Читать онлайн «Иностранец ее Величества». Страница 87

Но пару десятилетий спустя кайзер видел главную опасность для себя исходящей уже с Запада, а не Востока. А робкая девица Британия превратилась в его сознании в коварную и опасную интриганку. Заодно врагом стал и любезный друг Ники…

Гонка морских вооружений, развязанная кайзером, приближала войну.

Даже само немецкое общественное мнение не могло взять в толк, зачем вдруг понадобилось Германии создавать гигантский флот, да еще такой ценой — фактически это стало главным общенациональным проектом, в жертву которому приносилось все остальное.

Строительство флота разоряло страну, колонии тоже оказались убыточным предприятием и ложились тяжким бременем на национальную экономику. Но кайзер упорствовал, доказывая что-то самому себе и продолжая яростный заочный спор со своей теперь уже покойной матерью. Ведь она превозносила Англию как образец морской державы. Ну вот, он покажет, что и Германия может быть владычицей морей. А вот какое объяснение кайзер предложил правителям европейских стран.

«Все долгие годы моего правления мои коллеги, монархи Европы, не обращали внимания на то, что я хотел сказать. Но совсем скоро, когда у меня появится мощный военно-морской флот, им придется начать меня уважать», — объявил он. Слова глубоко закомплексованного человека…

При жизни бабушки (королевы Виктории, которой он побаивался) Вильгельм не очень-то позволял себе показывать зубы. Но не стало бабушки, умерла и мать, так и не приняв своего сына таким, каков он был.

Знаковым событием стал ранний разрыв императора с Бисмарком. Формально причиной увольнения «железного канцлера» были внутриполитические разногласия, но на самом деле кайзера не устраивали взгляды Бисмарка на международную ситуацию. Британию тот считал опасным конкурентом, но стремился по возможности не допускать военного противостояния с ней и уж точно не страдал ни англофобскими, ни англофильскими комплексами. Войны же с Россией Бисмарк призывал избегать изо всех сил. Не одобрял он и антисемитизма, считая его «вульгарным». Вне всякого сомнения, рационально мыслящий канцлер никогда не согласился бы разорять страну ради сомнительной гонки морских вооружений. Когда канцлера спросили, что он думает о борьбе за африканские колонии, Бисмарк сказал: «Моя карта Африки — в Европе. Вот Россия, а вот Франция. А мы посередине. Вот так выглядит моя карта Африки».

Вскоре от Бисмарка и, главное, от его политики, не осталось и следа. Германия отдавала все свои силы строительству самого могучего в мире военно-морского флота, готовясь к глобальному противостоянию с Британией. В 1909 году в злополучном интервью английской газете «Дейли телеграф» кайзер попытался успокоить британцев, но лишь еще более укрепил их в представлении о смертельной опасности, исходящей от Германии и лично от ее императора.

Фантастический текст интервью давал богатый материал психиатрам, уж больно оно было похоже на поток сознания больного, пытающегося добиться любви и признания от своей будущей жертвы. Вильгельм упорно доказывал, что он — чуть ли не единственный истинный друг Англии во враждебной Альбиону Германии. В подтверждение дружеских чувств он приводил какие-то отдельные, вырванные из контекста или сомнительные факты, «забывая» о других (а может, и действительно не помня о них в тот момент; избирательная память свойственна психопатам). Например, он запамятовал о восторженной поздравительной телеграмме, которую направил лидеру антибританского движения буров, президенту Республики Трансвааль Паулю Крюгеру по поводу военного поражения, нанесенного англичанам.

И главное, ради чего было затеяно интервью, — утверждение, что строительство гигантского военно-морского флота Германии направлено против кого угодно, но только не против Британии, — не подкреплялось никакими разумными доводами или доказательствами. В контексте такого интервью заявление это было воспринято как издевательство. Тем более что кайзер назвал англичан «сумасшедшими, словно мартовские зайцы» (популярная английская идиома для обозначения совершенно бессмысленного, глупого образа действий), поскольку они отказывались верить в его исключительное миролюбие.

Навязав своей стране искусственный приоритет, пытаясь превратить Германию в великую морскую державу, кайзер шел против шерсти, против привычек и традиций. Чтобы обеспечить общественную поддержку своим проектам, он вынужден был постоянно раздувать националистическую истерию. В Англии агрессивное поведение Вильгельма II воспринималось как доказательство опасений, что прусская военщина действительно мечтает захватить весь мир и прежде всего — уничтожить Британскую империю.

Что подтверждалось статьями в германской прессе, проникнутыми невероятной, просто бешеной англофобией. Получалась самоиндукция ненависти: Вильгельм поощрял и привечал авторов антианглийских статей (чем злее, тем лучше) и в то же время сам верил опубликованному, читал вслух семье и приближенным и после этих чтений ненавидел Британию еще пуще.

Дело неминуемо катилось к войне, хотя бы потому, что из-за строительства флота Германия наделала таких долгов, что оказалась на грани банкротства: теперь война необходима была хотя бы для того, чтобы все на нее списать.

Все это происходило на фоне тектонических социальных сдвигов в Германии. Процесс «перетаскивания» помещиков-феодалов в буржуазию (так называемый прусский, или юнкерский путь) в целом походил на то, что уже случилось в других европейских странах, и, по сути, не так уж резко отличался от других образцов. Правда, в Англии, в условиях морской, торговой цивилизации, «торгаши» давно задавали тон и активно перемешивались с аристократией. В Германии все это происходило с опозданием и более болезненно. В литературу вошли душераздирающие истории о несчастных юных красавицах из обедневших дворянских родов, вынужденных выходить замуж за облезлых биржевых брокеров.

Часто (хоть и далеко не всегда) таким брокером оказывался еврей, и в сознании целого класса именно он стал символом омерзительных перемен. Он, да еще англичанин, который не видел никакой пропасти между торговым и земельно-аристократическим сословиями. Вернее, может быть, когда-то она в его сознании и существовала, но давно через нее пролег прочный мост, и болезни буржуазной перестройки остались далеко позади. Для немцев же это была живая, свежая боль, и Вильгельму легко было ее эксплуатировать, нагнетая антисемитские и антибританские настроения.

В окончательном оформлении мировоззрения кайзера огромную роль сыграл, ну, конечно же… англичанин. Но англичанин — англофоб, поклонник идеи «тевтонского превосходства». — А звали его Хьюстон Стюарт Чемберлен (Houston Stewart Chamberlain), и был он женат на дочери Рихарда Вагнера Еве.