Читать онлайн «Туристическая энциклопедия (маршруты по СНГ)». Страница 520

Протока. + Нырнув под железнодорожный мост мы долго плутали по разлившейся вширь просторной заводи перед протокой, которая сама собой должна была привести к Ладожскому озеру. Моя карта-пятьсотметровка начиналась только с впадения этой протоки в озеро, и поэтому пока была бесполезна, впрочем, так же как и новенький компас с прицелом и прозрачной пластинкой с линейкой. Поплутав немного в тщетных попытках вспомнить свои прошлогодние мытарства, мы решили спросить у мужика с эрдельтерьером, катавшегося вместе с компанией на пластиковой лодке по акватории. Мужик откровенно послал нас в другую сторону, в которой Ладога могла оказаться только в том случае, если бы ее перенесла туда советская власть, как в том печальном опыте в Краснодарском крае "Текут воды Кубань-реки, куда велят большевики". Короче говоря, тот мужик оказался просто-таки отборной сволочью. + Мы принялись кружить по заводи, спрашивая у всех подряд пути, но никто не знал точно, а догадки были уж слишком абстракты. С отчаяния, - а постепенно это кружение нам стало надоедать, - мы задали тот же вопрос женщине мывшей на берегу миски и кастрюлю. Та в двух словах умудрилась дать нам исчерпывающую лоцию. Обманутые гадским мужиком мы все еще продолжали чувствовать неуверенность в завтрашнем дне и сомневались в правильности своих действий даже тогда, когда со свободной воды ушли в узкую щель, и когда нас понесло сильным печением в глубь глухого и темного леса. + Протока прорезала лес как нож прорезает кусок масла, лиственные деревья смыкали свои кроны над нашими головами, некоторые из них завалились поперек русла, вынуждая байдарку совершать сложные маневры, огибать завалы. Местами на обрушившихся в воду стволах можно было видеть следы топора или пилы, - наши предшественники на плаву прорубали свой маршрут. Течение несло нас все дальше, а я никак не мог узнать здешние места, - с прошлого года многое забылось, да и уровень воды поднялся на метр с лишним, так что теперь все берега, - и озера, и многочисленных заводей, и протоки, - выглядели совсем иначе. Меня непрестанно мучил вопрос: "А в ту ли протоку мы нырнули?" Лена, как в воду глядела, вывела меня из задумчивости: "Мы туда плывем-то?" "Хороший вопрос! И нам такие прямые вопросы нужны!" - ответил бы я, если бы был Михаилом Сергеевичем, ибо, как и он, ответить по существу не мог. + Неожиданно протока расширилась до круглого метров двадцати в диаметре озерка чуть слева и резко сворачивала под углом девяносто градусов вправо. Обманутая вода продолжала свое движение прямо, упираясь в округлый берег и, оттолкнувшись от него, совершала крутой разворот влево по кругу. Тут, на одном из берегов заводи как раз простирался обширный зеленый лужок, в дальнем краю которого торчал шалаш с клочком полиэтилена на коньке и с толстой подстилкой из еловых веток. Рядом с ним из острых кусков гранита был сложен очаг с двумя торчащими с краев коротенькими рогатинами. В шалаше никого и ничего не оказалось, кроме открытой пачки соли. Мы не стали покушаться на чужое хозяйство, на другом краю луга разбили палатку, разожгли свой костер на черном выжженном пятне берега у самой воды, чтобы готовить ужин. Начал я с заготовки дров.

