Читать онлайн «Раджниш Ошо». Страница 33

Восток развивал медитативные методы. Запад медитацией не занимался, но разрабатывал методы психотерапевтические. Чтобы заинтересовать западного человека медитацией, чтобы приблизить восточное мышление к западному, нужно взять что-то у одного и что-то у другого. Нельзя опираться исключительно на восточное, непременно нужно включить и что-то западное...

Моя мечта - полное слияние Запада и Востока. Земля одна, она должна быть единой не только политически, но и духовно» [«А»].

Отношение к традиции. Раджниш неоднократно враждебно высказывался о традиционных религиях: «Мы делаем революцию... Я жгу старые писания, крушу традиции... Стреляйте в меня, но я не обращусь в вашу веру».

Журналисты Запада в 1980-х гг. часто пытались найти параллели между тем, что случилось в Джонстауне (где произошло массовое самосожжение приверженцев харизматического культа), и движением, растущим вокруг Бхагвана: «Может ли подобное случиться снова?» - спрашивали они. Бхагван рассматривал ортодоксальные религии как антижизненные, как ориентированные к смерти. На его взгляд, ужас Джонстауна был выходом жизненегативного отношения, увековеченного установленными религиями.

Бхагван следующим образом реагировал на джонстаунский феномен: «Я мог бы подобное этому сказать обо всем мире: вы не имеете права осуждать Джонса, потому что это то, чему все ваши Церкви и все ваши храмы учили в течение многих веков. Преподобный Джонс умер в американском образе жизни, скоро и быстро - это все. Только я могу осуждать его... потому что я учу жизни». Бхагван говорил, что он учит своих учеников тотально отличному виду смерти - смерти Я, как учили Будда и Иисус и все другие просветленные существа Востока и Запада. «Я для смерти ума, но не тела», - говорил он. «Я говорю, умирайте каждое мгновение: умирайте к прошлому; поймите, что каждое мгновение есть новое рождение. В этой свежести вы будете связаны с Богом».

Многие аспекты философии Раджниша представляют жизненную историю человека, который пережил смерть Я, преодоление ума и реализацию того, что является реальным. Его сострадание к окружающим его человеческим существам так сильно и проникновенно, как и его страсть к истине. Он преодолевает сверхъестественное состояние, чтобы разделить опыт и радость своего собственного пробуждения с любым, кто готов слушать, с любым, кто утомлен ото сна и разрушил иллюзии сновидений.

По мысли Ошо, большинство из нас живет в рамках времени, в воспоминаниях о прошлом и в раздумьях о будущем. Мы очень редко соприкасаемся с настоящим, не имеющим никакого отношения ко времени: так бывает в мгновения восторга неописуемой красотой или в минуты неожиданной опасности. Такие ощущения человек испытывает на свидании с любимыми или от неожиданного сюрприза.

Очень немногие способны освободиться от ограничений времени и ума, амбиций и соперничества, дабы жить в мире вечности. Из этих немногих лишь некоторые попытались передать свой опыт людям: Лao-цзы, Гаутама Будда, Бодхидхарма, а также современники: Георгий Гурджиев, Рамана Махариши, Джидду Кришнамурти. Соотечественники считали их чудаками и сумасшедшими при жизни; а после смерти их стали называть «философами». С течением времени они превратились в легенды: их воспринимали не как обычных людей из крови и плоти, а скорее как мифологических героев, воплотивших наше коллективное желание покончить с мелочностью и банальностью, с бессмысленностью нашей каждодневной жизни.

Раджниш категорически отвергал религиозные институции: не удивительно, что во многом по результатам наблюдения за его движением эксперты сформулировали термин «тоталитарные секты». Хотя, замечу, что граждане (участники) реальных тоталитарных обществ крайне редко массово осознают это трагичное обстоятельство - они счастливы по-своему. Точно так, как было вполне счастливо население сталинского СССР или сегодня вполне удовлетворено жизнью «общество чучхе» в КНДР.

