Читать онлайн «Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы». Страница 265

7. Жалкое зрелище для очей христианских! Того, кто цветет возрастом, полон телесных сил, отличен в воинских списках, того лежащего переносят домой; он не может стоять прямо и идти на своих ногах. Кто должен быть страшен врагам, тот делается поводом к смеху детям на торжище. Он низложен без меча, убит без врагов. Человек вооруженный, в самом цвете лет стал добычею вина, готов потерпеть от врагов, что им угодно. Пьянство – утрата рассудка, истощение силы, безвременная старость, скорая [1682] смерть. Упившиеся – что иное, как не языческие идолы? Очи имут, и не видят; уши имут, и не слышат (Пс. 113:13–14); руки расслабели, ноги онемели. Кто злоумыслил это? Кто виновник сих зол? Кто растворил нам [1683]этот ад неистовства? Человек! из пиршества сделал ты битву. Выкидываешь юношей, выводимых под руки, как бы раненых с поля сражения, цвет юности умертвив вином. Зовешь к себе как друга на ужин, а выкидываешь от себя замертво, угасив в нем жизнь вином. Когда по мнению других пресыщены вином, тогда начинают пить и пьют подобно скотам, как бы из явившегося вдруг источника, в котором открылось столько же ключей, сколько возлежащих. Ибо в продолжении пиршества входит к ним юноша, мужественный по сложению плеч, еще не пьяный, неся огромный фиал прохлажденного вина. Оттолкнув их виночерпия, становится он на средину и чрез изогнутые трубки поровну делит пирующим опьянение. Вот новая мера неумеренности, чтобы, равномерно друг с другом предаваясь невоздержности, никому не превзойти другого в питье. Ибо, разделив между собою трубки и каждый взяв обращенную к нему, подобно быкам, как бы из какого водоема, не переводя дыхания, пьют, поспешая столько втянуть в гортань, сколько прохлаждающий сосуд дает им сверху чрез серебряные трубки. Склонив взор на бедное свое чрево, вымеряй величину выпиваемого сосуда; его вместимость равняется одному котилу [1684] Смотри не на сосуд, скоро ли его опорожнишь, но на собственное свое чрево, потому что оно давно наполнено. Поэтому горе востающим заутра и сикер гонящим, ждущим вечера (Ис. 5:11) и день проводящим в упоении; потому что нет уже у них времени на дела Господни взирать и о делах рук Его помышлять. Вино бо сожжет я (Ис. 5:11). Жар, производимый вином, сообщаясь плоти, делается пламенем разжженных стрел врага. Вино потопляет рассудок и ум и возбуждает, подобно рою пчел, страсти и сластолюбие. Какая колесница, влачимая молодыми конями, так бесчинно несется, сринув с себя возницу? Всякий корабль, не управляемый кормчим и несомый по волнам, куда случится, не безопаснее ли упившегося?

8. После подобных бед мужчины и женщины, составив вместе общие хоры и предав души винолюбивому демону, язвят друг друга жалами страстей. С обеих сторон смех, срамные песни, любодейные положения тела, возбуждающие к похотливости. Скажи мне: ужели ты смеешься и услаждаешься постыдным наслаждением, когда надлежало бы плакать и стенать о предшествовавшем? Поешь любодейные песни, отринув псалмы и песнопения, которые выучил? Движешь ногами и скачешь, как помешанный, пляшешь непристойно, когда надобно прегибать колена для поклонения? Кого стану оплакивать? дев ли, не вступивших в замужество, или тех, которые уже носят иго супружества? Одни пришли домой, не имея уже девства; другие не возвратились к мужьям целомудренными. Ибо если некоторые избежали греха телесного, то, без сомнения, приняли растление в душу. То же самое должно сказать мне и о мужчинах. Ты худо посмотрел, и на тебя смотрели худо: иже воззрит на жену ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею (Мф. 5:28). Ежели случайные встречи столько опасны для взирающих мимоходом, то каковы нарочитые сходбища, где можно видеть женщин, не имеющих стыда от опьянения, принимающих на себя распутный вид, поющих нежные песни, одно слышание которых может возбудить в невоздержных все неистовство сластолюбия? Что скажут или чем оправдывают себя те, которые на таких зрелищах собирают рой бесчисленных зол? Скажут ли, что не для того смотрели, чтобы возбудить похоть? Итак, по непреложному определению Господню, они подлежат осуждению за любодейство. Как Пятидесятница приимет вас, поругавших так Пасху? В Пятидесятницу было явное и всем видимое сошествие Духа Святого; а ты предварительно соделал себя жилищем сопротивного духа, стал храмом идольским, вместо того чтобы тебе стать храмом Божиим чрез вселение Духа Святого (Рим. 8:11). Ты навлек на себя клятву пророка, который говорит от лица Божия: превращу праздники ваши в жалость (Ам. 8:10). Как будете начальствовать над рабами, когда сами, подобно невольникам, порабощены похотями несмысленными и вреждающими (1 Тим. 6:9)? Как будете вразумлять детей, когда сами ведете жизнь неразумную и бесчинную? Итак, что же? Оставить ли мне вас в таком состоянии? Но боюсь, чтобы бесчинный не сделался еще развратнее и уязвленный от него не был многою скорбию пожерт (2 Кор. 2:7). Ибо сказано: исцеление утолит грехи велики (Еккл. 10:4). Пост да уврачует пьянство; псалом – срамные песни; слезы да будут врачевством смеха. Вместо пляски преклони колена; вместо рукоплесканий ударяй в грудь; а нарядность в одежде да заменит смирение. И паче всего милостыня да искупит тебя от греха (Дан. 4:24). Ибо избавление мужа… свое ему богатство (Притч. 13:8): приими многих несчастных в общение молитвы, да будет тебе отпущено измышление порока. Когда седоша людие ясти и пити. и восташа играти (а игранием их было идолослужение – Исх. 32:6), тогда левиты, вооружаясь на своих братьев, освятили руки свои для священства. Так и вам, боящиеся Бога, которые восскорбели о срамоте предосудительных дел, заповедуем следующее: если увидите раскаивающихся в неприличии сделанного – состраждите с ними, как с собственными вашими больными членами. Если увидите непокоряющихся и презирающих вашу о них скорбь — изыдите от среды их и отлучитеся… и нечистоте не прикасайтеся (2 Кор. 6:17), чтобы, таким образом устыдившись, пришли они в познание собственного своего греха, а вы прияли награду Финеесовой ревности (Чис. 25:7-13), по праведному суду Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

