Читать онлайн «Жанры в арсенале современной журналистики». Страница 54

Вторая ошибка заключается в том, что разные изделия эксплуатировались совершенно разными женщинами и в совершенно разных условиях. И поэтому проследить за характером нагрузки на каждое конкретное изделие, продолжительность этой нагрузки и прочее автор никак не мог.

Возможно, для автора было важно, чтобы в эксперименте участвовали женщины разного возраста, разных профессий, обладающие разными навыками обращения с вещами и пр. (а значит, эксплуатирующие колготки в разных условиях). Но в таком случае для эксперимента следовало использовать колготки только одной модели. Целесообразно было бы в таком случае сделать целью эксперимента ответ на вопрос: в каких условиях колготки такой-то модели рвутся быстрее?

К сожалению, подобные «тонкости» автором публикации не учтены. Поэтому по поводу проведенного эксперимента можно определенно сказать только то, что он помог установить, что из колготок пяти моделей последними «сошли с дистанции» колготки «Lewante». Возможно, это произошло потому, что они прочнее других. А возможно потому, что женщина, «испытывавшая» их, отнеслась к изделию более бережно, чем другие женщины, — это остается неясным. И уж вовсе не получен ответ на основной вопрос, поставленный автором в начале эксперимента: «Почему так быстро рвутся колготки?» (т. е. в чем причины быстрого изнашивания данного рода изделий?).

Использование информации, полученной методом эксперимента, не всегда сказывается на жанровой определенности будущей публикации. Неопределенность возникает прежде всего в том случае, когда эксперимент оказывается не единственным, а одним из методов исследования действительности, примененных журналистом при подготовке публикации в каком-то конкретном случае.

Когда, наряду с экспериментом, он сочтет нужным прибегнуть, скажем, к анализу документов, интервью, опросу и т. д. На основе полученных совокупных данных может быть создано произведение, которое подпадет то ли под определение очерка, то ли под определение статьи и т. д. В этом случае жанровая определенность возникает лишь как результат взаимодействия нескольких жанрообразующих факторов. При этом ни один из примененных в совокупности с другими метод исследования действительности скорее всего не будет учтен как доминирующий (и образующий «имя» жанра) фактор. На первый план могут выйти какие-то другие признаки (размеры материала, форма, язык изложения, степень детализации основного факта выступления и пр.).

Однако возможны ситуации, когда примененный автором текста метод исследования все-таки становится основным жанрообразующим фактором. Хорошо известный (классический) пример в этом плане — образование жанра интервью. Так, если автор при получении информации использовал только метод интервью, то в случае «фиксации» хода применения этого метода в публикации она будет отнесена к жанру интервью.

Метод эксперимента может тоже выступать доминирующим жанрообразующим признаком. Это происходит тогда, когда описание хода проведенного эксперимента (а тем более — детальное) становится главным содержанием публикации. Относя публикацию к жанру эксперимента, тем самым подчеркивают то, что речь в ней идет об искусственной, специально организованной самим журналистом предметно-практической ситуации.

Здесь надо прояснить одно обстоятельство. Как известно, в науке эксперимент причисляется к эмпирическим методам исследования действительности. Поэтому говорить о нем как о методе, порождающем некий аналитический жанр, вроде бы некорректно. Но это недоразумение может быть устранено, если иметь в виду то, что понятие «эксперимент» в таком случае используется лишь для указания на необычность анализируемой ситуации, которая заключается в ее экспериментальности, что и порождает жанровое «имя» текстов, возникающих в результате ее анализа. Сам же анализ может опираться на те методы, которые применяются при создании текстов многих других аналитических жанров.

Публикации в жанре эксперимента выигрышны для журналиста тем, что они обычно позволяют создавать тексты, обладающие динамичными чертами, «живым» наглядным изложением материала. Они позволяют соединить в себе аналитическое начало и репортажное. Иначе говоря, автор эксперимента не только анализирует какое-то явление, но и применяет присущее репортажу детальное описание созданной ситуации.

В настоящее время тексты в жанре эксперимента активно публикуют массовые популярные (особенно молодежные) издания. Причем о том, что выступление основано на изучении экспериментальной ситуации, читатель может узнать из разных, но достаточно красноречивых рубрик.

