Читать онлайн «Линейные корабли Соединенных Штатов Америки. Часть II. Линкоры типов “New York”, “Oklahoma” и “Pennsylvania”». Страница 36

На некоторых линкорах пробовали экспериментировать с “непрерывным” огнем, когда каждое 127- мм орудие вело огонь по способности, развивая максимальную скорострельность, которой мог достигнуть его расчет. Однако при такой заведомо беспорядочной стрельбе было очень сложно корректировать огонь, и в результате перешли к практике залповой стрельбы всем бортом или орудиями носовой/кормовой группы одновременно, по звуковому сигналу (ревуну), “синхронизируя” таким образом работу артиллерийских расчетов. Результаты стрельб показывают, что основной “отчетный” параметр – достигаемое среднее количество попаданий в минуту на орудие с каждым годом стабильно улучшался. В середине 20-х годов этот показатель в среднем по линейному флоту составлял 0,35. Однако общее мнение офицеров сводилось к тому, что эффективность противоминной артиллерии по-прежнему была недостаточна. В основном проблему относили на счет управления огнем, т.к. достигаемая скорострельность (7-10 секундные интервалы между залпами) и кучность огня орудий противоминной батареи нареканий не вызывали, и снаряды всех орудий залпа ложились очень кучно.

Один из артиллерийских специалистов в 1929 г. отмечал, что в этой результативности огня главного и противоминного калибра нет ничего особо удивительного – система управления огнем ГК была значительно сложнее и совершеннее, и на ее обслуживании было занято 60 квалифицированных операторов, в то время как систему управления огнем 127-мм орудий обслуживало всего 13 человек. Кроме того, корректировку огня 127-мм орудий затрудняла необходимость развития более высокой скорострельности, меньший размер всплесков, а также меньшее количество тренировок прислуги 127-мм орудий по сравнению с повышенным вниманием к артиллерийской практике расчетов орудий главного калибра.

Впоследствии проблема была решена введением 127-мм/38 орудий в новых двухорудийных башнях (на тех кораблях, которые получили это вооружение – “Nevada” и “Pennsylvania”), с весьма совершенной системой управления огнем, подробно описанной выше. Благодаря этой системе, новые 127-мм орудия давали гораздо лучшие результаты, чем более совершенные в баллистическом отношении прежние 51-калиберные.

Артиллерийская практика расчетов зенитных орудий в ранние годы (до начала 20 годов) заключалась в основном в стрельбах по привязным аэростатам и змеям, которые буксировались эсминцами или большими флотскими буксирами. Ценность такой практики была сомнительной, в частности, еще и потому, что буксирующий корабль редко давал полный ход, ибо в таком случае змей под действием набегающего потока воздуха сильно растягивал трос и занимал позицию почти прямо над буксирующим кораблем. При близком к мишени разрыве (в воздухе) зенитного снаряда результаты были бы весьма неприятны. С начала 20-х годов иногда использовали гелиевые баллоны того же типа, что применялись для подъема метеорологической аппаратуры, но поведение таких мишеней в воздухе не походило на приближение самолета-бомбардировщика или торпедоносца.

С 1921 г. стали использовать брезентовые мишени – “рукава”, окрашенные в яркий красный цвет, которые буксировались гидросамолетами на длинном (1220 м) тросе. Вначале результаты были не слишком вдохновляющими. Так, в 1922 г. “Pennsylvania” за 2 минуты 10 секунд выпустил из пяти 76-мм орудий 122 снаряда по рукаву, который буксировался со скоростью 80 узлов на высоте 1500 м прямо над кораблем, имитируя атаку горизонтального бомбардировщика. Хотя несколько разрывов были очень близкими, прямых попаданий не было ни одного, кроме того, прислуга одного из орудий жаловалась на “плохое качество боеприпасов” (осечки), а наводчик другого долго не мог поймать цель.

Со временем, благодаря постоянной практике, эффективность зенитного огня росла. В год проводили 3 “зачетные” зенитные стрельбы – одну, ориентированную на противодействие бомбардировке с воздуха, и две против торпедоносцев. Средний процент попаданий доходил до 20%, при этом стрельба велась лишь до момента условного применения “самолетом” оружия – бомбы или торпеды, т.к. командование совершенно разумно считало, что атакующий самолет должен быть сбит до того, как сможет произвести прицельную атаку. К 1932 году было отработано уже 5 стандартных методик ведения зенитного огня: “прямой” обстрел с наводкой непосредственно по приближающейся цели и 4 вида заградительного огня, отличающихся дальностью и шириной простреливаемой “зоны”, через которую вынуждены были бы прорываться приближающиеся самолеты противника.