1. Непрестанно памятовать о Боге – благочестиво, и в этом боголюбивая душа не знает пресыщения [1685]; но описывать словом Божественное – дерзко, потому что и мысль далеко не досязает достоинства предмета, а опять, и слово не ясно изображает представляемое мыслию. А поэтому если и мысль наша во многом ниже величия предмета, а слова ниже и самой мысли, то как же не быть необходимым молчанию, чтобы иначе и это чудо богословия не оказалось у нас близким к опасности от приземленности выражений [1686]? Посему хотя во всех разумных существах природою всеяно желание славить Бога, однако же говорить о Нем по достоинству все равно недостаточны [1687]. Превосходим мы друг друга ревностию к благочестию, но никто не ослеплен и не самообольщен до такой степени, чтобы стал почитать себя достигшим самой высоты разумения. Напротив того, чем кто более, по-видимому, преуспеет в ведении, тем более чувствует свою немощь [1688]. Таков был Авраам, таков был Моисей. Когда пришли они в состояние видеть Бога, сколько человеку видеть можно [1689], тогда наипаче уничижил себя каждый из них: Авраам – именуя себя землею и пеплом (Быт. 18:27), а Моисей – называя себя худогласным и косноязычным (Исх. 4:10), потому что видел немощь языка своего, не способного служить величию уразумеваемого. Но поелику ныне всякий слух отверст к слушанию богословия и таковым слушанием не может насытиться Церковь, подтверждая собою слово Екклесиаста, что не исполнится ухо слышания (Еккл. 1:8), то необходимо говорить по мере сил. Скажем же о Боге, не каков Бог есть в Себе, но насколько нам о Нем говорить можно. Как потому, что не можем объять глазами всего пространства между небом и землей, не отказываемся уже и смотреть на оное, сколько можем, так и теперь в немногих речениях почтим [Его], величию же Естества уступим победу над всяким словом. Ибо и ангельские языки, каковы бы они ни были, и архангельские, даже в совокупном соединении со всею умною природою, не могут изобразить и малейшей части, не только что сравниться с целым.

А ты, если хочешь говорить или слышать о Боге, отрешись от своего тела, отрешись от телесных чувств, оставь землю, оставь море, сделай, чтобы воздух был ниже тебя, минуй времена года, их чинный порядок, украшения земли, стань выше эфира, пройди звезды, их чудеса, их благолепие, величину, пользу, какую доставляют целому, благоустройство, светлость, положение, движение и то, сколько имеют они между собою связи или расстояния. Пробежав все это умом, обойдя небо и став выше его, одною мыслию обозри тамошние красоты: пренебесные воинства, ликостояния Ангелов, начальства Архангелов, славу Господствий, председания Престолов, Силы, Начала, Власти. Миновав все сие, оставив ниже своих помышлений всю тварь, возведя ум за пределы сего, помысли Божие естество неподвижное, непревратное, неизменное, бесстрастное, простое, несложное, нераздельное, свет неприступный (1 Тим. 6:16), силу неизреченную, величину беспредельную, славу лучезарную, благо вожделенное [1690], красоту неизмеримую, которая сильно поражает уязвленную душу, но не может по достоинству изображена быть словом.