Так, публикация «Жизнь морга» в «Московском комсомольце» (1997) прошла под рубрикой «Эксперимент», другая — «Как я звонила в Аэрофлот» в «Аргументах и фактах» (1998) — под рубрикой «Эксперимент на себе ставит читатель», третья — «Забег до первой дырки» там же — под рубрикой «Коллективный эксперимент на себе», четвертая — «Полицейский — это звучит гордо» в «Труде-7» (1997) — под рубрикой «Проверено на себе», пятая — «Совесть-то у вас есть?» в «Столице» (1998) — под рубрикой «Проверка штампов» и т. д.

Письмо как журналистский жанр возникло в результате приспособления формы личной и деловой переписки для нужд журналистики. Публикация писем — это уже не частная переписка между людьми. Ведь, будучи опубликованным, письмо становится достоянием не одного лица или их группы, а тысяч и даже миллионов людей, т. е. массовой аудитории. В силу этого представлять данный жанр могут в полной мере только такие письма, которые затрагивают интересы, важные для широкой аудитории. Привнесение в деловую или личную переписку идей, значимых для общества в целом, было необходимым условием становления письма как самостоятельного жанра журналистики[25]. Значительное влияние на характер жанра оказали всевозможные воззвания, листовки, прокламации, распространявшиеся среди населения в периоды всевозможных общественных катаклизмов — бунтов, восстаний, революций. Такие воззвания, листовки, прокламации публиковались и в газетах, что не прошло для журналистики бесследно.

Публикации, выполненные в жанре письма, часто называют эпистолярной журналистикой (от греч. epistola — послание). Эпистолярную журналистику (в жанровом отношении) следует отличать от публикаций самых разных жанров (начиная с заметки и кончая полноценным очерком), которые помещаются под рубрикой «Письма наших читателей» во многих газетах и журналах. В данном случае рубрика означает лишь то, что материал поступил в редакцию по почте и что автор его не является штатным работником редакции. На жанр публикации такая рубрика не влияет, и ее нельзя считать жанроформирующим фактором (хотя, разумеется, под этой рубрикой может быть опубликован текст, который действительно представляет собой произведение эпистолярной публицистики).

Письмо как эпистолярный жанр обладает присущими ему характерными признаками. Первый из этих признаков — форма непосредственного обращения автора к адресату (читателю, слушателю). Второй признак — стремление автора побудить адресата к неотложным, активным действиям в связи с предметом выступления.

Возможность письма быть не просто средством общения, но и инструментом эффективного воздействия на широкий круг читателей предопределяется рядом связанных с ним обстоятельств.

Во-первых, своим письмам, как известно, их составители часто доверяют даже самые сокровенные помыслы. Поэтому они полагают, что и в письмах других людей тоже можно иногда прочитать то, что те думают на самом деле. Эта психологическая установка, помимо воли человека, закреплялась в его сознании в течение веков. И не учитывать ее журналисты не могут.

Во-вторых, в письме, как ни в каком другом материале, автор может изложить самые замысловатые извивы своей мысли, выразить любые оттенки своих чувств. А это порой бывает очень важно для достижения взаимопонимания между автором и читателем.

В-третьих, письмо четко выделяет и называет круг адресатов, избранных автором, и таким образом фокусирует на них внимание аудитории, которая в результате будет ждать их реакции на данное письмо. А в силу того, что современная пресса часто использует письмо для обращения к видным деятелям (руководителям государства, министрам, депутатам, президенту и т. п.), рассчитывая на их незамедлительное вмешательство в тот или иной «вопиющий вопрос», то такая реакция (под «контролем» аудитории) как раз и может обернуться решением обсуждаемой в письме актуальной проблемы.

В-четвертых, очень часто письмо в газете — это публичный вызов адресату, приглашение на открытую «арену», где он должен продемонстрировать на виду у всех не только свои профессиональные качества или свою власть, но и личное мужество, интеллект, нравственную стойкость. Естественно, не каждый способен выступить в роли рыцаря на турнире, лицом к лицу с оппонентом. Поэтому мало кому (особенно из власть предержащих) нравятся подобные вызовы. В результате между автором письма и адресатом может возникнуть порой незримая, но четко улавливаемая аудиторией ситуация конфликта. А это, разумеется, привлекает читателей, Держит их в состоянии напряженного ожидания, побуждает следить за каждым очередным номером газеты или журнала, в которых может появиться ответ на письмо, что, разумеется, умножает возможность воздействия публикации на читателей.