Читать онлайн «Америка глазами русского ковбоя». Страница 91

Я не люблю иметь каких-либо долгов, а особенно тех, которые никогда не смогу выплатить. Эта доктрина христианства о неоплатном долге перед Христом-Спасителем, а также идея нашего первородного греха и несовершенства всегда были для меня неприемлемы. Я никому не должен и рожден был чистым, как солнышко. Правда, пообтрепался да погрешил с тех пор, вот и каюсь регулярно.

Что же касается этих энтузиастов борьбы с абортами, то их идея звучит глупо. Особенно когда в мире каждый день рождаются миллионы ненужных обществу детей. Вероятно, такой библейский подход был оправдан во времена родового строя, когда выживание племени зависело от количества рождаемых детей. Сейчас же проблема состоит не в увеличении, а скорейшем сокращении рождаемости на планете. Если род человеческий вообще хочет выжить. Я бы посоветовал этим активистам переключить энергию на спасение уже рожденных детей или диких животных.

Автомобильное движение не очень волновало Ваню, но в центре города появились троллейбусы. Каждая встреча с этаким чудовищем, рога которого торчали в небо, приводила лошадь в ужас. Мне пришлось идти рядом с ним, ведя за уздечку, поглаживая и успокаивая. Через забитый автомобильными пробками центр города мне удалось пробиться к парку Стэнли, где находились конюшни конной полиции.

Нельзя сказать, чтобы лица полицейских расплылись в улыбках, когда моя телега развернулась перед входом в их офис – такой подлянки они от меня не ожидали. Ведь на переговорах с иммиграционным чиновником они не подтвердили свое желание меня принять. Вот и решили, что уже избавились от назойливого посетителя. Ну а куда мне еще было деваться? До места жительства Трэйси Робертс я сегодня добраться не мог, кроме того, я не был уверен, что меня точно там ждут. Был еще один момент – в трудную минуту я всегда обращался к помощи полиции и никогда не получал отказ.

В этот воскресный вечер бывшим на месте младшим чинам полиции не с кем из начальства было посоветоваться, что со мной делать. Скрепя сердце они устроили лошадь в грязном загоне, бросив ей несколько охапок сена. Дали они Ване и немножко зерна, посетовав, что здесь не США и годовой бюджет конюшни всего 37 000 долларов.

Чтобы предупредить возможный отказ начальства во временном гостеприимстве, я, как бы между прочим, упомянул, что пригласил на утро корреспондентов газет и телевидения, это я действительно сделал по дороге на конюшню.

Привыкнув в пути к взаимопомощи лошадников, я навестил находящуюся рядом конюшню владельца карет, у которого было десять лошадей-тяжеловозов для перевозки туристов. Я был ошарашен его категорическим отказом в устройстве моей лошади – дюже избаловался я американским гостеприимством. Уж чисто по инерции предложил этому итальяшке купить у меня лошадь. Он злорадно согласился приобрести Ваню по цене конского мяса – 70 центов за килограмм. Больше разговаривать нам было не о чем.

Успокоился я только после того, как погулял вдоль клумб с коллекцией роз в Шекспировском саду. Поднявшись на холм, оказался у подножия памятника основателю парка. В 1889 году лорд Стэнли, губернатор Канады, открыл этот парк, как он сказал, «для использования и наслаждения людей любых цветов кожи, убеждений и привычек, во все времена». Лорд Стэнли напомнил мне Ленина, но нашему бородастику на монументах никогда не позволяли поднимать две руки. А этот бородатый мужик, вознеся обе руки, благословлял будущих пользователей этого действительно замечательного творения парковой архитектуры.

Сверху открывался вид на Угольную гавань с множеством яхт и лодок, бороздивших ее поверхность, и причалов, где их обитатели могли жить в своих яхтах, оставаясь на плаву. Но, как символ меняющихся времен и обитателей этой жемчужины Тихого океана, на противоположном берегу возвышался только что построенный замок гонконгского миллиардера. Все граждане Гонконга сейчас автоматически получают канадское гражданство, если могут предъявить властям 300 000 долларов. А вот у русского мужика и 1600 не нашлось.

На центральных улицах Ванкувера полно ресторанов и кафе, забитых представителями всех племен и народов. Улица Диман была особенно европейской, и обитатели ее были в основном выходцами из Польши и бывшей Чехословакии. Я не мог себе позволить зайти в кафе и, заказав там что-либо, побеседовать за жизнь. А исть-то хочется!

Вот и завернул в гастроном «Сэйфвэй», где всегда цены относительно низкие. А как увидел эти цены, так и ошалел – они раза в полтора были выше американских. Да еще нужно было заплатить за покупку 14 % налога. Теперь я понял, почему американцы не стремятся жить в Канаде. Пришлось вернуться к телеге и на ужин открывать консервы.

