Читать онлайн «Преподобный Феодор Студит. Книга 3. Письма. Творения гимнографические. Эпиграммы. Слова». Страница 232

11. Когда отцы сказали и произнесли это и словно бы божественным помышлением получили удостоверение в своем предприятии, они, взявшись за гроб и поднявшись на корабль, радостно пустились в плавание, распевая на море благодарственные гласы и другие песнопения. Ибо кто расскажет о совершавшемся тогда, кто передаст наслаждение, радость и прочее ликование? Наверное, и море тогда возвеселилось, и стези морские и волны издали сла дчайший звук, и все плавучие и водные существа заплясали при приближении корабля, ибо они видели ту добрую поклажу, несомую морскими водами и сопровождаемую и освещаемую лампадами и охраняемую легким ветром. Когда же они пристали к берегу, можно было видеть сбежавшуюся толпу иноков, окруживших гроб и воспевавших одновременно погребальные и благодарственные песнопения, ведь они стекались, как будто на общее торжество и всенародный праздник, не только ближние, но и издалека и с большого расстояния, не только иноки, но и мирские, и светские, и клирики, и миряне, и всякий, так сказать, род сбежался, каждый отдавая должное торжеству: излиянием мира и светом лампад они умащали даже воздух и, быть может, являли побежденным даже сияние солнца.

12. Когда же они уже собрались нести гроб и доставить его к храму, построившись в ряды и одни шествуя впереди, другие позади, а третьи, как и положено, вровень, то до времени положили его с великой честью в правом притворе храма, там, где внутри лежат и мощи мучеников. Тогда и царица августа, и придворные щедро почтили останки святого, одни придя лично, а другие – послав для приветствия разнообразные благовония. Патриарх же, поскольку питал к нему большее влечение [(это был славный Мефодий)][2034], взяв с собой весь церковный клир, прибыл, чтобы лично увидеть отца, и совершить погребение своими руками, и со всем тщанием прислуживать при нем. Приблизившись к святым мощам, он приник к ним губами и глазами, а прежде всего сердцем, обнимая каждую часть их и молитвенно лобызая. Ибо это священное тело можно было видеть совершенно целым, невредимым и нетронутым, сохраняющим соединение и строение членов, – и от него исходило некое благоухание и как бы сиял несказанный свет[2035]. Поэтому ради чести его и для удостоверения большей любви они, сняв истлевшие одежды, облачили его в другие, новые и священнолепные ризы, потому что стекающееся множество целых два дня не позволяло предать святого погребению и скрыть от них столь блистательный, прекрасный и сладостнейший лик.

13. Но пусть слово подождет и немного повременит с положением, пока не изложит и происшедшего с божественным Иосифом, каким образом и тот был перенесен и сподобился такого же, как у отца, в тот же день и внесения, и положения. Так вот, этот священный муж, получивший архиерейство в награду за добродетель, бывший во всем братом доброго отца, украсивший престол Фессалоникийской церкви, мужественно, как никто другой, явивший многие деяния, многие испытания, выстоявший в трудах за добродетель, многую вынесший стойкость в бедствиях, под конец был осужден еретиками на ссылку и заточение. Он, проведя в заключении немалое время и преодолев множество скорбей, умер где-то в фессалийском захолустье, и ему не досталось даже погребения, как должно, и тело его не обрело земли для положения, как следовало бы. Итак, он лежал где-то заброшенный и кинутый в заросшее и влажное место, ибо из-за произраставших там растений, а также проливных дождей, снедавших и кости, и плоть, и все остальное, оказалось, что от него едва сохранились немногие останки. Ибо так, наверное, решили ругатели – бросить его совершенно без попечения и даже после смерти не мириться с ним и не пожалеть и не посочувствовать достойному жалости и сочувствия. После того как он двенадцать лет таким образом истлевал от непогоды, упомянутым Афанасию и Навкратию еле-еле удалось тайком и скрытно собрать его тело – немного костей и малую толику праха – и положить в раку. Ибо им нельзя было, пока еще преобладала еретическая сила, перенести святого оттуда, чтобы, если бы их поймали, у них не отобрали даже те мощи, что они собрали, и не покарали бы их жестоко. А когда они получили разрешение и нашли подходящее время, тут они взялись и доставили, как надлежало, и с почестями внесли его с блестящим сопровождением. И обрати внимание на предусмотрительность и разумение отцов – ведь они отнесли обоих в монастырь в тот же день, в одно и то же время, так что получилось, что великий Феодор с моря, а архиерей Иосиф с суши и от западной страны сошлись вместе и сподобились равного и одинаково почетного перенесения и положения. Ибо надлежало, чтобы те, у кого всё было общее, и жизнь, и подвижничество, и исповедничество, и братская близость и единодушие, обрели и общую гробницу, и равночестное и одинаковое погребение. Если же один полагается целым, а другой – с недостающими частями, то это оставим судам Божиим, Который, многообразно направляя наши дела, не позволит пропасть ни одному волосу с нашей головы, но вновь восставит нас в целости, нетленными, нестареющими, всецело божественными и превратившимися лучшим превращением. И отцы наши, преображенные всем этим, сподобятся гораздо более высокого и удивительного восстановления и боговидного изменения тел, но это будет с ними в грядущем.

