Читать онлайн «Тайные учения Тибета (сборник)». Страница 88

Тема этой книги, этого руководства по посвящению — тибетская мистика. Это — руководство для новичков, но несколько отличающееся от прочих. В отличие от христианской мистики, тибетская мистика необязательно требует глубокой набожности и экзальтированного осознания единства с Высшим божеством. В тибетской мистике допускается целый пантеон богов или (как в среде наиболее глубоко одухотворенных лиц) нет вообще никаких богов. В этом учении используются определенные церемониалы (включая магические), физические и ментальные практики, позволяющие человеку приблизиться к богам и постичь их существование (или их несуществование). Это является самым сложным и восходит к источникам, не являющимся собственно тибетскими, главным образом к индусскому тантризму.

Эта разновидность мистицизма декларирует тайные указания, дает наставления в ритуальной магии, предписывает следование определенным тайным принципам, определяет, как осуществлять контроль над своими физическими потребностями, телесными импульсами, эмоциональными расстройствами. Новичок, проходя через все стадии этого сурового пути, идет самым коротким маршрутом — порой даже Коротким путем — к ясному пониманию мира, провидческому просветлению.

В это знание включена ламаистская убежденность, что однажды обязательно придет, в подходящее для этого время, вселенский спаситель, вышедший из Запада и известный как Гьялба Чамба (Gyalwa Chamba) — Любящий. Это часть знания мадам Давид-Ниэль. Данная книга ясно даст понять даже самым старательным студентам, что она считает это знание плодотворным и мудрым мифом.

Гарри Э. Ведек Ноябрь 1958 года

С помощью настоящей работы я стремилась предоставить тем, кто интересуется восточной духовностью, определенную информацию относительно сути ламаистских обрядов посвящения и обучения посвященных, происходящих во время этой церемонии и после нее.

Само собой разумеется, в столь маленькой книге этот предмет нельзя рассмотреть исчерпывающим образом. Кроме того, чтобы полностью разобраться в этом вопросе, человек должен хорошо разбираться в определенных теориях буддизма Махаяны и индусском тантризме, которые, как считается, лежат в основе большинства проявлений ламаистского мистицизма. То, как эти теории зародились, укрупнились и пропитались элементами неарийского происхождения в среде метафизиков и отшельников «Земли Снегов», могло бы стать материалом для еще одной работы. Тем не менее этой книги будет вполне достаточно, чтобы пролить свет на один специфический аспект религиозной жизни тибетцев, до настоящего времени неизвестный иностранцам.

Эта книга является вполне самостоятельным произведением, однако я настоятельно рекомендую читать ее одновременно с моей предыдущей книгой — «Мистики и маги Тибета», особенно с теми частями той книги, которые описывают мастеров мистики, их учеников и методы духовных тренировок, которые они практикуют.

В отличие от правила, которого я придерживалась в предыдущих книгах, чтобы текст не оказался чрезмерно тяжелым, в этой книге я сочла благоразумным дать орфографию большинства тибетских терминов в том виде, в котором они произносятся на классическом диалекте Лхасы. В некоторых случаях я также дала санскритские эквиваленты тибетских слов. Часто последние будут легче пониматься читателями, которые встречались с ними в работах, посвященных буддизму.

В тибетском алфавите больше букв, чем в английском. Чтобы устранить возникающие вследствие этого трудности, ориенталисты используют определенные знаки, которые они добавляют к буквам нашего алфавита, когда передают тибетский текст. Этот технический момент, обязательный в других случаях, здесь кажется мне излишним. Ведь читатели будут стремиться получить информацию о верованиях и методах тибетцев, а отнюдь не изучить их язык. Те, кто уже имеет адекватное знание этого языка, сумеют быстро и легко понять, какие буквы тибетского языка они встретили в этом тексте.

Александра Давид-Ниэль

Определение тибетской мистики

Дать жителям Запада совершенно ясное и полное представление о тибетском мистицизме почти невозможно. Между различными религиозными и философскими концепциями, которые они воспринимают, и теми, которые служат основой для медитаций отшельников «Земли Снегов», существует глубокая пропасть. Само слово «мистицизм», которое я использовала в предыдущей книге и которое я буду продолжать использовать в этой, поскольку не могу найти ничего лучшего, говоря о Тибете, следует понимать в некотором смысле совершенно иначе, чем мы привыкли это делать.

На Западе мистик — это благочестивый человек, более совершенный, весьма одаренный, но всегда, по существу, верующий в Бога, его преданный поклонник.

Напротив, многие восточные люди сочтут тибетского мистика атеистом. Однако, если мы решили так его называть, мы не должны приписывать этому термину те чувства и идеи, которые этим словом обозначают в странах Запада.

В христианских странах атеист в течение всех предшествующих веков был редким исключением, своего рода бесноватым, случайно затесавшимся в плотные ряды верующих. Даже в наши дни многие из нас представляют его этаким мятежником, противником Веры и Религии, с театральными проявлениями опровержения и вызова. Ничего подобного вы не увидите на Тибете, где никогда не господствовала идея относительно Бога как высшего существа.

Среди многочисленных божеств ламаистского пантеона нет того, кто занимал бы роль вечного всемогущего Существа, создателя мира. Эти божества относятся к одной из шести разновидностей сознательных существ, признаваемых массовой верой. Их обиталища далеко не всегда располагаются за пределами нашей земли. Кроме того, когда их обычное местопребывание находится в других областях пространства, то, согласно представлениям тибетцев, они находятся достаточно близко к земле, что позволяет богам при каждом удобном случае вмешиваться в дела людей. Таким образом, благоразумие подсказывает тибетцам жить, поддерживая с наименее важными из этих богов доброжелательные, добрососедские отношения, добиваться покровительства более мощных и милосердия или нейтралитета злых, и даже пытаться сопротивляться им.

Эта религия, замешанная на обмене добрыми услугами, на доказательствах уважения и хитростях, достойных укротителя льва, не имеет ничего общего с любовью, которая воспламеняет души некоторых христианских святых, и еще меньше со страстными порывами — так быстро трансформирующимися в чувственность — присущими определенным бхакти Индии.