+ За шалашом и дальше за редкой полосой кустарников после еще одной большой лесной полянки, буйно поросшей высокими травами, сплошной стеной встали деревья: сосны и ели, осины и березы, смазанные в единую древесную породу покрывающим их стволы ковром лишайников, оживившихся после затяжных дождей. Под сапогами бугрились гранитные глыбы, замаскированные пышным лоскутным одеялом мхов. Некоторые камни сдвигались под ногами, издавая глухой стук, знакомый больше по пешим прогулкам в городе по тротуару из расшатавшихся бетонных плит. + По пути вглубь леса начался густой черничник, из которого тут и там торчали метровой высоты можжевеловые кустики, высохшие снизу до звонкого треска. На изломе эти тоненькие сухие веточки источали неповторимый запах. А как же замечательно из них разводить костер - лишь поднеси спичку. Итак, с охапкой ароматного хвороста я возвращаюсь к палатке. + Долгое время мимо нас никто не проплывал, и я подумал, что мы, действительно, забрались в какую-то другую протоку, которая заведет черт знает куда. Поэтому мы несказанно обрадовались, когда течение пронесло мимо нас группу байдарочников, успевших крикнуть нам только: + - Вы не подскажете, так мы попадем в Ладогу? + - Возможно, - отозвался я, воодушевившись тем обстоятельством, что мы не одни такие заплутавшие следопыты. + Ближе к ночи к нашему берегу причалила большая пластмассовая лодка оранжевого цвета, совершенно не вязавшимся с окружающим лесным миром. Из гряно-апельсинового судна вылезли два мужика: один - в коротенькой поясной курточке, другой - в длинном брезентовом плаще зеленого цвета. Прибывшие вежливо поздоровались и направились к шалашу, где тут же принялись жечь костер из сырого елового лапника и двухлитровой бутылки керосина. По округе распространилась едкая дымная вонь, спугнувшая слетевшихся было на вкусненькое комаров. + Визитеры не проявили никаких агрессивных намерений, хотя их лица, как мне показалось, вовсе не светились интеллектом и гуманизмом. Ложась спать, я, на всякий случай, спрятал под порог палатки топор, а рядом с собой под правую руку положил охотничий нож. Где-то в середине ночи двое мужиков погрузились на лодку и уплыли восвояси. Впрочем, утром они появились вновь. На одном из них, на том, который был одет в зеленый плащ, теперь красовалась коротенькая джинсовая курточка, а на втором был длинный плащ из синего брезента. Коммунальная стоянка - редкость в походе. Слава Богу, что мы после завтрака плывем дальше, в неизвестно куда ведущую протоку. + В этом году весь путь давался с какой-то необычной легкостью. Все отмели и торчащие со дна острые камни покрывал толстый пласт воды, которая сама несла наше легкое, как соринка в бурном весеннем ручье, судно. Лишь один раз, под автодорожным мостом, мне пришлось раздеваться до плавок, чтобы пешком по неровному дну, состоящему из крупных угловатых булыжников, проводить байдарку, держа ее за чалку, - слишком могучие буруны и завихрения вокруг бетонных опор могли кувырнуть мой любимый резиновый кораблик и высыпать все незакрепленные вещи в кипящие воды протоки. + За мостом парень-турист, приехавший сюда на попутной машине, собирал свою байдарку и, когда мы вновь расселись по местам и отчалили, крикнул нам вдогонку: "Семь футов вам под килем!" "Так много нам ни к чему," - хотел я ему ответить, но сильное течение уже далеко отнесло наш челн. + На одном из поворотов протоки я увидел, что возле низких узких мостков с перильцами, жалобно попискивая, по пояс в воде стоит собачка. Передние лапки она держала на досках помоста, а от шеи к перильцам тянулся поводок. "Новая постановка Муму, наверное", - безразлично констатировал я, намереваясь проплыть мимо, но мой экипаж взбунтовался, горя желанием оказать первую помощь утопающему, даже если он будет сопротивляться, ну прям как большевики, честное слово. Тотчас по палубе пронеслась команда: "Зверек за бортом! Приготовить спасательные шлюпки и надувные косточки!" Ведомая благородным порывом Люся, подобно десантникам с достопамятной Малой Земли, высадились на помост под свист пуль и оголтелый лай еще одной такой же мелкой собачонки, стремглав выбежавшей на мостки из укрытия, отрезая пути наступления к утопающей. У меня сначала даже сложилось такое впечатление, что вторая собачка привязала первую к перильцам и столкнула ее в воду в наказание за непослушание. Но потом, как только "пострадавшая" перестала скулить и принялась лаять и злобно рычать на Люсю, оскаливая свои мелкие остренькие зубки, Люсина миротворческая миссия была поспешно свернута, и мы рекордными темпами эвакуировали с мостков ограниченный контингент голубых шапочек с помпончиками. Поскольку жизни зверька, как показала разведка боем, ничего не угрожало (задними лапками она, оказывается, стояла на дне бухточки), мы могли спокойно плыть дальше, навстречу новым приключениям. До них осталось недолго - скоро выходим в открытое море. А странно было бы вернуться из плавания покусанным собаками...