Читать онлайн «Не искажая Слова Божия…». Страница 54

В этом разделе мы рассмотрим такие эквиваленты, в которых изменениям подвергаются субъектные отношения между участниками описываемой ситуации: то, что в оригинале было подлежащим, в переводе становится другим членом предложения, а его место занимает какой — либо из распространителей исходного предложения. Глагол — сказуемое при этом также меняется, чтобы общий смысл фразы остался тем же. Подобная трансформация позволяет описать одну и ту же ситуацию с другой точки зрения. Например, для предложения "Иван сказал это мне" эквивалентом такого рода будет "я услышал это от Ивана"; очевидно, что смысловой акцент здесь переместился в соответствии с заменой субъекта действия.

Рассматриваемый вид эквивалентности не следует смешивать с эквивалентностью, при которой меняется залог глагола — предиката, хотя им обоим присуще перемещение смыслового акцента. Рассмотрим следующие примеры:

В первых двух предложениях использован один и тот же глагол, но в разных залогах. В первом предложении ситуация описывается с точки зрения субъекта действия, "Ивана", а во втором в фокус внимания помещается "книга" Во второй паре предложений, однако, употреблен другой глагол — "получать" вместо "давать" При этом в третьем предложении оказывается акцентированным "я", но в четвертом, так же как и во втором, — "книга"

Переводчик должен учитывать неизбежный сдвиг смыслового акцента, возникающий при таком преобразовании, и проверять допустимость этого сдвига в каждом конкретном случае. И все же, довольно часто такой эквивалент является единственно возможным, а переводчику остается лишь попытаться как — то скомпенсировать смещение акцента.

Не следует, однако, очень уж бояться эффекта смещения акцента, так как зачастую разница в значении почти неощутима. Керк и Тэлбот [Kirk, Talbot 1966] в своей статье "Искажение информации" ("The Distortion of Information") описывают три разновидности искажений при передаче информации, один из которых называется "искажение растяжения" ("stretch distortion"). Приводимый ими пример использует антонимическую пару "высокий — низкий":

"Искажение растяжения" можно заметить, например, рассмотрев пару предложений: "Том выше Билла" и "Билл ниже Тома", где в качестве "правила преобразования" ("rule of recoding") использовано простое логическое соотношение. Очевидно, степень искажения здесь весьма невелика; с точки зрения большинства эти две фразы несут одну и ту же информацию, выраженную аналогичными средствами, и выбор между ними, скорее всего, будет случайным. Однако хороший стилист знает, что для некоторых из читателей "эмоциональное содержание" ("emotional freight") этих фраз будет все же различным. Если автор хочет вызвать у читателя симпатии к Тому, он должен употребить первый вариант, так как второй в этом случае слегка исказит его намерение. И наоборот, для выражения хорошего отношения к Биллу правильным будет второй вариант, тогда как первый может иметь обратный эффект.

В числе мест, для перевода которых пришлось прибегнуть к изменению субъектных отношений, можно назвать 1 Кор 11:23 и Мф 1:20. Первый из этих отрывков ("ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал") был переведен как "то, что Господь дал мне, я также дал и вам", а второй ("Ангел Господень явился ему во сне…") для перевода на язык уицтеко цоциль (Мексика) потребовал такой субъектной трансформации: "Он увидел ангела от Господа Бога".

В гл. 4 мы уже обсуждали некоторые аспекты родо — видовой классификации лексики, в частности, относительность такой классификации (одно и то же понятие "стул", например, является видовым по отношению к "мебели", но родовым для разных типов стульев), возможность пересечения различных родо — видовых классификаций (например, русский глагол "лгать" относится одновременно и к классу "говорить что — л." и к классу "делать что — л. плохое") и т. п.

Конкретное распределение лексики по родо — видовым группам, конечно, зависит от языка. В русском языке есть одно слово "банан", которое обозначает все разновидности бананов, тогда как в языках многих центральноамериканских стран помимо общего родового термина существуют десятки слов для разных сортов бананов.

В языке чоль нет родового понятия, соответствующего глаголу "нести", но есть несколько видовых терминов, означающих "нести на спине", "нести на плечах", "нести в руках" и т. п. В одном из филиппинских языков "муравьи", "крокодилы", "лисы" и "кобры" объединены в одно родовое понятие по признаку "способности укусить" (соответственно, "питон" в этот род не включается).