Ошо констатировал: «Истинно религиозный человек не может быть христианином, индуистом, буддистом. Религия абсолютно бесполезна. Ну какая польза от храма? Какой прок от мечети? Зачем нужны церкви?» [«ПЛ»]. Или: «Если эта земля хоть когда-нибудь достигнет истинной религиозности, то тогда мы перестанем учить христианству, индуизму, мусульманству, буддизму - ибо это один из самых тяжких грехов на свете».

Он очень жестко подмечал логические несоответствия, присущие «мировым религиям»: «Христианство бросает вас в ад навечно. Такое абсурдное предположение! Христианство признает только одну жизнь. За одну жизнь сколько грехов вы можете совершить?

Если вы постоянно день и ночь совершаете грехи в течение семидесяти лет, с первого до последнего дня, как постоянный грешник, то и тогда вечное наказание не может быть оправдано. Вечное наказание... навсегда? Этому не будет конца! И я не думаю, что вы совершаете грехи постоянно, каждый момент. Человек может совершить несколько грехов... может отправиться в тюрьму года на четыре, на пять лет; это может быть оправдано. Но вечный ад?

Итак, они эксплуатируют ваш страх, страх ада, и алчут наслаждений на небесах. Вот весь их шаблон воздействия на человеческий ум» [«Б», т. 1, кн. 1].

Ошо пытался найти способ прожить жизнь вне времени, в единственном подлинном измерении - в настоящем. Он называл себя «истинным экзистенциалистом», посвятив жизнь тому, чтобы пробудить у других стремление к поиску, к поиску выхода из мира прошлого и будущего, к обретению мира вечности.

Он был воинственным нонконформистом: по убеждению Ошо, «все так называемые махатмы и святые - просто трусы. Я ни разу не встречал махатму - индуистского, исламского, христианского или буддийского, про которого можно было бы сказать, что он по-настоящему мятежный дух. Но если в тебе не живет бунтарь, ты не религиозен. Мятеж - вот подлинная основа любой религии» [«А»].

И уточняя: «Я предлагаю образ жизни, а не догматы для поклонения. Вы можете заметить в моих словах мятежный дух, но никогда не найдете в них призыва к революции» [«А»].

Джайнизм и предрассудки [«Б», т. 2, кн. 1]. Ошо рассказывал (иллюстрируя ограниченность философии джайнов «Не убий ни одно живое существо») про одного своего знакомого, который жил в джайнской колонии.

Джайны стремятся жить вместе, поскольку не хотят смешиваться с более низкими человеческими существами. Они наивысшие человеческие существа, самые чистые, самые религиозные. Там он сказал мне: «Я покажу вам нечто, что удивит вас». Он провел меня в одну из своих комнат, открыл окно и сказал: «Посмотрите».

Там была, по меньшей мере, сотня коек без всяких матрасов на них, и сто человек пытались уснуть на этих голых койках. Я сказал: «В чем дело? Почему у них нет матрасов и почему у них нет подушек? Им же неудобно; видно же, как они крутятся и вертятся».

Он сказал: «Вы на самом деле не понимаете того, что видите. Здесь есть нечто большее; эти люди наняты джайнами».

Я сказал: «Наняты? Для чего?»

Он сказал: «Чтобы спать на этих койках».

Я сказал: «Но какой во всем этом смысл?»

Он сказал: «Смысл в койках...»

В Индии, в жарких странах очень легко растут насекомые всех видов - и, в частности, клопы. Клоп - паразит. Из- за своей философии ненасилия джайны не могут убивать их. Они не могут убивать их, но если на этих койках никто не спит, клопы умрут - вот поэтому они и нанимают людей. Им платят пять рупий за ночь: они спят на койке, полной клопов, и те всю ночь пьют их кровь.

Что же это за бизнес? Они спасают клопов, - но что сказать об этих бедных людях? Они об этом не думают. Люди согласились спать на койках; им платят за это».