Читать онлайн «Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу». Страница 45

Святой Климент был одним из первых блюстителей престола святого Петра, то есть римским папой. Поскольку официального списка римских пап, как ни странно, не существует, есть разногласия, каким именно по счету папой был Климент (варианты — от второго до четвертого). Из его трудов достоверно известно только послание к коринфянам, но зато это одно из самых ранних произведений христианской литературы, не входящих в Новый Завет.

Святой Климент почитается многими христианскими церквями и входит в число апостольских мужей — тех немногих ранних христиан, которые были непосредственными учениками апостолов.

О жизни святого Климента известно в основном из легенд, которые начали складываться спустя несколько веков после его смерти, не ранее IV века. Именно тогда его отождествили с «сотрудником» апостола Павла, который упоминается в Послании к Филиппийцам: «вместе со мною и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена — в книге жизни». Считалось, что Климент вел активную и успешную деятельность по обращению язычников, что вызвало гнев императора Траяна (вообще-то в особых зверствах, тем более в актах религиозной нетерпимости, не замеченного). Император сослал Климента на берега дикого Эвксинского Понта, в город Херсонес Таврический (что возле нынешнего Севастополя), на каторгу в каменоломнях. Заключенные страдали от жажды. Это реалистичная деталь: пресной воды в Крыму действительно очень мало. Когда Климент увидел на склоне горы барашка, он встал на колени, помолился, а потом залез на скалу, ударил по ней своим молотком, и из камня забил источник. Увидев такое чудо, ссыльные стали массово обращаться в христианство, за что Климент был приговорен к смерти, привязан к якорю и утоплен в море. С тех пор каждый год море в этом месте ненадолго отступало, открывая взорам нетленные мощи святого.

Славян со святым Климентом связывают особые отношения, потому что мощи Климента вернул в Рим не кто иной, как святой Кирилл (в миру Константин), изобретатель славянской письменности. Он нашел кости в Крыму на заброшенном кладбище и опознал по якорю, вместе с которым они были захоронены. Теперь они покоятся в церкви, о которой сейчас пойдет рассказ. Через год после возвращения из Крыма св. Кирилл скончался в Риме. Его брат и сподвижник Мефодий хотел отвезти останки Кирилла домой, в Фессалоники, но потом похоронил его в этой же церкви. Мощи св. Кирилла были утрачены на рубеже XVIII и XIX веков, и только в 1960-х фрагмент удалось отыскать и вернуть. К месту упокоения св. Кирилла приходил молиться за славянские страны папа Иоанн Павел II.

Святой Климент, папа римский. Православная икона.

Церковь (точнее, базилика) св. Климента — это палимпсест, несколько разновременных пластов, которые накладываются друг на друга так, что ни один полностью не уничтожает предыдущего. На самом нижнем уровне — фундамент дома времен римской республики, сгоревшего, по всей видимости, в пожаре 64 года. Над ним был построен богатый дом I века н. э. — с большим квадратным двориком внутри. Традиция связывает этот дом с именем политика Тита Флавия Клемента.

Этот Клемент был консул (в императорские времена — должность почетная, но декоративная) и родственник императора Домициана. Он часто фигурирует в литературе как первый христианский сенатор и священномученик (Домициан казнил его «за безбожие» и «склонность к еврейским обычаям», что наверняка означает симпатии к христианству). Были даже попытки отождествить его со святым Климентом, впрочем, безосновательные. Но какая-то связь с ближневосточными мистиками у него, наверное, все-таки была: в Талмуде он тоже упоминается как верный ученик знаменитого рабби Акивы. Еще одна версия, не лишенная остроумия, заключается в том, что св. Климент, родом из иудеев, был рабом, а потом вольноотпущенником Клемента-консула.

Действительно, римские вольноотпущенники вместе со свободой получали имя бывшего хозяина, только не когномен — в данном случае «Клемент» — а преномен и номен, то есть вольноотпущенник звался бы Тит Флавий, а в качестве когномена сохранял бы свое настоящее имя, греческое, еврейское или еще какое-нибудь. То, что консул пишется по-русски через «е», а святой через «и», — следствие разных традиций передачи иностранных имен; это, конечно, одно и то же латинское слово clemens, что значит «милосердный».

