Читать онлайн «Глазами любопытной кошки». Страница 81

Я побывала на нескольких репетициях «Эль Джель Джадид», каждая из которых длилась шесть часов. Жаль, что я так и не увидела самого представления – из-за войны все отменили.

Луна сказала, что видела на окраине города цыганский табор и хотела бы познакомиться с его членами. Мой приятель Ахмад, начитанный гид, с которым мы несколько раз ходили в «Старбакс», разбирался во многих вещах, в том числе немало знал о цыганах (их в Иордании называли дхом).

– Они живут в палатках небольшими группами и постоянно передвигаются, – рассказывал он.

Хотя они проживают здесь уже несколько сотен лет, их не считают иорданцами, они находятся на самой нижней ступени нашего общества. Дхом легко узнать по одежде.

Ахмад согласился отвести меня и Луну к цыганам и попытаться познакомиться с ними, хотя и не надеялся на успех этого предприятия. И вот мы сели в его джип и отправились прочесывать промышленные окраины за городской чертой. На пустыре в индустриальном районе нам удалось обнаружить группу почти нищих кочевников, представившихся туркменами.

– Мы не цыгане, – заявили они.

Большинство людей, которых я расспрашивала о народах, проживающих в Иордании, упоминали бедуинов, палестинцев, черкесов, недавно наводнивших страну иракцев и даже чеченцев. Но я ни разу не слышала о цыганах и тем более туркменах.

В этом убогом промышленном районе стояли разноцветные шатры, сшитые из кусочков ярких тканей. Они несколько оживляли унылый пейзаж: цементный завод, разносимый ветром мусор, горы камней и стоянка подержанных автомобилей, заставленная пыльными колымагами…

Все отнеслись к нам приветливо. Дети, чумазые, с пыльными волосами, подбегали с восторженным визгом. Молодежь одевалась современно: многие носили джинсы и футболки. Женщины ходили в туниках чуть ниже колен и брюках с рюшами на штанинах. Одежда была яркой, отделанной металлическими шнурами или косичками. Женщины и маленькие девочки заплетали волосы в длинные толстые косы и очень сильно красились. У некоторых девочек и младенцев в центре лба были красные точки, как «третий глаз» в Индии.

Окружившие нас дети указывали на наши фотоаппараты и жестами предлагали сделать портрет. Когда мы защелкали камерами, они передрались, потому что каждый из них желал, чтобы его лицо попало в объектив. Я подняла фотокамеру повыше, и они принялись подпрыгивать и размахивать руками перед видоискателем. Я показала им их снимки на маленьком дисплее.

Один из молодых людей объяснил, что они говорят на древнем турецком языке – старинном диалекте, который в Турции больше не используется. Основным источником дохода кочевников являлась продажа на улице дешевых китайских товаров вроде солнечных очков.

Мы расположились рядом с одной из семей и стали наблюдать, как мужчина шьет большой шатер, женщина моет посуду, а ребенок стирает одежду. У этих людей не было ни источника воды, ни электричества. Их шатры имели примитивную конструкцию – две стороны и ковер на полу, хотя часть пола оставалась непокрытой. В каждом шатре жила одна семья. Зимой кочевники строили дома из рифленого металла.

Ахмад перевел наши вопросы на арабский, обращаясь к мужчинам, но из женщин арабский почти никто не знал.

– Мы не остаемся на одном месте дольше полугода, – говорил один мужчина. – Иногда мы ставим шатры на частной территории – в таком случае нас вскоре просят уехать. – По его словам, родом все они были из Турции. – Нам пришлось уехать во время одной из войн. Мы отправились в Палестину, а в 1948 году приехали в Иорданию. Теперь у нас иорданские паспорта и удостоверения личности.

Если верить людям, с которыми мы говорили, в Аммане и пригородах проживает около пятнадцати тысяч туркменов. Ахмад с презрением произнес:

– Скорее всего, все это неправда – они просто говорят нам то, что мы хотим услышать.

Старейшина туркменов жил в Абу-Аленда, и через несколько дней мы с Луной уговорили Ахмада отвезти нас туда. Мы нашли его дом, который находился на стройке; он частично состоял из цементных блоков, а вместо крыши была натянута ткань с изображением Микки-Мауса. Рядом стоял недостроенный особняк, и, судя по всему, временным жилищем туркменов был будущий гараж, гостевой домик или хозблок. Двое детей проводили нас внутрь, где на гвоздях висели гамаки. На голом бетоне у стены лежала гора подушек из красочной ткани, расшитой золотыми узорами. Как выяснилось, старейшина уехал из города, тем не менее мы поиграли с его детьми. Они пришли в восторг от моих сережек, сделанных из бутылочных пробок. Я показала девочкам, как двигать головой в горизонтальной плоскости и крутить запястьями. У одной из них это получалось даже лучше, чем у меня! Я подумала: «У них, должны быть, потрясающие танцы. Как бы их увидеть?»

Прошло несколько дней, и мы снова вернулись на стройку в поисках туркменского старейшины. Ахмаду уже надоело разъезжать с нами, зато Абдусалам, приятель Анжелики, был рад помочь нам. И снова жена старейшины сообщила нам, что он вернется лишь послезавтра. За нами увязался какой-то парень, избрав меня в качестве жертвы, – он утверждал, что обязан вылечить меня от невезения. Протянув мне веревочку, этот чудак предложил завязать на ней три узла. Я завязала, так как иначе он не отстал бы от нас. Затем парень попросил меня зажать ее в кулаке, прочел какое-то заклинание и попросил разжать пальцы. Узелки на веревочке исчезли. Он заявил, что теперь мои проблемы решены и я должна ему за это пятнадцать долларов. Парень добавил:

– Можете приходить в наш лагерь, но нас не интересует ваша книга, и мы не будем вам помогать.

Жена старейшины была того же мнения:

– Мы все равно не сможем ее прочитать, поэтому какая нам разница?

Нам также удалось попасть к одному колдуну. Я расспрашивала его о том, откуда у местных туркменов большая спутниковая тарелка и электричество, чтобы смотреть телевизор. Оказалось, что из автомобильного аккумулятора или генератора. Если кочевники останавливались недалеко от города, то они подключались к электросети. Я также спросила, как далеко они уезжают, когда переходят с места на место (они не выезжали за пределы Аммана), какая у них религия (одни ходили в мечеть, другие – в церковь), как заключают браки (подписывают документы, чтобы узаконить брак, затем устраивают большой праздник и танцуют), ходят ли детишки в школу (нет).

Колдун приказал мне опустить руку в чашу с водой, чтобы «смыть могильную грязь», которая якобы есть внутри меня. Когда я сделала это, он накрыл чашу полотенцем, а затем убрал его – вода была чистой. Тогда он попросил снова опустить руку в воду – и она стала мутной.