Читать онлайн «Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы». Страница 244

1. Лев возревет, и кто не убоится? Господь Бог глагола, и кто не проречет (Ам. 3: 8)? Сделаем пророческим начало слова и, предлагая свой совет и свои мысли о том, что полезно, в сотрудники для предстоящего дела возьмем богодухновенного Амоса, врачевавшего горести, подобные бедствиям, какие нас угнетают. Ибо во времена древние, когда народ оставил отческое благочестие, попрал точное исполнение законов и впал в идолослужение, сей самый пророк был проповедником покаяния, увещевая к обращению и угрожая наказаниями. О, как бы я желал хотя бы немного употребить той ревности, какую видим в сей древней истории! Только не дай Бог видеть окончания, соответственного бывшему тогда! Ибо тот непокорный народ, подобно упрямому и необузданному молодому коню, грызущему удила, не был обращен к полезному, но, совратясь с прямого пути, до тех пор бежал бесчинно и рвался из рук у возницы, пока, низринувшись в пропасти и стремнины, не потерпел за свое непокорство достойной гибели. Да не будет сего ныне с нами, дети мои, которых родил я благовествованием (1 Кор. 4:15), которых повил благословением рук! Напротив того, да будет слух ваш благосклонен, душа благопокорна, да приемлет с мягкостию увещания и да поддается говорящему, как воск – налагающему печать, чтобы от одной этой охоты и я получил утешительный плод своих трудов, и вы при отшествии [отсюда] похвалили как награду сделанное нами увещание! Что же это такое, что хочет показать слово, однако же, медля объявлением ожидаемого, надеждою слышания держит еще души в волнении?

2. Видим, братия, что небо запечатлено, чисто и безоблачно, производит ту унылую ясность воздуха, опечаливает тою чистотою, которой мы крайне желали прежде, когда в течение долгого времени, покрытое облаками, оставляло оно нас во мраке и лишало солнечных лучей. Земля, до крайней степени иссохшая, сколько неприятна на вид, столько тверда для возделывания и бесплодна, расселась трещинами и светящий луч принимает прямо в глубину. Обильные и неиссыхающие источники у нас оскудели, потоки больших рек иссякли: малые дети переходят их вброд и женщины переправляются через них с ношами. Многим из нас нечего пить, и мы терпим недостаток в самом необходимом для жизни. Мы новые израильтяне; нам нужен новый Моисей и его чудодейственный жезл (Чис. 20:11), чтобы и ныне ударяемые камни удовлетворили потребности жаждущего народа, чтобы чудные облака источили людям необычайную пищу – манну (Исх. 16:31). Убоимся того, чтобы голод и казни не сделали нас новою притчею для потомков. Видел я засеянные поля и много плакал об их бесплодии, пролил слезы, потому что не излился на нас дождь. Иные семена засохли до всхода, такими же остались в глыбах земли, какими закрыл их плуг; другие взошли несколько и, дав зелень, жалким образом увяли от зноя, так что ныне можно благовременно изменить [1615] евангельское изречение и сказать: делателей много, а жатвы нет и малой (ср. Лк. 10:2). Земледельцы, сидя на нивах и сложив руки на коленах (обыкновенное положение сетующих), оплакивают напрасно потерянные труды свои; посмотрят на малолетних детей и начнут рыдать; устремят взор на жен и зальются слезами; потрогают и пощупают сухие листья взошедших стеблей и громко зарыдают, как отцы, потерявшие сыновей, достигших цветущего возраста. Поэтому пусть и нам будет сказано тем же пророком, о котором упомянули мы незадолго пред сим в начале беседы! У него сказано: и Аз удержах дождь от вас прежде триех месяцев жатвы, и надождю на един град, а на един град не надождю; и часть едина надождится, и часть, на нюже не надождю, изсохнет; и соберутся два и три града в един пити воду и не насытятся, зане не обратистеся ко Мне, глаголет Господь (Ам. 4:7–8). Итак, познаем, что за отпадение и за нерадение насылает на нас Бог удары не с намерением сокрушить, но с желанием исправить, как и добрые отцы исправляют нерадивых детей: они раздражаются и восстают на юных, не о том помышляя, чтобы сделать какое-нибудь зло, но от детской небрежности и от грехов юности приводя к старанию. Смотрите, как множество наших грехов самый климат лишило его естественных свойств и во временах года произвело необычайные перемены. Зима при сухости своей не имела обычной ей сырости, но оковала льдом и иссушила всю влагу и прошла без снегов и дождей. Опять и весна, хотя показала одну часть отличительных своих признаков, а именно теплоту, но не приобщалась влажности. И зной, и стужа, небывалым доселе образом преступив пределы, назначенные природе, немилосердно согласившись вредить нам, лишают людей пропитания и жизни. Какая же причина сего беспорядка и замешательства? Что это за переворот времен? Исследуем это как имеющие разум; рассудим как разумные. Разве нет Правителя вселенной? Ужели наисовершеннейший Художник – Бог – забыл Свое домоправление? Неужели Он лишен власти и могущества? Или имеет ту же крепость и не утратил державы, но стал к нам жестоким и крайнюю благость и попечение о нас изменил в человеконенавидение? Никто здравомыслящий не скажет сего. Напротив того, ясны и очевидны причины, по которым поступает с нами не по обыкновению. Сами берем, а других не снабжаем; хвалим благотворительность – и отказываем в ней нуждающимся; из рабов делаемся свободными – и не имеем жалости к подобным нам рабам; будучи голодны, насыщаемся, а мимо того, кто скуден, проходим; имея у себя нескудного подателя и распорядителя имуществ – Бога, стали мы скупы и необщительны с бедными. Овцы у нас многоплодны, но нагих больше, чем овец; кладовые затеснены множеством хранимого в них, а утесненного не милуем. За сие-то и Бог не отверзает руки Своей, потому что мы заградили братолюбие. За сие-то и нивы сухи, потому что охладела любовь.

