Читать онлайн «Один в джунглях. Приключения в лесах Британской Гвианы и Бразилии». Страница 42

Это была адская работа. Да еще на каждом шагу нас подстерегали всякие неожиданности. Тонкие молодые деревца дюйм или два толщиной тупили лезвие мачете. От этой рубки перенапрягались все мускулы от кисти до плеча, словно вы рубили железные прутья. Стоило ударить с размаху по какому-нибудь толстому мясистому растению, как в лицо с силой летели брызги вонючего красного сока и целый ливень серебристых хлопьев. Однако у Чарли дела шли лучше, чем у меня. Ползучие растения, за которые я то и дело цеплялся, почти не беспокоили его. Шипы и колючки, которые рвали мне сапоги, ни разу не поранили его босых ног, и, пожалуй, только острая трава причиняла ему некоторые неприятности.

Он все время повторял, что полоса этих непроходимых зарослей неширока и что Мапуэра уже где-то совсем рядом. Но мы прорубались сквозь этот ад целую вечность, а впереди не было никакого просвета. Вдруг я поскользнулся и свалился в какую-то неглубокую ложбину, оказавшись по колено в затхлой воде среди целого леса папоротников. Прорубаться сквозь них было легче, чем карабкаться наверх. Я отправился по этому извилистому руслу и вскоре неожиданно вышел к краю чаши. В просветах между деревьями я увидел свинцовое небо, и в лицо мне подул легкий ветерок. Там, где лесная чаща редела, начинались густые заросли камыша и тростника. Их сине-зеленые верхушки мягко колыхались на фоне хмурого неба.

Здесь начинались болота, но двигаться было сравнительно легко. Мы совсем не видели, куда идем, и должны были определить направление. Прорубив в тростниках широкий проход, мы старались выйти из низины на более высокий участок и вскоре добрались до твердого грунта. Тростник здесь рос отдельными пучками во влажных понижениях, и теперь сквозь треск стеблей, ломавшихся под нашими ногами, я уже мог различать громкие голоса птиц. Когда мы вышли на широкое открытое пространство, все вокруг загудело от хлопанья бесчисленных крыльев, и серое небо совсем потемнело, когда в воздух поднялись тысячи птиц.

Такого количества птиц я еще никогда не видел. Тускло поблескивала цепочка небольших озер, а дальше, всего в какой-нибудь миле отсюда, кипел вздувшийся, покрытый пеной бурый поток — это была Мапуэра. Когда мы двинулись через это пространство, птичий гомон стал еще оглушительнее. Дикие утки и бакланы тучами взмывали вверх, а затем низко проносились над поблескивающей, влажной землей. Из заросших камышом озерков с хриплыми криками подымались тысячи аистов и кружились в небе, словно снежные хлопья и розовые пушинки, которые гонит ветер. Шум крыльев и громкие крики оглашали окрестности, а затем огромные стаи птиц потянулись на юг, низко летя над Мапуэрой, и вскоре скрылись из виду. Все затихло, и только было слышно, как вздыхает тростник, да мерно плещет вода…

Ветер шевелил листья пальм, окаймлявших озера. Здесь были самые разнообразные виды пальм: кокоритовая, туру, акьюру, аварра и широколистная трули. Стройные маниколы грациозно склонились над самой водой, укрыв в своей тени гигантские плавающие лилии и другие водяные растения. Мы обогнули самое крупное из озер и направились к бурной Мапуэре. В тростниковых зарослях стремительно носились маленькие птички. Сверкающие яркие комочки — красные, зеленые, желтые, черные — настоящие живые драгоценности на темно-зеленом и буром фоне среди пятнистых теней. Широкая река текла в низких илистых берегах и была усеяна множеством мелких островков со стройными восковыми пальмами.

Мы устроили лагерь на берегу выше илистой поймы, радуясь возможности немного отдохнуть. Больше всего нас заботила постройка плота, но сначала надо было как следует подкрепиться. Река вздулась, и казалось, что опять вот-вот мог начаться дождь. Тучи на небе все темнели, духота становилась гнетущей и воздух зловеще неподвижным. Мы принялись сооружать плот в том месте, где деревья близко подступали к берегу, оттесняя заросли тростника. Для этого мы выбрали стволы уаллабы и крэбвуда, скрепив их поперечными бревнами, связанными гибкими лианами. Из шестов мы сделали навес и покрыли его листьями трули, а на плот набросали толстый слой листьев и травы. На одном конце отгородили нечто вроде миниатюрного загона, служившего нам багажным отделением. На борта его можно было положить уставшие ноги. Из молодого дерева мы вырезали широкое рулевое весло, прочно прикрепили его к плоту и взяли с собой целую кучу крепких шестов.

Течение Мапуэры было быстрым, и ее уровень мог еще подняться. Поэтому мы покрепче привязали плот двадцатипятифутовым остатком манильского каната. После полудня работа была закончена, и мы подтащили плот к берегу, к самой воде. Теперь надо было запастись свежим и копченым мясом, а по возможности и фруктами. Среди влажного мха валялись орехи сури и шелуха орехов кастанья. У края леса росли саподилльи и бананы с зелеными плодами, а на одной маленькой полянке мы обнаружили дикий сахарный тростник. Потом нам удалось подстрелить оленя. Мы разделили его тушу на четыре части, погрузив на плот вместе с двумя гроздьями бананов и маленькой кучкой орехов. Чарли выкопал из грязи несколько плоских камней, чтобы можно было раскладывать костер на плоту, и мы насобирали сухих дров. Когда все было погружено, мы разожгли огонь на берегу, чтобы закоптить часть оленины, пока ее не испортили мухи. Но тут начался дождь, и костер погас.

Низко, почти над самыми деревьями, нависли черные тучи. Стало совсем темно. Мы перебрались на плот и отвязали причальный канат. В это время раздался страшный удар грома. Начиналась гроза. Небо прорезала молния, зашумел тростник, закачались верхушки деревьев. По воде пробежала легкая рябь. Но потом сила ветра начала угрожающе нарастать, пока его громкий вой не заглушил наших голосов. В воздухе замелькали обрывки пальмовых листьев и тонкие веточки. Деревья клонились под бешеными порывами ветра, а через бревна плота катились бурые волны.

Дождь превратился в шипящий ливень. Раздался еще один оглушительный удар грома, и потом снова клубящиеся облака разорвала молния. Потоки косого ливня хлестали что есть силы, с корнем вырывая тростник или прибивая его к земле. Сквозь завесу дождя ничего нельзя было разглядеть уже в нескольких ярдах. Вой ветра почти заглушал громкие крики птиц, улетающих от реки. Река вздувалась на глазах, заливая пойму. Вода уже окружала плот со всех сторон, и его несло к крутящемуся водовороту.

Мы как могли орудовали шестами. На нас давно уже не было сухой нитки, первый же порыв бури промочил нас до костей. Уровень реки все поднимался. Жадный поток заливал корни деревьев, ломал ветки. Волна подняла плот и в хаосе грязной пены понесла к середине реки. Поток подхватил его, завертел, и набежавшая крутящаяся волна смыла почти все шесты и запас топлива вместе с орехами, олениной и фруктами. Почти вся трава, служившая нам подстилкой, тоже была смыта, и на один страшный миг мне даже показалось, что волна уносит наше оружие и тюки, хотя я принял все меры предосторожности, связав все веревкой и прочно прикрепив к бревнам.