Утром корреспондентка газеты «Провинция» Джуди Свенсон приехала на конюшню брать интервью. Бедняга не могла даже приблизиться к Ване, страдая аллергией на запах лошадей. Я посвятил ее в перипетии взаимоотношен ий с иммиграционными службами. Джуди сказала, что с радостью приедет опять, если власти решат меня выдворить отсюда. Телевизионщики тоже приехали поснимать и предложили прокатиться с ними по центру города, при этом они попросили эскорта конной полиции. Здесь моим хозяевам некуда было деться, и полицейские выделили для эскорта моей телеги двух всадников – они должны были ехать впереди и сзади моей колымаги.

Но висела надо мной угроза преследования, посколь ку срок визы заканчивался. Констебль Майк Кунцевич решил съездить со мной в главный иммиграционный офис. Там нас довольно быстро допустили до начальства. Чиновники предложили мне заплатить 65 долларов за продление визы на шесть месяцев, но у меня не было ни денег, ни желания платить эту сумму. Ну а честно признаться, мне хотелось посмотреть, как бюрократия будет справляться с такой неординарной ситуацией выдворения из страны лошади и русского человека.

Мои, уже ставшие приятелями, полицейские не были обрадованы этим отказом. Они знали, что если отдадут приказ, им-то и придется меня арестовывать и вывозить на границу. Выход они нашли, позвонив Трэйси Робертс, моей спонсорше, подписавшей гарантийное письмо. Она подтвердила согласие принять меня у себя дома в Пойнт-Робертсе, на территории США.

8 октября

Констебли Грант Рэйнсли и Майк Кунцевич приехали с коневозкой и погрузили туда Ваню, на другую машину с платформой принайтовили телегу. Вот такой процессией мы отправились к границе США. Проезжая центр Ванкувера, констебли не забывали выполнять свои полицейские обязанности: выписали мужику штраф за неправильную парковку, а другого прищучили за проезд на красный свет. Впервые оказавшись в полицейской машине, я с удивлением поймал себя на том, что теперь и думаю, и чувствую по-полицейски. Я словно орлом парил над толпами этих потенциальных преступников и в любую секунду готов был спикировать на нарушителя и заставить его вести себя так, как считал нужным. У меня даже появился инстинкт хватания за ручку несуществующего пистолета. Оказывается, власть над людьми – болезнь, и заразная.

Уже через час, без всяких формальностей миновав границу, мы подъехали к дому Трэйси. Эта красота моя голубоглазая была занята ремонтом дома и вышла к нам перепачканная краской, но тем еще более обаятельная. Я всегда смеялся над дурацкой поговоркой о ложке дегтя в бочке меда – ну и пусть будет медок с запашком дымка!

Не успели мы приступить к разгрузке, как из соседнего дома фурией вылетела женщина. Оттолкнув Трэйси, она бросилась к полицейским с жалобами на плохое поведение моей спасительницы. Прекрасное лицо Трэйси исказилось и побагровело от праведной ярости, и она перешла в контрнаступление. Женщины грудь в грудь, словно клуши, наскакивали друг на дружку и на полицейских, крича что-то неразборчивое.

Констебли, хотя и в форме, были все-таки на территории США. Они попытались объяснить женщинам, что в чужой стране у них нет права вмешиваться в их дела. Пикантность же состояла в том, что женщины были тоже канадскими гражданками и привыкли жаловаться канадским полицейским.

Взаимные обвинения были настолько абсурдными, что не хочется даже их описывать. Вкратце – соседка упрекала Трэйси, что та плохо ухаживает за своей старой лошадью, а Трэйси обвиняла Кристину во вмешательстве в ее частную жизнь. Полицейские едва отбились от женщин, объяснив, что с взаимными претензиями те должны обращаться к местному, американскому шерифу.

За последние два дня, несмотря на наши противоречия, я успел сдружиться с этими представителями власти. Жаль, что общение с людьми по дороге бывает слишком кратким, чтобы узнать их лучше. Вот и здесь, только когда Майкл Кунцевич подарил мне детскую книжку для раскрашивания, я узнал, какой он великолепный художник и добрый человек. Майкл на собственный кошт издал эту книжку с картинками лошадей и всадников и раздавал бесплатно детям, которых встречал, патрулируя город. В дневнике он оставил запись: «Счастливо закончить маршрут, и запомни: никогда не бывает плохих дней, когда ты на лошади – только хорошие или еще лучшие дни». Его партнер и начальник, Грант Рэйнсли, выразился кратко: «Анатолий, ну и путешествие! У тебя есть что рассказать. Наилучшие пожелания от конного подразделения полиции Ванкувера».