Читать онлайн «Сирия - перекресток путей народовм». Страница 75

— И что вы делаете со всем этим? — спрашиваю.

— Я продаю товар в Европу, — объясняет он. — Он идет нарасхват.

Масло, добываемое из арахисовых орехов, используется в пищу и служит сырьем для изготовления маргарина, а жмых — прекрасный корм для скота; он содержит примерно 50 % белка и 20 % жира, то есть имеет большую питательную ценность.

Мы возвращаемся в дом. Там нас ждет традиционно приготовленный барашек. Пришли несколько сыновей Фейсала. Двое из них врачи, а мой сосед по столу был полковником сирийского военно-воздушного флота, но в 40 лет его отправили на пенсию.

— По-видимому, новые господа сочли меня недостаточно падежным, — говорит бывший полковник, и он убежден в этом. Сейчас он тоже занимается торговлей, представляя несколько иностранных фирм в стране.

— И правительство относится к этому терпимо? — Он кивает на мой вопрос и добавляет, что никто не знает, как долго это еще продлится. Несколько лет назад была уже предпринята попытка вытеснить частных торговцев, и тогда он перевел свой капитал в Бейрут, там у него тоже есть квартира. А пока он не хочет отказываться от возможности увеличить свои прибыли.

— Кто знает, что будет дальше. Мы все в руках Аллаха, — заключает он меланхолически.

Аллаху, должно быть, тяжело. Бедняки молят его дать им работу, повысить зарплату, защищать их от гнета богатых, а те просят его подольше сохранить возможность эксплуатировать неимущих.

Время истекает. Нам нужно возвращаться в Дамаск, и мы прощаемся с хозяином, представителем ушедших времен. Его жен я так и не увидел и поэтому не смог поблагодарить их за вкусную еду.

В Бейруте есть площадь Мучеников. Здесь по приказу турецких оккупантов в мае 1916 года были публично казнены 32 сирийских патриота, выступавшие за дело арабского освобождения[19]. Этот варварский акт должен был окончательно сломить сопротивление против проклятой тирании. На самом деле он явился началом конца господства Османской империи, которое тяготело над Сирией ровно 400 лет.

Движение сопротивления против османского засилья приобрело особую силу в связи с новым осознанием арабским народом великих исторических традиций. Сначала, в середине XIX века, образовались культурные общества, призывающие признать достижения арабских ученых и возродить арабский язык, на котором тогда не печатались даже книги[20]. В то время Ибрагим Язиджи написал стихотворение, которое начиналось словами программного характера: «Поднимайтесь, арабы, и проснитесь!».

Вскоре, большей частью по инициативе сирийской интеллигенции, стали появляться первые журналы на арабском языке. Они освещали вопросы культуры, но издавались за границей, так как османские власти жестоко карали любую попытку арабских патриотов заявить о себе публично. Однако, даже когда первоначально эти попытки ограничивались лишь сферой культуры, они, несомненно, способствовали подготовке национального освободительного движения арабских народов.

Первые результаты сказались в Бейруте, где в 1875 году небольшая группа восторженных молодых сирийцев основала тайное общество, поставившее своей целью освобождение арабского отечества от иностранного угнетения. Организаторы создали местные группы во многих сирийских городах, например в Дамаске и Триполи. Участники этих групп но ночам наклеивали на степы плакаты с требованиями предоставить Сирии независимость и признать арабский язык официальным.

Хотя мужественные люди, объединившиеся в эти организации, и пали вскоре жертвами террора османских палачей, но их деятельность существенно способствовала возникновению арабского национализма.

Наконец в 1904 году во французском изгнании сформировалась Лига за освобождение арабского отечества. Один из руководителей лиги, Наджиб Азури, опубликовал книгу «Пробуждение арабской нации».

Революция младотурков 1908–1909 годов лишь ненадолго облегчила деятельность арабских националистических организаций. Скоро политика отуречивания, проводимая новым правительством Стамбула, заставила арабские освободительные организации вновь уйти в подполье. Важный успех был достигнут в 1913 году на Парижском конгрессе, когда большинство организаций выступило с единой программой. Значительную часть делегатов и руководителей конгресса составляли сирийцы. Цель конгресса была предельно скромной, на нем не выдвигалось требования самостоятельности для арабских стран — участники довольствовались лишь требованием предоставить арабам некоторые политические права, в частности право участвовать в совместных решениях, связанных с административным управлением арабских территорий в рамках турецкого государства — и признания арабского языка официальным языком в арабских провинциях.

Но даже такие ограниченные требования вызвали ожесточение турецких властей. Разумеется, они были вынуждены воздержаться от намерения немедленно расправиться с арабскими патриотами. Именно в это время английские и французские империалисты предпринимают попытку привлечь к себе симпатии арабов для осуществления своих корыстных замыслов, противоречащих интересам немецких империалистов и их турецкого союзника. Но когда разразилась война, и особенно после успешной обороны Дарданелл против британских войск, которыми в то время командовал министр военно-морского флота Уинстон Черчилль, турецкое верховное командование почувствовало себя снова достаточно сильным, чтобы нанести удар арабским патриотам. Многочисленные сторонники арабского освободительного движения — среди них представители арабской интеллигенции, коммерсанты и патриоты из других слоев общества — были арестованы и депортированы в Турцию. Многие предстали перед судом военного трибунала. 58 из них были приговорены в Бейруте к смертной казни, в том числе 47 — заочно; 11 патриотов, схваченных турецкой военщиной, были переданы в руки палача[21]. Другая группа — 21 мужественный патриот, приговоренный к смерти в Сирии, — была казнена на рассвете 6 мая того же года в Дамаске.

Но эти террористические акты не смогли подавить революционного движения. Напротив, тысячи новых борцов заняли место погибших. Господство султана неудержимо приближалось к концу. Однако час освобождения заставил себя ждать еще полстолетия. Прежних угнетателей сменили новые.

Правительства Англии и особенно Франции уже давно протянули свои щупальца на Ближний Восток. В 1525 году король Франции Франциск I, к ужасу своих европейских коронованных коллег, заключил договор о взаимопомощи с Сулейманом Великим. Этот альянс между «христианнейшим королем» и предводителем «неверных» рассматривался государями Европы как крупный скандал. Но Франциск I не обратил на это внимания, поскольку он знал, что этот шаг, положивший начало особому положению католической Франции на османской земле, вызовет необходимость полной переоценки факторов европейской политики, считавшихся до этого времени постоянными. Как Валуа, так и Бурбоны неуклонно придерживались этой политики взаимного согласия с Османской империей и распространяли свое влияние главным образом на восточное побережье Средиземного моря. При этом важную роль играли сирийцы маронитского вероисповедания, сохранившие свои христианские традиции в Ливанских горах. Людовик XIV в 1649 году пошел еще дальше, выдав им грамоты, в которых заявил, что берет под свое особое покровительство патриархов-маронитов, а также всех прелатов, духовных и светских христиан-маронитов, и прежде всего тех, что живут на территории Ливана… Тем самым территория западнее Ливанских гор оказалась в привилегированном положении, сильно отличавшемся от положения других арабских территорий, находившихся под властью Османской империи, и вскоре получила своего рода внутриполитическую автономию.