14. Теперь же пусть слово вернется к тому повествованию, которое оно оставило выше, ибо так оно и пропущенное доведет до конца, и в подробностях изложит то, что касается проводов и положения. Когда священный отец, многообильный и богодарованный, был облачен в те новые ризы, как я сказал немного раньше, всё собравшееся множество пребывало возле мощей и целых два дня находилось рядом с ними, и не оказалось никого из жителей столицы, кто не присутствовал бы там, чтобы увидеть священное тело и приобщиться к благодати от него. Посему, в то время как происходило торжество, столь желанное для всех, а особенно для прибывающих монахов и учеников отца, соуслаждавшихся духом, у которых и влечение сильнее, и усердие больше, и собрание как нельзя более приятно, – сам божественнейший патриарх в присутствии всех, собственными руками подняв преподобного, полагает его в гробницу и закрывает священное тело, а тут же и мощи брата Иосифа предает той же могиле, которая раньше содержала внутри премудрого Платона (а вы знаете, что он приходился им обоим дядей) ныне же, как и положено, получив и их, во всем равночестных и единонравных, стала могилой всех троих, и знаком, и вместилищем, и чем другим, как не многообильной и неистощимой сокровищницей? Ибо так, конечно, отцы сочли полезным и так порешили оба – вместе быть скрытыми под одним и тем же камнем и положенными вкупе друг с другом, не только ради природы и происходящей от нее близости, но гораздо более ради добродетели и сопряжения через нее. И теперь гробница, стоящая поблизости от мученических мощей, которые были обретены там по некоему божественному явлению, доставляет нам, приходящим, многую благодать и многую пользу подает приближающимся [к ней]. Ибо мы, словно видя самих божественных отцов, так приходим денно и нощно к мощам, так вглядываемся очами в священные их образы, написанные на гробнице, получая очищение вместе и души, и тела и принимая щедрые благодеяния.

15. Итак, и вы не переставайте, божественнейшие отцы и наши попечители и предстатели, надзирать за нами, и блюсти, и умилостивлять за нас Бога, чтобы, кроме всего остального, мы были и оберегаемы вами, и спасаемы, и ведомы к лучшему. Если же мы и окажемся там же, да примете нас, и возьмете к себе, и поселите в небесных чертогах, ибо твои заверения и твои обетования, честнейший отче и пастыреначальник Феодор, – всегда помогать нам, защищать, предстательствовать как за собственных чад и исполнять прошения, которые мы приносим во спасение. Ведь нам ведома твоя забота и любовь к нам; мы знаем силу твоего покрова и богатое заступничество; мы знаем и уверены, что ты станешь для нас всем, и богатством, и славой, и хвалой, и путеводителем, и наставником, и учителем, и всё, что извилисто, выпрямишь, и шероховатое сделаешь гладким, и выровняешь путь, ведущий на небеса, и приблизишь к нам Бога, Которого ты – посланник, и помощник, и служитель, и благой примиритель. И да будет нам, о предивнейший из отцов, благодаря тебе избрать лучшее и полезное, пренебрегая всем чувственным и преодолев всё, подверженное превратности и перемене. Ибо так мы и воспримем вечно пребывающее и так остановимся в стремлениях, достигнув предела желаний и обретя Бога, найти и стяжать Которого есть высшее из благ. Ибо тогда мы справим и истинное торжество, и возвеселимся вечной радостью, и просветимся светом изначальной и блаженной Троицы, и узрим или получим постижение Бога, яснее созерцая славу Отца и Сына и Святого Духа, познавая и понимая беспредельное и простое единение Трех Беспредельных, ведь постижение наше будет не сквозь стекло и не в тенях и намеках (ср. 1 Кор. 13:12), но мы беспримесным умом встретимся с самой истиной, с самим первоисточником, осязая незримое и вступая в то, что превосходит знание и постижение. Ведь он[2036] не будет тогда разнообразным и многовидным и разделяющимся на много частей, но простым и единовидным и вмещающим только Бога и всецело Его, когда он по благодати станет и богом через причастность и, бог по благодати, непосредственно соединяясь с Богом по природе, стяжает в меру добродетели и восхождение, или обожение, и устойчивость и порядок клира и обители, а эти вещи, которых много, должны все быть исполнены и уделены каждому сообразно достоинству и причастности к лучшему. Да будет и нам в них часть, и да унаследуем горнее Царство во Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же слава и держава с Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков, аминь.