Читать онлайн «"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917)». Страница 145

Но не нашлось в ту благословленную эпоху того, который мог бы воскликнуть: "а ведь король-то голый…". Рубка "Славы" могла благополучно дожить до конца эпохи русского самодержавия, а с ним и российского императорского флота. В самый канун крушения этой эпохи и явилось усовершенствование рубки, в которой "гриб" (вернее его шляпка) заменялся плотно одевавшейся на бруствер крышей с буртиком и смотровыми щелями шириной 3 дм, как это было сделано на "Авроре" по возвращении в Россию из Цусимы.

Неясным, однако, остается вопрос: была ли новая конструкция реально осуществлена. Препятствием этому могла быть трудоемкость работ с разборкой верхних ярусов, мостиков и рубок с их приборами и приводами. В прежние годы эти работы не могли бы составлять большого труда, но совсем иными становились они в условиях экономической и политической разрухи.

На линейном корабле "Слава’: в минуты отдыха

Ценой фантастических расходов и крайнего напряжения сил элитных предприятий, вроде Обуховского завода, еще находили возможности для выпуска предметов вооружения и великолепных по своим характеристикам 12-дм орудий для острова Эзель. Сомневаться в том, что такой подвиг мог в действительности состояться, приходится вместе со всеми названными обстоятельствами еще и вследствие не имеющей объяснения очередной смены командиров: В.В. Ковалевского 21 октября 1916 г. переместили на должность начальника охраны водного района крепости императора Петра Великого. И если это не было повышением по службе, то приходится предполагать, что командира могли перевести на берег за слишком, может быть, наст ойчивые ходатайства об усовершенствовании своего корабля.

В книге С.А. Зонина "Адмирал Л.М. Галлер" (М., 1991, с. 99) говорилось, что командир оставлял свою должность по болезни, но это не мешало ему прослужить в новой должност и еще год до самого развала обороны Ревеля, а затем перейти на службу в Морское правительство А.В. Колчака. Нуждается в уточнении период недолгого командирства капитана 1 ранга П.М. Плена, который был героем обороны Порт-Артура (золотая сабля "за храбрость", он командовал после войны миноносцами, в 1914-1915 гг. – крейсером "Адмирал Макаров", в 1915-1916 гг. дивизионом эсминцев. На "Славу" он был назначен 12 декабря 1916 г. Чем он себя проявил, продолжал ли, как его предшественник, бороться за усовершенствование своего корабля – сведений не обнаружено.

В отзыве о своем бывшем командире и наставнике (в период службы на миноносце "Прочный" В.А. Белли признавал за П.М. Пленом боевые заслуги и опыт моряка, но не подтверждал особого служебного рвения, интереса к вопросам стратегии и тактике или готовности делиться опытом с молодыми офицерами. В то же время П.М. Плен отличался неудержимым пристрастием, как отмечалось выше, к "зеленому змию", погубившему немало способных п знающих офицеров. Как вспоминал В.А. Белли, он "пил в компании посещавших его сослуживцев по порт-артурской обороне, пил в особенно любимых им ресторанах, пил, снимая "пробу" при офицерах, пил за обедом. После водки следовало пиво в большом количестве, иногда по английскому образцу виски-сода "бывало – до ужина". В застолье он старался вовлекать своих офицеров, а В.А. Белли, упорно уклонявшегося от возлияний, злобно преследовал. (РГА ВМФ, ф. 2224, on. 1, д. 3, л. 167).

Таков был образ жизни командира и на "Славе". Возможно, и назначение он получил на корабль только на зимнее время. С таким командиром трудно было, наверное, его офицерам, специалистам бороться за усовершенствование корабля. Установленный в стране с началом войны "сухой закон" сильно ограничил доступность спиртного, но вряд ли это могло благотворно повлиять на исключительно вежливый, высокомерный, не прямой и не искренний (оценки В.А. Белли) нрав командира. Наступивший 1917 год должен был все расставить по своим местам.

28 февраля 1917 г. обреченный режим был сметен свершившейся революцией.

"Слава" ремонтировалась в Гельсингфорсе. Лицкор стоял на рейде, вмерзнув в лед, как и другие корабли. На борту трудились рабочие питерских заводов, с Кронштадтского пароходного меняли залатанные листы обшивки на месте пробоин, полученных в 1915 году в Рижском заливе в бою с германскими дредноутами. Ремонтировали также котлы и машины, артиллерию. День за днем капитан 2 ранга Л.М. Галлер обходил корабль, не чураясь самых дальних закоулков, надев матросскую робу, спускался в трюмы, смотрел, как рабочие вместе с трюмными меняют трубы водоотливной системы и арматуру в пустых гулких погребах, на время ремонта освобожденные от снарядов и зарядов, проверял системы затопления и орошения…" Так с некоторыми отклонениями от фактов (пробоины были и от повреждений, вызванных в 1916 г. авиабомбами, работали на корабле и рабочие гельсингфорских заводов) описывалась жизнь "Славы" в канун февральской революции (С.А. Зонин, "Адмирал Л.М. Галлер", М., 1991, с. 99).