Тем не менее многие артиллеристы не были удовлетворены этими результатами, справедливо указывая на малую маневренность “рукавов” и, следовательно, низкую реалистичность учений. Поэтому в конце 30-х годов флот решил перейти на стрельбу по радиоуправляемым мишеням.

Так, в 1940 г. было оборудовано 24 таких мишени (переделанных из выработавших ресурс катапультных гидропланов). В результате возможности по “моделированию” воздушных атак резко возросли, максимальная высота полета мишени увеличилась до 6000 м. Вначале столь существенный “скачок” в техническом уровне мишеней привел к резкому снижению результативности на зачетных стрельбах, но вскоре, в результате интенсивных тренировок, добились того, что “линейный корабль с пятидюймовой зенитной батареей способен с дистанции 20 тыс, ярдов своим огнем разбить строй атакующих самолетов, приближающихся на высоте 20 тыс. футов, и добиться высокого процента попаданий”- как указывалось в рапорте по результатам одной из учебных стрельб.

С отражением атак пикирующих бомбардировщиков дела обстояли несколько хуже потому, что радиоуправляемые мишени “не ведали страха” и продолжали атаку независимо от интенсивности зенитного огня, чего вряд ли можно было ожидать от реальных самолетов. Для отражения таких атак требовалось новое оружие – мощные, но достаточно скорострельные зенитные автоматы, создающие высокую “плотность" огня при совершенном наведении.

Настоящая революция в управлении артиллерийским огнем произошла с введением специализированных радиолокационных станций управления огнем. В США эти станции в массовом масштабе появились на кораблях уже в 1942 году, при этом для линкоров и крейсеров стандартной стала станция Мк-3, антенна которой устанавливалась поверх боевой рубки, а затем и более совершенная Мк8, как правило, устанавливавшаяся поверх бронированного визирного поста и дальномера Мк-38 (на новых линкорах) или Мк-34 (на новых крейсерах и старых линкорах при их модернизации).

Из первых 356-мм линкоров такую аппаратуру получил только “Pennsylvania” во время последней модернизации на верфи “Хантерз Пойнт” в 1945 г. Станция Мк8/3 обеспечивала быструю, надежную и эффективную пристрелку и корректировку огня как минимум до дистанции 32000 м, т.е. во всем диапазоне стрельбы 356-мм орудий. Новые линкоры, имеющие более мощные и дальнобойные 406-мм орудия, к 1944 году обеспечивали накрытие цели первым же залпом на дистанции свыше 33000 м. Одновременно были произведены улучшения в системе гиростабилизации артустановок и электромеханическом счетно-решающем оборудовании ЦАП.

В результате к 1944-1945 г.г. американские линкоры фактически совершили качественный скачок, выйдя на принципиально новый уровень по системам управления артиллерийским огнем, и приобрели уникальные возможности, дававшие им решительный перевес в случае артиллерийского боя с любым иностранным противником, пусть даже и более тяжело вооруженным – в смысле калибра и веса снарядов ГК. Так, американские линкоры имели возможность при стрельбе активно маневрировать, не снижая точности огня, т.к. все изменения положения корабля в пространстве немедленно учитывались сложной системой счетно-решающих приборов ЦАП, интегрированных с гиростабилизаторами и радиолокационным оборудованием. Эта система была многократно практически испытана (наиболее доскональными были дневные и ночные испытания на новом линкоре “North Carolina” в 1945 году) и действовала превосходно, устойчиво “удерживая цель” при самом активном маневрировании стреляющего корабля. Ни один иностранный противник не имел на тот момент подобной системы и был бы вынужден при каждом маневре цели фактически заново производить пристрелку, резко снижая точность огня. Учитывая, что без подобной системы даже при удачно проведенной пристрелке в наилучших, стабильных условиях процент попаданий на больших дистанциях редко превышал 4-6%, вероятный исход любого подобного боя был бы легко предсказуем.

В начале XX века на флоте США развитию торпедного оружия уделялось значительно меньшее внимание, чем в иностранных флотах – хотя некоторые тенденции развития торпедного оружия были предвосхищены американцами со значительным опережением. Так, уже в ноябре 1907 г. в США была разработана торпеда с турбинным двигателем. Тем не менее, географическое положение страны, отделенной от основных потенциальных противников океанами, не стимулировало интереса к развитию легких сил и малых кораблей, считавшихся основными носителями торпед. Небольшие маломореходные миноносцы того времени вряд ли смогли принять участие в линейном бою, если бы американский линейный флот встретился с противником где-нибудь в центральной части Тихого или Атлантического океана.