Рядом с богатым домом стоял дом попроще, многоквартирная инсула, и ее подвал тоже находится сейчас под базиликой Св. Климента. На рубеже II и III веков нашей эры этот подвал служил для сходок приверженцев еще одного восточного культа — митраизма (к нему мы вернемся в главе про холм Целий и Аппиеву дорогу, но имейте в виду, что из всех римских митреев тот, что под Святым Климентом, — самый доступный и хорошо сохранившийся).

Базилика на этом месте существует как минимум с IV века. В 1084 году ее разграбили и сожгли напавшие на город норманны, но уже в начале XII века она была восстановлена и в этом виде сохранилась до наших дней. К сожалению, ее строгий средневековый вид слегка попортил легкомысленной позолоченной лепниной папа Климент XI, избранный на свой пост в день именин святого Климента в 1700 году.

Зато нижняя церковь с удивительными старинными фресками дает хорошее представление о позднеантичном и средневековом христианском искусстве. В одной из ниш правого крыла — уникальная византийская Мадонна (возможно, изначально это был портрет императрицы Феодоры) и необычный безбородый Христос. В притворе — фрески xi века: одна из них изображает чудо святого Климента в Крыму, другая — перенос мощей святого Кирилла.

Когда в 1667 году англичане запретили католицизм и выгнали из государства (в те времена включавшего Ирландию) всех католических священников, ирландские доминиканцы нашли прибежище у папы Урбана VIII, который передал базилику Св. Климента им в пользование. Настоятель базилики Джозеф Маллули во второй половине XIX века провел первые серьезные раскопки, в частности — обнаружил святилище Митры. Он написал об этом книгу, которая до сих пор остается ценным источником по археологии этой церкви. Даже в 1950-е годы доминиканцы предпочитали сами проводить дальнейшие раскопки — правда, с привлечением итальянских студентов-археологов.

На Лудус Магнус, гладиаторскую школу, можно посмотреть как с Виа Сан Джованни ин Латерано, так и с Виа Лабикана. По соседству с Колизеем ее развалины кажутся не слишком впечатляющими, но между тем тренировочная арена, полуовал которой явственно различим (вторая половина прячется под мостовой и соседними зданиями), ничуть не меньше, чем в среднестатистическом провинциальном амфитеатре. Арену окружают развалины двух видов: во-первых, ряды для зрителей, которые могли вместить около трех тысяч желающих, и, во-вторых, небольшие ячейки гладиаторских бараков.

Кстати, латинское слово ludus в первую очередь означает «игра, развлечение», а греческое схоле — от которого произошло русское «школа» — это «досуг». У серьезных учебных заведений довольно легкомысленные корни.

У историков и любителей античности было много претензий к достоверности фильма Ридли Скотта «Гладиатор» (хотя, честно говоря, обличать исторические ошибки в фильмах и романах — занятие довольно бессмысленное), но одна из самых неправдоподобных сюжетных линий — про императора, который лично сражается на арене, — как ни странно, основана на реальных событиях. Настоящий Коммод (он правил с 180 по 192 год н. э.), правда, был задушен в ванне, но к концу своего правления он, по свидетельству историков, совершенно забросил государственные дела и занимался почти исключительно гладиаторским ремеслом. Он даже выразил и, возможно, осуществил желание съехать из императорского дворца и поселиться в гладиаторских казармах. Так что одна из клетушек, обрамляющих арену Лудус Магнус, могла служить пристанищем полубезумному императору.

Историки рассказывают, что Коммод много раз выступал на арене Колизея, неизменно выигрывая все бои (не подыграть императору было смертельно опасно). Но особое пристрастие он испытывал к травле диких животных. В тренеры он взял себе самых лучших лучников и копьеметателей и достиг в этом деле такого мастерства, что поражал львов, страусов, слонов и прочих экзотических зверей с одного удара. Историк Геродиан утверждает, что во время одного из выступлений он выпустил сто дротиков в стаю из ста львов и убил всех до единого, не допустив ни одного промаха. Правда, эти подвиги Коммод совершал не на арене, а с безопасной галереи, сверху, демонстрируя, по словам того же историка, «скорее мастерство, нежели бесстрашие».