Но это была лишь одна сторона жизни. Никто не ожидал, какая катастрофа постигнет флот и всю Россию. Нельзя было и представить, что все мог решить мятеж Петроградского гарнизона – этой вышедшей из повиновения и начавшей отчаянно митинговать солдатской массы. Многие годы участники событий не могли найти ответ на вопрос: кто вывел солдат из казарм, куда в дни революции делись офицеры.

Порожденная уродливым самодержавным режимом, революция выдвинула и столь же уродливых политических вождей. На гребне охватившей страну анархии явился удобным для всех вождь-соглашатель. К власти пришел выскочка, политический проходимец Александр Федорович Керенский. Ничтожнейшая из фигур отечественной истории, духовно во многом родственная свергнутому "помазаннику", болтун, фигляр и демагог, он за восемь месяцев российской свободы сумел до омерзения надоесть всей стране.

Капитан 1 ранга С.Н. Тимирев, наблюдая этого безумно популярного вначале "народного вождя", очень метко отозвался о нем как об "окончательно заблудившемся в революционных дебрях демагоге самого низкого пошиба, пожинающего дешевые лавры митингового успеха у толпы". О том же говорят и его трескучие официальные приказы. Из множества антигосударственных деяний этого незадачливого дельца особенно гибельным было фактическое одобрение "приказа № 1 " Петроградского совета от 1 марта 1917 г., которым полностью разрушалась воинская дисциплина, и лично им подписанная 11 мая 1917 г. "Декларация прав солдата", фактически предоставлявшая право вести на фронте пораженческую пропаганду.

Новыми шагами к предательству России стало организованное в угоду друзьям во Франции наступление на фронте (приказ от 16 июня 1917 г.), которое многократно усугубило развал в армии и флоте, привело к массовым убийствам офицеров на фронте и уже безнадежно дезорганизовало войска. Спасти армию не могло и запоздало начатое формирование "ударных батальонов". Предательской "сдачей" (приказ от 2 сентября 1917 г.) генерала Л.Г. Корнилова он отнял у России последний шанс к прекращению в стране анархии.

Свой вклад в разложение флота, во многом определивший его дальнейшую судьбу, внес и первый "выбранный" революционный командующий флотом вице- адмирал А.С. Максимов (1866-1951). Этот "керенский флота" фактически предал и флот, и его офицерство. Офицеры при нем были всецело отданы под власть матросских судовых комитетов и собраний команд, как справедливо было сказано в то время об армии, "офицеров изгоняли, как прислугу". Ни прежний злодейски убитый командующий флотом А.И. Непенин, ни так же убитый начальник 2-й бригады линкоров А.К. Небольсин не смогли даже поверхностно предвидеть тот умело подготовленный мятеж всего флота, который и до наших дней остается одной из загадок истории. Воистину немыслимой концентрации бесовское соединение сил зла безостановочно и со все большей яростью подтачивало тогда боеспособность флота.

Помог военный и морской министр А.И. Гучков (1862-1936, Париж). Крайний демагог в Государственной думе, а теперь выдвиженец демократии, он, без долгих разбирательств на одном лишь подозрении в монархизме, уволил из армии до 200 офицеров. Тогда же по "недоверию" команд столь же произвольно было уволено до четверти офицерского состава флота. Тем самым были безнадежно подорваны стабильность и авторитет командования. В командиры по воле команд выбирали в большинстве тех, от которых ожидали потворства их "свободам", а не требовательности и строгости в организации службы и управления. Офицеры, подавленные убийствами сослуживцев и постоянными унижениями, не верили своим командам, а матросы боялись офицеров. Центробалт, созданный как орган общефлотского демократического самоуправления, быстро оказался в руках большевиков.

Сделав себя вместо А.И. Гучкова военным и морским министром, А.Ф. Керенский вдруг осознал, что "любимец матросов" (П.Е. Дыбенко. "Из недр царского флота к Великому Октябрю", М.. 1958, с. 51) адмирал А.С. Максимов являет собой не болсс чем декоративную фигуру. Вместо него 2 июня командующим назначили контр-адмирала Д.Н. Всрдерсвского (1873-1947, Париж), но и его уже 7 июля сместили за отказ послать подводные лодки против кораблей, собиравшихся штурмовать Петроград. Его же 30 августа, освободив из-под ареста, назначили морским министром. Командующим флота с 7 июля стал (с производством в контр-адмиралы) прежний начальник минной дивизии А. В. Развозов (1879-1920). При нем командование флотом стало все более равняться на Центробалт и не нашло в себе сил протестовать против оперативного контроля и директив, которые, подменив собой командующего, П.Е. Дыбенко (1889-1938) отдавал флоту. И в штабе, успевшем "сдать" и офицеров "Петропавловска", и генерала Корнилова, и весь флот, в полной беспечности в дни октябрьского переворота ждали, когда войдет к ним, как приговор судьбы, в своей толстовке Дыбенко и устроит разнос и самосуд.