Читать онлайн «Святитель Василий Великий. Книга 1. Догматико-полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы». Страница 233

1. Слышали вы слова апостола, с которыми обращается он к фессалоникийцам, предписывая закон для всей жизни? Ибо хотя учение преподавалось всякий раз в зависимости от обстоятельств, польза же от него простирается на всю человеческую жизнь. Всегда радуйтеся, говорит он, непрестанно молитеся. О всем благодарите (1 Фес. 5:16–18). Что значит радоваться? Какая от того польза? Как возможно исправлять непрестанную молитву и воздавать за все благодарение Богу? Об этом, по мере возможности, поговорим несколько после. Предварительно же нужно нам разобраться в том, что возражают противники, клевеща, что предписанное законом невозможно. Они говорят: «Что за добродетель – проводить день и ночь в излиянии души, веселясь и радуясь? Да и как возможно успеть в этом, когда окружают нас тысячи не от нас зависящих зол, которые производят в душе неизбежное уныние и в которых радоваться и благодушествовать еще более невозможно, нежели сожигаемому не чувствовать боли и пронзаемому не мучиться?» А может быть, иной и из окружающих нас здесь, болезнуя сею немощию рассудка, в извинение своих грехов (Пс. 140:4) представляет такие же предлоги; по причине своего нерадения о соблюдении заповедей думает обратить сие в укоризну законодателю, что предписывает невозможное. И он говорит: «Как можно мне всегда радоваться, когда причины радости не в моей власти? Ибо то, что производит радость, вне нас, а не в нас; например, прибытие друга, свидание с родителями после долговременной разлуки, находка денег, почести от людей, восстановление здоровья после тяжкой болезни и прочее благоденствие жизни: дом, всем изобилующий, сытный стол, дружелюбные сообщники в веселии, доставляющие удовольствие звуки и зрелища, здоровье близких, благоуспешное течение жизни их во всем прочем, потому что прискорбны не только нас самих постигающие огорчения, но и те, которые опечаливают друзей и родных. А потому все это необходимо для составления радости и веселья души. И сверх того, когда случается видеть падение врагов, поражение злоумышляющих, вознаграждение благодетелей и, одним словом, когда ни настоящие, ни ожидаемые затруднения нимало не возмущают жизни нашей, тогда может быть радость в душе. Итак, для чего же дана нам заповедь, исполнение которой не в нашем произволении, но бывает следствием других причин? Да как и молиться буду непрестанно, когда телесные нужды необходимо обращают на себя помышление души и невозможно, чтобы мысль в одно и то же время делилась между двумя заботами?

Как можно всегда и за все благодарить Бога

2. Но мне повелевают и благодарить за все. Ужели благодарить, когда меня мучат, издеваются надо мною, растягивают меня на колесе, выкалывают мне глаза? Ужели благодарить, когда ненавистник наносит мне бесчестные удары, когда цепенею от стужи, когда мучусь голодом, когда привязан я к дереву, когда вдруг я лишился детей или и самой жены, когда от кораблекрушения внезапно потерял достаток, попался на море разбойникам или на суше грабителям, когда я в ранах, оклеветан, стал нищим, живу в темнице?» Все сие и еще многое другое собирают вместе обвиняющие законодателя, думая обратить в оправдание своим грехам ту клевету, что предписанное нам невозможно. Что же скажем на сие? То, что апостол имеет в виду другое и пытается души наши вознести с земли на высоту и ввести в небесный образ жизни. Они, не постигая великой мысли законодателя, в телесных страстях, как черви около грязи, обвиваясь около земли и плоти, требуют возможности исполнять апостольские предписания. Апостол же приглашает всегда радоваться не всякого, но того, кто подобен ему самому, не живет уже во плоти, но имеет живущего в себе Христа (Гал. 2:20); потому что общение с высочайшим из благ никак не допускает сочувствия к тому, что беспокоит плоть; но хотя бы и рассекаема была плоть, расторжение связи остается в страждущей части тела, распространение же боли не может доходить до разумной силы в душе. Ибо если, по апостольскому совету, умертвили мы уды, яже на земли (Кол. 3:5), и носим мертвость Иисусову в теле (2 Кор. 4:10), то необходимо, чтобы удар, нанесенный умерщвленному телу, не доходил до души, которая отрешена от общения с ним. Также бесчестия, потери и смерть ближних не будут восходить до ума и возвышенность души низводить до сочувствия со здешним. Ибо если так будут со тщанием рассуждать подвергшиеся неприятностям, то не причинят они скорбей другому, потому что и сами беспечально переносят приключившееся с ними. Если же живут по плоти (Рим. 8:13), то и в этом случае не причинят скорби, но будут признаны жалкими, не столько по тесноте своих обстоятельств, сколько потому, что избрали для себя не то, что должно. Вообще, душа, однажды объятая влечением к Создавшему и привыкшая увеселяться тамошними красотами, от сменяющихся плотских страданий не утратит своей радости и благодушия, но скорбное для других увеличит ее веселие. Таков был апостол, который благодушествовал в немощех, в скорбех, во изгнаниих, в бедах, хвалился своею нищетою, находясь во алчбе и жажди, в зиме и наготе, во изгнаниях и теснотах (2 Кор. 6:4; 11:27); от чего другие скорбят и отрекаются от жизни, при том апостол радуется. Поэтому не понимающие апостольской мысли и не разумеющие, что он призывает нас к жизни евангельской, дерзают обвинять Павла, будто предписывает нам невозможное. Но пусть узнают, сколько Божией великодаровитостию дано нам поводов разумно радоваться. Мы из небытия приведены в бытие, сотворены по образу Создавшего, имеем и ум, и слово, которые составляют совершенство нашей природы и которыми познали мы Бога. Тщательно же изучая красоты творения, по оным, как по некоторым письменам, уразумеваем великий Божий о всем Промысл и Божию премудрость. Мы имеем способность различения доброго и дурного; самою природою научены избирать полезное и отвращаться вредного. Будучи отчуждены от Бога грехом, снова призваны мы к общению [с Ним], освобожденные кровию Единородного от бесчестного рабства. А надежда воскресения, а вкушение ангельских благ, Царство на небесах, обетованные блага, превосходящие силу разумения и слова!

