Читать онлайн «Песни драконов. Любовь и приключения в мире крокодилов и прочих динозавровых родственников». Страница 90

Архипелаг Раджа-Ампат представляет собой россыпь высоких известняковых останцев, торчащих из моря поодиночке или группами и окруженных кольцами коралловых рифов. С воздуха они кажутся слишком красивыми, чтобы быть настоящими, словно нарисованный на компьютере инопланетный пейзаж для фантастического фильма. Рифы Раджа-Ампат – самая богатая морская экосистема Земли. За одно часовое погружение с аквалангом можно увидеть несколько сот видов рыб. Я чувствовал себя полным идиотом из-за того, что поехал туда всего на несколько дней и без Насти.

Но мне пришлось двигаться дальше, как только зажила нога. Я поймал попутную лодку до Вайгео, главного острова архипелага. Местные рыбаки отвезли меня в бухту, где жил самый большой крокодил Раджа-Ампата – настоящий монстр, почти семиметровый. На следующее утро я записал самые громкие шлепки головой, какие мне доводилось слышать, и самый мощный инфразвук. Кроме этих “песен”, крокодилище почти не двигался, но один раз я видел, как он поймал и съел илистого прыгуна (дышащую воздухом сухопутную рыбку) размером с палец.

Потом я вернулся на пароме в Соронг. Беньямин обещал узнать у местных охотников, нет ли вокруг мест, где водится новогвинейский крокодил. Он похож на гребнистого, но обычно не превышает трех метров в длину и живет в пресной воде. Когда-то он был обычен во внутренних районах Новой Гвинеи, но охотиться на него проще, чем на опасного родственника, поэтому к 1970-м годам он стал очень редок. Говорят, что сейчас его численность кое-где восстановилась, но к Соронгу это не относится: местные охотники вообще не понимали, о чем Беньямин их спрашивал.

Новогвинейский крокодил населяет реки, озера и болота. Моя теория предсказывала, что он, будучи “универсалом”, должен включать в свои “песни” и шлепки головой, и рев. Позже я отыскал одного самца в зоопарке и после долгих наблюдений записал одну “песню”, действительно состоявшую из инфразвука, короткого хрюкающего рыка и шлепка. Хотелось бы, конечно, выборку побольше, но так и не сложилось.

На Филиппинах водится еще один близкородственный вид, тоже некрупный и пресноводный. Но Филиппинский крокодил редко живет в реках, предпочитая маленькие озера и лесные болота. Согласно моей теории, он должен пользоваться в основном голосом, а не шлепками. Мне удалось найти описание поведения филиппинских крокодилов в питомнике (они находятся под угрозой исчезновения, так что их разводят в нескольких странах), в котором не упоминались шлепки, а только “высокие рычащие и мычащие звуки”. Хорошо бы, конечно, послушать самому, но много лет назад, когда я видел этих крокодилов на острове Минданао, я еще не интересовался их “песнями”, а снова ехать на Филиппины у меня не было времени.

Я провел целый день в интернет-кафе, выбирая путь домой. Как обычно, самый дешевый маршрут оказался совершенно нелогичным. Надо было вернуться на Сулавеси, перелететь в Брисбен в Австралии, каким-то образом добраться до Сиднея и оттуда улететь в Нью-Йорк. В Австралии у меня получалось целых десять дней между рейсами.

Когда я приземлился в Брисбене и взял напрокат машину, стало понятно, что на еду денег не остается. Мне предстояло много потратить на бензин, потому что я хотел сначала сгонять на север, в места обитания крокодилов, а уже потом ехать на юг, в Сидней.

Одно из самых больших удовольствий в жизни натуралиста – возможность побывать на новом континенте, где почти все растения и животные тоже новые и незнакомые. Для меня Австралия была последним оставшимся континентом и последней возможностью попасть в совершенно новый мир.

Страна напоминает Канаду: неплохие дороги с идиотскими ограничениями скорости, спокойные вежливые люди, а внутренние районы почти не затронуты цивилизацией. Национальных парков сотни, и даже в городах можно увидеть поразительное количество живности: какаду и прочих попугаев, летучих лисиц, поссумов, а иногда коалу или кенгуру

Крокодилов в Австралии два вида. Гребнистый распространен шире, а более мелкий крокодил Джонстона, которого тут называют “пресняком” (freshie), обитает во внутренних районах севера. Говорят, что он может бегать галопом быстрее всех прочих крокодиловых – со скоростью до 35 км/ч. Австралийские зоологи подробно изучили оба вида, так что я уже знал, что крокодилы Джонстона – обитатели рек, озер и болот – ревут намного чаще и громче, чем “соляники”. Добраться до них я все равно не успевал, да и сезон был не тот.

Единственное, что я мог сделать, – попытаться услышать хотя бы несколько “песен” австралийских гребнистых крокодилов, чтобы узнать, отличаются ли они от рычания “соляников” Новой Гвинеи и Молуккских островов. За два дня я доехал до национального парка Конвей, ближайшего места, где жила большая популяция. Но там я успел найти всего трех крокодилов, и они не “пели” из-за холодной погоды. Позже я узнал, что до начала брачного сезона оставалось несколько недель.

Пришлось развернуться и спешить в Сидней, останавливаясь по пути, чтобы посмотреть на токующих лирохвостов, цветущие банксии и прочие зимние чудеса. На пляжах уже появлялись первые стайки куликов. Эти бесстрашные создания каждый год летят в Австралию из арктической тундры, иногда преодолевая несколько тысяч километров над штормовым Тихим океаном без единой посадки. Видя их, я вспоминал Север, который очень люблю, но на который редко удается выбраться с тех пор, как я занялся изучением крокодилов. И, как каждый сентябрь, я с тревогой ждал возвращения орнитологических экспедиций с Чукотки, чтобы узнать результаты новых учетов куликов-лопат-ней: не вымерли ли они совсем?

В Сиднее я остановился у Кэйси, моего знакомого по интернету Он талантливый ученый-физик и очень помог мне с исследованиями инфразвука и прочих крокодильих сигналов. По его первоначальным расчетам получалось, что издавать инфразвук под водой могут только животные длиной свыше ста метров. Позже он скорректировал эту цифру до восемнадцати. Его результаты объясняют, почему единственные, кроме крокодиловых, животные, пользующиеся инфразвуком под водой, – крупные киты. Но крокодилий инфразвук остается загадкой.

Путь в Ноксвилл через Пекин и Нью-Йорк занял шестьдесят часов. В лесах Аппалачей листья только начали желтеть, но было холодно и дождливо, как в ноябре. Китайский автобус высадил меня на темном пустыре. Я огляделся и увидел вдали под фонарем стройную Настину фигурку. Никогда в жизни я не был так рад встрече.

Совершить настоящее путешествие <…> – это не значит перелететь к неведомой природе, это значит обрести иные глаза.