3. Голос молящихся [1616] раздается напрасно и рассевается в воздухе, потому что и мы не слушали умоляющих. Да и какая у нас молитва, какое прошение? Вы, мужи, за исключением немногих, проводите время в куплях; а вы, жены, прислуживаете им в трудах для мамоны. Немногие уже остаются здесь со мною и на молитве; но и у тех отяжелела голова; они зевают, непрестанно оборачиваются и наблюдают, скоро ли псалмопевец окончит стихословие и скоро ли они освободятся из церкви, как из узилища, и от молитвы, как от неволи. А эти малолетние дети, оставившие книги свои в училищах и соединяющие голос свой с нашим, как бы находят для себя в этом занятии более отдых и забаву, обращая в праздник нашу скорбь, потому что на некоторое время освобождаются от докучливого наставника и от заботы об уроках. А множество людей совершенного возраста и опутанный грехами [1617] простой [1618] народ беспечно, свободно и весело ходит по городу, тогда как они-то носят в душах своих причину зол, они-то навлекли и произвели сие бедствие. Спешат и собираются на исповедание несмысленные и непорочные младенцы, которые не были причиною скорбей и не имеют умения или способности молиться по обычаю. Выступи на средину ты, оскверненный грехами; ты припадай, плачь и стенай; а младенца оставь делать свойственное его возрасту. Для чего ты, обвиняемый, скрываешься и представляешь к ответу не подлежащего ответственности [1619]? Разве Судия обманывается, что выводишь за себя подложное лицо? Конечно, и младенцу надлежало быть, но с тобою, а не одному.

Смотри, и ниневитяне, раскаянием умилостивляя Бога и оплакивая грехи, какие обличал Иона, спасенный из моря и кита, не младенцев одних определяли на покаяние, между тем как сами продолжали жить в роскоши и забавах; напротив того, согрешивших отцов прежде других смирил пост, на отцов легло наказание, а младенцы плакали поневоле, как бы вдобавок, чтобы печаль овладела всяким возрастом, и сознающим, и не сознающим себя: первым – по произволению, а последним – по необходимости. И Бог, видя такое их смирение, что сами себя осудили на чрезмерные мучения всякого рода, умилосердился над страданием, освободил от наказания и даровал радость плакавшим благосознательно (Иона. 3:3-10). Какое согласное покаяние! Какая мудрая и единодушная скорбь! И неразумных не оставили изъятыми от наказания, но и их заставили вопиять по нужде; теленок разлучен был с коровой, агнец отогнан от материнского сосца; грудное дитя не в объятиях было родительницы. В особых местах находились матери, в особых дети. Все отвечали и отзывались друг другу жалобными голосами. Голодные дети искали источников молока; матери, терзаемые естественною жалостию, сострадательными голосами призывали к себе свои порождения. Столько же голодные младенцы надрывались от самого сильного плача и бились; у родивших естественными страданиями уязвлялось сердце. Посему-то Богодухновенное слово [Писания], предав покаяние их письменам, сохранило в общий урок для жизни. У них плакал старец, рвал и терзал седые свои волосы. Еще сильнее рыдал юный и цветущий возрастом. Воздыхал бедный; и богатый, забыв о роскоши, учился злостраданию как делу благоразумному. Царь их блистательность свою и славу изменил в бесславие, сложив с себя венец, посыпал голову пеплом; свергнув с себя багряницу, облекся во вретище; оставив превознесенный и пышный престол, в жалком виде влачился по земле; отринув свойственные ему царские увеселения, плакал вместе с народом; стал одним из простолюдинов, когда увидел, что прогневан общий всех Владыка.