Читать онлайн «Суп из акульего плавника». Страница 74

У меня закружилась голова, и я почувствовала дурноту. Если б мне подали такое в другое время дня, я бы тоже отреагировала весьма болезненно, а уж если речь идет о завтраке… Я почувствовала брезгливость, которую вполне можно было ожидать от меня, прожившей столько времени в Сычуани и уже думающей как уроженка этой провинции: «Как же северяне могут есть такую вонючую дрянь? Бараны. Скоты». Я проглотила пару кусочков и ретировалась, направившись в пельменную напротив.

Впервые задумавшись об императорских пирах, не стану отрицать — почувствовала укол зависти. Только представьте: стоит вам почувствовать голод, вы щелкаете пальцами и к вам уже спешат евнухи, тащащие семь столов, неподъемных от составленных на них яств! Только представьте, что за вами постоянно ходят слуги из императорского чайного приказа, которые носят с собой чашки, горячую воду, а также коробки с пирожными и прочими вкусностями!

Надо сказать, что Пу И в автобиографии утверждает, что никогда не дотрагивался до еды из главных императорских кухонь. Тридцать блюд готовились заранее и ставились на плиты, чтобы по первому повелению тут же доставить их императору. По свидетельству Пу И, евнухи подготавливали официальную трапезу на некотором удалении от него, и, предположительно, на открытом воздухе жир в тридцати тарелках густел, супы стыли, овощи вяли, а булочки черствели. Некоторые из блюд вообще были ненастоящими: мне поведали в Пекине, что для создания внешней картины изобилия использовались макеты, изображавшие жареных куриц и прочие яства.

Тем временем юному императору подавался совсем другой набор блюд, которые готовились на личной кухне вдовствующей императрицы Лунъюй. Точно так же, как и евнухи, многие из которых самостоятельно заботились о своем питании, она не доверяла главным императорским кухням. По признанию Пу И, глава дворцовых поваров прекрасно знал, что к блюдам, которые они готовят, уже лет десять, со времен правления Гуансюя, никто не притрагивается. Теперь зададимся вопросом, волновал ли в таком случае поваров вкус блюд, над которыми они колдовали? Пу И сообщает, что кушанья, приготавливаемые по его приказу для старших наложниц в дни их рождения, были «дорогими и красивыми на вид… но при этом не являлись ни вкусными, ни питательными». Нет ничего удивительного, что повара, к чьим трудам никто не хотел прикасаться, работали спустя рукава.

С роскошными пирами, что устраивались на государственном уровне, все обстояло иначе. Только представьте, с каким размахом парили огромные котлы, а потом долго несли по дорожкам готовые блюда через многочисленные дворы, чтобы наконец поставить на стол перед гостями, рассевшимися согласно строжайшей иерархии в продуваемых ветрами залах. Вообразите эти бесконечные тосты и мучительные ритуалы. Еда остывала и становилась невкусной. Иногда ставились жаровни и горелки для подогрева. Что же касается самих блюд, то они все отличались показным великолепием — безумно дорогие деликатесы, призванные продемонстрировать богатство Китайской империи.

Интересно, еда вообще кому-нибудь в Запретном городе доставляла удовольствие? Здесь царила торжественно-пугающая атмосфера, зимой же он выделялся суровой простотой. Снаружи можно увидеть лишь крыши и сторожевые башни, окруженные безликими стенами и широким, замерзшим рвом. Запретный город скорее напоминает не дворцовый комплекс, а тюрьму. Запретный город. Отталкивающий, грозный, неприветливый. Наверное, когда за девушками, которым предназначалось стать новыми наложницами императора, закрывались ворота, у несчастных екало сердце.

Режим питания наложниц был строго упорядочен, как, собственно, и все остальное в их жизни. Они делились на ранги. В эпоху династии Цин за императрицей шла императорская наложница, за ней — две старших наложницы, за ними — четыре обычных наложницы, потом восемь наложниц рангом пониже, звавшихся гуйжэнь, а за ними младшие наложницы, число которых не ограничивалось. Наложницам дозволялось есть до отвала в том случае, если они вынашивали ребенка, поскольку считалось, что в обычных обстоятельствах обильное питание приводит к появлению развратных мыслей.

Итак, в обычное время на наложниц расходовали четко зафиксированный объем мяса, птицы, овощей и зерна, который определялся исходя из их статуса. Например, императорская наложница в месяц могла получать двенадцать цзиней (около шести килограммов) свинины и десять баклажанов, а также утку или курицу в день. Наложнице, находившейся в самом низу иерархической лестницы, выделялось лишь шесть цзиней свинины, шесть баклажанов и не более чем десять куриц или уток в месяц. Только представьте, какие между наложницами происходили ссоры, какие плелись интриги, — императорская, самая старшая из наложниц, еще могла дотянуть с таким количеством причитавшегося ей мяса до конца месяца, тогда как остальным ее товаркам более низкого ранга приходилось сидеть на овощах и тофу. Поэтому нормальное питание было одним из многочисленных плюсов, которые появлялись в жизни наложницы, если она оказывалась беременной. Рождение сына могло вознести их на самый верх иерархической лестницы. Не будем забывать, что грозная вдов ствующая императрица Цыси изначально числилась среди младших наложниц.

Жизнь во дворце, вне зависимости от того, какую должность занимал тот или иной человек, была пронизана интригами. Их жертвами становились даже императоры, как это случилось с предшественником Пу И, Гуансюем, который подвергался унижениям и был заключен под стражу, после того как Цыси фактически устроила дворцовый переворот. Гуансюй умер при странных обстоятельствах. Многих из врагов Цыси ждал печальный конец: кто-то покончил жизнь самоубийством, кому-то отрубили голову, кого-то отправили в тюрьму, кого-то — в изгнание. Одну из своих невесток она ненавидела столь сильно, что лишила ее еды и питья, уморив до смерти, а одну наложницу по ее приказу утопили в колодце. Также Цыси подозревают в том, что она отравила супом свою соперницу, другую вдовствующую императрицу. В какой-то момент Пу И столь сильно мучил страх перед насильственной смертью, что он потерял сон. В своей автобиографии последний император сообщает, что воровство, поджоги, убийства, азартные игры и курение опиума во дворце не считались чем-то ненормальным.

Теоретически император мог есть все что угодно. Мир полностью и безраздельно принадлежал ему. Однако в детстве Пу И страдал от отсутствия аппетита. Малыша отняли у матери, когда ему не исполнилось еще и трех лет, а бабушка, любившая его до безумия, узнав о случившемся, тяжело заболела. Вновь Пу И увидел их только через семь лет; отцу же разрешали навещать сына всего лишь на несколько минут, и то раз в два месяца. В итоге мать Пу И совершила самоубийство, приняв слишком большую дозу опиума. Лишь один-единственный человек учил Пу И сопереживать другим людям — его кормилица, но ее прогнали, когда императору исполнилось восемь лет. Официально, после того как Пу И попал во дворец, его «матерями» стали старшие наложницы предыдущего императора, однако их отношение оставалось холодно-формальным, и Пу И признает, что так и не познал материнской любви. В сердце империи царило бессердечие. Из-за нехватки любви у маленького императора и стало развиваться заболевание желудка.