парламентариев и судей коррупционные схемы, которые прежде хорошо прятали или безмолвно терпели, вытаскиваются на всеобщее обозрение, и их ставшая явной противоправность подрывает “бренд” политической партии. Публичное очернение также организуется партиями, которые больше не могут отличаться от оппонентов идеологической позицией и пытаются внушить избирателю, что их соперники неизбежно связаны с коррупцией и скандалами. Нельзя сказать с уверенностью, в самом ли деле коррупция в политике усилилась в последние десятилетия, но огласка точно сегодня широка, как никогда.

Тем временем, пока политические партии переживали трудности, расцвели общественные движения и неправительственные организации (НПО). В 1990-х даже кровавые террористические сообщества типа “Аль-Каиды” (которые в ряде важных аспектов тоже можно классифицировать как НПО) стали всемирными и существенно усилились. Связи между политическими партиями и электоратом ослабляются, а между НПО и их сторонниками укрепляются. Общественная поддержка политиков и партий продолжает неуклонно убывать, а авторитет и влияние НПО растут. Доверие к ним растет столь же скоро, сколь быстро его теряют партии. Такое организаторское умение, как привлечение молодых и мощно мотивированных активистов, готовых многим жертвовать ради общего дела и организации, сегодня более свойственно НПО, чем политическим партиям.

НПО преследует свою единственную цель с жаром одержимого, тогда как у политической партии широкий набор разных и часто противоречивых целей и она одержима лишь погоней за пожертвованиями на избирательную кампанию. В странах, где политические партии остаются под запретом или подвергаются гонениям, НПО превращаются в единственный канал политической и общественной активности. В остальных случаях быстрый рост НПО объясняется чаще всего тем, что они меньше затронуты коррупцией, нередко принадлежат к широкой международной сети и обычно имеют более ясную идеологию, менее строгую иерархию и работают в тесном контакте со своими участниками. Важное преимущество НПО – четкие задачи. Ставит ли организация целью защиту гражданских прав или окружающей среды, борьбу с бедностью или с контролированием прироста населения, ее участники редко теряют из виду смысл своей работы. Все эти факторы склоняют новых и новых политически активных людей, прежде примкнувших бы к тем или иным партиям, в сторону участия в НПО.

Рост НПО – в целом позитивная тенденция. Что значительно менее радостно и действительно должно быть повернуто вспять – это утрата партиями авторитета, что в ряде стран: в Италии, в России, в Венесуэле – привело к тому, что партии фактически исчезли и заменены создаваемыми к очередным выборам объединениями. Чтобы партии могли возродиться и эффективно функционировать, им нужно вернуть способность вдохновлять, мотивировать и мобилизовывать людей, особенно молодых, которые без этого либо вовсе забрасывают политическую активность, либо направляют свою энергию в русло узкоспециальных организаций или даже маргинальных групп. То есть партиям нужно возыметь волю к переменам и адаптировать свою структуру и методы к условиям все более интегрирующегося мира. Неправительственные организации благодаря относительно горизонтальной, неиерархической структуре оказались подвижными, пластичными и хорошо настроенными под запросы и ожидания их участников; должно быть, этот рецепт и партиям поможет найти новых сторонников, стать мобильнее, продвигать свою программу и, будем надеяться, более успешно противостоять непроходимым упрощенцам, охотящимся за влиянием внутри партии и вне ее.

Неправительственные организации завоевывают доверие тем, что их участники видят результат своих действий, понимают, что без их помощи организации не обойтись, что ее лидеры отвечают перед рядовыми членами, играют честно и не преследуют никаких тайных или неблаговидных целей. Политическим партиям нужно уметь вызывать такого рода эмоции в широких слоях общества и рекрутировать участников не только в традиционном узком кругу верных приверженцев.

Только в таком случае они смогут вернуть ту власть, которая нужна, чтобы успешно нами править.

Это легче сказать, чем исполнить. У кого есть время? И терпение посещать все собрания и коллективные акции, которые подразумевают участие в каком-то общем деле – особенно в политической партии? Помимо этих есть и немало других уважительных причин, почему большинство людей лишь изредка помогают политическим партиям и участвуют в общественной деятельности, которая не исчерпывается разовым пожертвованием или посещением конференции или митинга раз в несколько лет. В нормальной ситуации политическая деятельность и общественная работа – удел меньшинства.

Однако в последние годы мы с удивлением наблюдаем внезапную волну интереса к политике, мобилизацию немалого числа дотоле инертных и даже безразличных граждан и участие десятков тысяч человек в событиях, куда более серьезных (а в иных странах и куда более опасных), чем посещение партийного митинга.

Например, в США в 2008 году Барак Обама и его президентская кампания сумели привлечь многих и многих неофитов и молодых людей, из тех, кто обычно не интересуется предвыборной активностью ни одной из двух партий. На выборах 2008 года, помимо происхождения и расовой принадлежности кандидата, страна еще много чего увидела впервые: новые технологии в социальных сетях, позволившие адресно донести политические призывы до избирателей, привлечение волонтеров, небывалые схемы сбора пожертвований. Сюрпризы, принесенные внезапным всплеском политической активности прежде безучастных людей, не исчерпываются тысячами неофитов, бросившихся помогать кандидату Обаме. Воодушевленные или, скорее, разъяренные финансовым кризисом и несправедливым распределением его тягот, участники движения “Захвати Уоллстрит” и тысяч подобных во многих городах мира тоже поставили в тупик правительства и политиков, которые лихорадочно пытались понять природу и устройство “захватов” и изыскать пути куда-то отвести политическую энергию этих в значительной степени стихийных движений.