Читать онлайн «Россия в 1839 году. Том второй». Страница 163

76

Смотри выше историю Павлова и множество других подобных случаев.

Несмотря на все сказанное выше, нелишне, быть может, пояснить, что это относится лишь к народным массам, которым в России ведома только власть страха и силы.

Писано в 1839 году.

Упреки эти, не выходящие, на мой взгляд, за рамки почтительности, нашли себе подтверждение в последних эдиктах римской курии.

Невежество в делах религии настолько велико в наши дни, что один католик, весьма умный человек, которому я читал эти строки, перебил меня: «Какой же вы после этого католик — вы браните самого папу!» Как будто папа так же безупречен в делах мирских, как непогрешим он в вопросах веры! Да и эту непогрешимость сторонники галликанства ограничивают известными оговорками, при всем том считая себя католиками. Разве Данте когда-нибудь обвиняли в ереси? А между тем как обходится он с папами, которых поместил в свой ад! Лучшие умы нашего времени впадают в путаницу, которая в прежние века рассмешила бы любого школяра. Отвечая своему критику, я отослал его к Боссюэ (Имеется в виду сочиненная Боссюэ (см. примеч. к т. I, с. 377) «Декларация французского духовенства» (1682), которая, не подвергая сомнению авторитет папы римского, утверждала независимость от него королей в вопросах светских, а галликанской церкви — в вопросах церковного управления, равно как и подчинение папы в вопросах веры вселенским соборам.), который в своем изложении католического учения, всегда встречавшем поддержку, одобрение и похвалу от римской курии, дает достаточное оправдание моим принципам.

Писано при жизни покойного короля Пруссии, в 1839 году.

Ныне, уже после того как я это написал, император позволяет множеству русских жить в Париже (На самом деле получить заграничный паспорт в начале 1840-х гг. было так же трудно, как и в конце 1830-х (см. примеч. к т. 1. с. 200).). Быть может, он думает излечить от грез сторонников реформ, показав им Францию вблизи; ему представляют ее как революционный вулкан, как страну, побывав в которой русские навсегда потеряют охоту к политическим преобразованиям; он заблуждается.

В недавно напечатанных письмах леди Монтегю (Леди Мери Уортли Монтегю (урожд. Пьерпон; 1690–1762) — жена Эдуарда Уортли Монтегю, английского посла в Константинополе в 1716–1718 гг., вошедшая в литературу своими «Письмами» (изд. посмертно, 1763, т. 1–3). За совершенство эпистолярного стиля леди Монтегю называли «английской госпожой де Севинье». Поскольку Кюстин упоминает письма, «напечатанные недавно», можно предположить, что он пользовался Полным собранием сочинений леди Монтегю в 3 томах, изданным в 1836–1837 гг. в Лондоне ее внучкой Луизой Стюарт.) я обнаружил максиму турецких царедворцев, применимую ко всем угодникам, но особенно к угодникам русским — то есть ко всем русским вообще; она помогает уяснить, что между Турцией и Московией немало схожего: «Будь ласков с фаворитами, избегай опальных и не доверяйся никому» (Lady Mary Wortly Montegu's Letters, p. 159, t. 11).

С тех пор как это было писано, несколько газет поместили обращение папы к кардиналам (См. примеч. к наст, тому, с. 399.) по вышеуказанному поводу. Обращение это, исполненное высочайшей мудрости, показывает, что святого отца наконец осведомили об опасностях, против которых я предостерегаю, и что теперь истинные интересы веры возобладали в Риме над соображениями светской политики.

Г-на герцога де Ришелье, министра при Людовике XVIII (Ришелье Арман Эмманюэль дю Плесси де Шинон, герцог де (1766–1622) — председатель совета министров Франции в 1815–1818 и 1820–1821 гг.).

Всем старым любителям музыки памятно то несравненное впечатление, что производила она в дивных ариях Майера, Цингарелли и Паэзиелло, и особенно в непременных речитативах. Составив целую эпоху в истории искусства, она послужила образцом крупнейшим талантам нашего времени благодаря своей трагической выразительности, неподдельному, подлинно итальянскому благородству тона, нестесненному стилю исполнения и энергической декламации.

Как говорят в России, новыми законами более не дозволяется продавать людей без земли (См. примеч. к т. I, с. 185.); но говорят также, что всегда есть способы обойти строгий закон.

Г-н Грассини так и не пожелал назвать мне имя этого пленника.

Каким чудом русское правительство, по сути своей революционное («Революционный» характер русского самодержавия уже стал в это время предметом рефлексии; так, если верить П. В. Долгорукому, великий князь Константин Павлович, раздраженный намерением брата сразу по вступлении на престол произвести улучшения «по всем ветвям государственного управления», «в минуту гнева назвал даже Николая Павловича якобинцем» (Долгорукий П. В. Петербургские очерки. М., 1992. С. 279); ср. также в дневнике Пушкина под 22 декабря 1834 г. реплику поэта, адресованную великому князю Михаилу Павловичу: «Все Романовы революционеры и уравнители» и ответ великого князя: «Спасибо: так ты меня жалуешь в якобинцы!» (Пушкин. Т. 8. С. 45). Кюстин полемизирует здесь с официальной петербургской доктриной, согласно которой Россия «нынешним спокойствием, благоденствием и постепенным возвеличением своим при смутных обстоятельствах» противостоит «некоторым европейским государствам, где революционный дух столь злобно и иногда столь удачно действует к разрушению всякого устройства», и благодаря императору представляет собой «единственную опору своих союзников, единственный оплот, удерживающий дальнейшее распространение смуты и беспорядка в Европе, и страшилище злых революционеров» (Отчет III Отделения за 1835 год — ГАРФ. Ф. 109. Оп. 223. № 2 Л. 59 об.).), сумело внушить всем правительствам Европы, что оно воплощает собою антиреволюционное начало в мире? Этому диву я до сих пор тщетно ищу объяснения. До чего бы мы дошли, если б общественный порядок считался возможным только при деспотическом правлении?

Смотри краткий отчет о путешествии.

Смотри генеалогическую таблицу (Ред.).

Род фараона, ныне позабытый.