Последний пример особенно наглядно показывает, что объединение слов в родовые классы в каждом языке имеет основой те черты сходства между соответствующими объектами, которые кажутся наиболее важными носителям этого языка. Таким образом, набор родовых терминов определяется понятийной системой языка и поэтому широко варьируется у разных народов, имеющих различный опыт развития.

Несомненно, различие родовидовых систем разных языков создает определенные трудности при переводе. Эти трудности можно разделить на три группы. Во — первых, целевой язык может не иметь подходящего родового термина, который использован в оригинале, но лишь несколько слов с более узким значением. Во — вторых, может случиться и обратное: для некоторого видового термина оригинала целевой язык может иметь лишь обобщающий родовой термин. И, наконец, иногда случается, что родовое понятие целевого языка в данном контексте по каким — то причинам принимает более узкое, видовое значение.

В качестве примера родового понятия в оригинале рассмотрим слово ίμάτιον, himation. В словаре Бауэра/Аланда его значение определяется как 'одежда, одеяние'. Это слово употребляется в родовом значении, в частности, в Мф 9:16 (а также в параллельных местах — Мк 2:21 и Лк 5:36): "…Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани…" и в Евр 1:11: "… Все обветшают, как риза" В некоторых мексиканских языках, где аналогичного родового понятия нет, было использовано слово "рубашка"

Другое родовое понятие — σκεύος, skeuos — имеет основное значение 'вещь, принадлежность, используемая с какой — либо целью' и более специфичное значение 'сосуд' [Bauer/Aland 1988, col. 1507]. Поэтому в Деян 10:11 Петр видит "сходящий к нему некоторый сосуд'] а именно "как бы большое полотно, привязанное за четыре угла" В этом контексте переводчик должен подыскать максимально общее понятие. Однако, например, в Лк 8:16 ("никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом"), хотя и имеется в виду скорее общее понятие, применимое к любому сосуду в домашнем хозяйстве, тем не менее в переводе, при отсутствии родового эквивалента, вполне можно использовать и слово с более узким значением.[97] Подобная же ситуация встречается в Ин 19:29 ("тут стоял сосуд, полный уксуса"), где для перевода слова "сосуд" на многие языки потребуется найти соответствующее узкое видовое понятие.

В то же время в Мк 11:16 ("не позволял, чтобы кто пронес через храм какую — либо вещь"), где "вещь" (тот же skews) означает вообще любой сосуд, употреблявшийся для переноса товаров, ситуация совсем другая. Смысл здесь достаточно общий, и для перевода следует использовать какой — нибудь обобщающий термин. Если же такового найти не удается, можно поступить так: упомянуть какой — либо конкретный сосуд с добавлением такой, например, фразы: "и прочее, в чем носили товары".

"Чудо" является родовым понятием по отношению к своим разновидностям — исцелениям, изгнаниям духов и т. п. В двух мексиканских языках, мазахуа и трике, имелись слова только для отдельных видов чудес, поэтому иногда приходилось прибегать к таким, например, конструкциям: "Он исцелял больных и делал другие подобные дела"

В Рим 6:13 слово "члены" ("не предавайте членов ваших греху") употреблено как родовое понятие для частей тела. Но во многих языках такое общее понятие отсутствует; поэтому, например, на языке мазахуа пришлось дать перечисление нескольких видовых понятий ("ни глаз ваших, ни языка, ни рук" и т. д.).

В языке омие (Новая Гвинея) не существует обобщающего понятия "весь мир", так что для перевода Мк 8:36 ("какая польза человеку, если он приобретет весь мир…") также пришлось прибегнуть к перечислению: "ценности, землю, воду" и т. д.

Греческое слово εχιδνα, echidna, переведенное в Деян 28:3 как "ехидна" ("… ехидна, выйдя от жара, повисла на руке его"), возможно, было родовым понятием для ядовитых змей. Если в целевом языке такого родового понятия нет, видимо, придется назвать какой — либо конкретный вид змей. В подобных случаях, чтобы хоть как — то выразить смысл родового термина, можно использовать выражение "нечто, похожее на …"