3. Как же всего этого не признавать достаточною причиною к непрекращающейся радости и к непрестанному веселию, а, напротив того, думать, что тот, кто пресыщает чрево, забавляется звуками свирели, возлежит на мягком ложе, тот один проводит жизнь, достойную радости? А я бы сказал, что имеющим ум прилично – о таковом [человеке] плакать, ублажать же должно тех, которые настоящую жизнь проводят в надежде будущего века и настоящее обменивают на вечное. Соединившиеся с Богом, хотя пребывают в пламени, как три отрока в Вавилоне (Дан. 3:21), хотя заключены вместе со львами (Дан. 14:30), хотя поглощены китом (Иона. 2:1), должны и нами быть ублажаемы, и сами проводить жизнь в радости, не скорбя о настоящем, но увеселяясь надеждою на уготованное нам впоследствии. Ибо думаю, что добрый подвижник, однажды вступив на поприще благочестия, мужественно должен переносить удары противников в надежде славы – быть увенчанным. И упражняющиеся в телесных подвигах в палестре [1577], привыкшие к трудам ратоборства не теряют духа от боли удара, но продолжают борьбу с противником по причине желания, чтобы их провозгласили победителями, презирая настоящие труды. Так и у ревнителя добродетели, хотя встретится что-либо трудное, не омрачит сие радости, потому что скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование, упование же не посрамит (Рим. 5:3–5). Посему тот же апостол и в другом месте повелевает нам в скорби быть терпеливыми и радоваться упованием (Рим. 12:12). Итак, надежда является [1578] [причиной того], что радость обитает в душе добродетельного. Но сей же апостол заповедует нам, что должно и плакати с плачущими (Рим. 12:15).

И когда он писал к галатам, то плакал о врагах креста Христова (Флп 3:18). И нужно ли говорить, что Иеремия плакал (Плач. 1:1 и далее), что Иезекииль, по повелению Божию, писал плач о князьях (Иез. 19:1) и что многие святые предавались плачу? Горе мне, мати!.. вскую мя родила еси? (Иер. 15:10). И: у люте мне… яко погибе благочестивый от земли, и исправляющаго в человецех несть; и: у люте мне! понеже бых аки собираяй сламу на жатве (Мих. 7:2, 1). И вообще, исследуй гласы праведных, и если только найдешь, что кто-нибудь из них издает плачевный глас, то убедишься, что все они оплакивают мир сей и эту бедственную в нем жизнь. Увы мне, яко пришельствие мое продолжися (Пс. 119:5), ибо желание имеет разрешитися и со Христом быти (Флп. 1:23); потому огорчается продолжением сего пришельствия как препятствием к радости. Давид же и в песнях оставил нам плач о друге Ионафане, в котором оплакивал вместе и врага своего. Болезную о тебе, брате мой Ионафане!.. и: дщери Израилевы, плачите по Сауле! (2 Цар. 1:26, 24). Саула оплакивает как умершего во грехе, а Ионафана как человека, который во всю жизнь был с ним в тесной дружбе. И нужно ли говорить о чем другом? Сам Господь плакал о Лазаре (Ин. 11:35), плакал и о Иерусалиме (Лк. 19:41) и ублажает скорбящих (Мф. 5:4) и в другом месте – плачущих (Лк. 6:21).