Читать онлайн «Не искажая Слова Божия…». Страница 110

135

Система возможных отношений между пропозициями, детально рассматривается в гл. 18. Здесь мы будем использовать полученные в этой главе результаты.

К этим двум генитивным конструкциям можно также применить и другую интерпретацию, а именно отношение цели: "(люди) воскреснут, чтобы жить" и "(люди) воскреснут, чтобы быть осужденными (Богом). В такой интерпретации последовательность действиий второстепенна, а главное внимание обращено на их причинно — следственную связь.

В работе Лонгакра [Longacre 1972а], в главе "A Taxonomy of the Deep Structure of Propositions" используется такая символьная кодировка для указания на рассматриваемые отношения; см. с. 87–90, где разбирается данная символьная система.

Интересно было бы сравнить данное определение со следующим суждением Филмора в его работе "Some Problems for Case Grammar" [Fillmore 1971, c. 37]: "Как представляется, трансформационная грамматика с опорой на падеж, в целом, имеет следующие характеристики. Пропозиционное ядро простого предложения состоит из предиката (глагол, прилагательное или существительное), который дополняется распространителями. Последние, в свою очередь, связаны с данным предикатом при помощи какой — либо одной из семантических функций, известных как падежи (глубинной структуры)".

Пропозиции типа "Строительство — дело дорогое" и "Строительство — это работа" представляют определенные трудности при их интерпретации с точки зрения вышеуказанного анализа. В каждой из этих пропозиций имеется две самостоятельные пропозиции, одна из которых указывает на событие (строительство), а другая — на отношение (соответственно, отношение определения и отношение классификации). Каким образом в таком случае необходимо рассматривать данные пропозиции: как пропозиции действия или пропозиции состояния? Ответ на такой вопрос следует искать в том, на чем о^юкусируется внимание автора, когда он употребляет данные пропозиции. В вышеприведенных примерах в фокусе внимания находится ОТНОШЕНИЕ, а не ДЕЙСТВИЕ, если учесть центральное содержание пропозиции. Следовательно, необходимо рассматривать их как пропозиции состояния с внутренним указанием на событие.

В гл. 19 приведен подробный семантический анализ стихов Филим 4–7.

Более детальный анализ данного фрагмента см. в работе: Johannes P. Louw, Discourse Analysis and the Greek New Testament. 1973. C. 108–118.

Более подробно о принципах ввода имплицитно выраженной информации речь шла в гл. 3.

Более подробно о жанрах дискурса и отношениях их пропозиций развития см.: R. L. Trail, Semantic Relations Between Whole Propositions in English (особенно с. 8–11). Он также отмечает, что "такие соотношения, как причина — результат, полная противоположность и альтернативы не формируют основу повествования дискурса, но они тем не менее используются в повествовании в качестве дополнительного материала, чтобы выявить установку участников или дать сопутствующее описание" (с. 10). С некоторыми поправками эти наблюдения можно отнести и к другим жанрам.

Выделением данной системы отношений мы во многом обязаны следующим исследованиям этого вопроса: Fuller 1967; Frantz 1968; Hollenbach 1969; Deibler 1969; Beekman 1970a; Ballard, Conrad, Longacre 1971; Longacre 1972a; Hollenbach 1973b. Винтероуд [Winterowd 1970], рассматривая данную проблему с несколько иной точки зрения, выделяет 7 типов отношений, или "переходов" ("transitions"), как он их называет. Он пишет: "Последовательный анализ множества трансформационных единиц показывает, что между ними существует 7 основных типов отношений, отчетливо различаемых на любом уровне дискурса. Я определяю их как отношения (1) сочинения, (2) дополнения, (3) причины, (4) заключения, (5) взаимоисключения, (6) присоединения, (7) последовательности" Следует отметить, что такая система кажется недостаточной для регулирования всех типов отношений, необходимых для анализа дискурса, но эту семерку Винтероуда можно использовать для указания на более общие классы отношений между пропозициями, чем те, которые выделяются нами в настоящем исследовании.

Мы используем термин "референциальный мир", а не "реальный мир" поскольку говорящий или пишущий может принадлежать и к нереальному миру: к воображаемому миру, научной фантастики и т. п.

Более подробно этот вопрос рассмотрен в работе Hollenbach 1973а, с. 3–8.

Хотя в этом примере формальное отрицание предваряется "но" главной пропозицией является вторая, поскольку действие "прейдут" содержит негативный компонент, который отрицается во второй пропозиции. Следовательно, вторая пропозиция семантически является утвердительной и главной.

"Более" (греч. mallon) используется для выражения ПРОТИВОПОСТАВЛЕНИЯ и самостоятельно, без "чем/нежели" см., например, цитировавшийся выше стих из Мф 10:28. Тем не менее, в подобных случаях, как нам кажется, было бы неверно говорить об имплицитно выраженной противоположности ожидаемому.

Подробный обзор "дублетов" дается Муром [Мооге 1972].

В грамматиках придаточное условное определяется как "протазис" а придаточное следствия как "аподозис" Когда протазис является фактом или предполагается говорящим как свершившееся, он также относится грамматиками к классу придаточных условных. Поскольку эти случаи действительно начинаются с "если" они не противоположны факту и не воспринимаются как неопределенные. Семантически они не несут неуверенности. Возможно, они облекаются в условную форму для того, чтобы слушатель сам мог восполнить недостаток определенности, чтобы быть готовым к выводу. Эта гипотеза находит подтверждение в том, что такое употребление часто встречается в предложениях, предназначенных для уверения или убеждения.

Те, кому знаком греческий синтакис и, в частности, придаточные условные, могут заметить, что мы обошли вниманием вопрос употребления ei или еап, наклонения и времени глагола в протазисе и аподозисе. Это сделано нами умышленно. Хотя существует тесная связь между грамматическим и семантическим анализом условных конструкций, они не соответствуют друг другу полностью. Такое соответствие грамматике наблюдается только в типе противоположности действительности, с ег в протазисе, еап в аподозисе, индикативом в обоих и временными о^юрмами имперфекта, плюсквамперфекта и аориста. В то же время подтип, выражающий неопределенность, более сложен и может включать в себя различные комбинации ei, еап, времен и наклонений. В общих суждениях всегда присутствует ean и сослагательное наклонение в протазисе, и индикатив в аподозисе. Так что различие комбинаций наиболее вероятно в отдельных высказываниях. Широкое обсуждение этого вопроса так и не привело к единому мнению и не выявило полностью, каким образом соотносятся грамматические и семантические варианты. Необходимо более глубокое исследование этой проблемы.

Трейл, рассуждая на тему, какому типу отношений придается большее значение в том случае, когда в одном предложении обнаруживается два типа соотношений, предполагает, что "первый является основным" но в частном письме он же говорит о том, что "главное значение имеет доминирующий тип" [Trail 1973, с. 13].

Можно предположить, что когда будет предпринято подробное распределение пропозиций действия в группы по семантическому признаку, то будут внесены поправки и в понятие отношений содержания. На данном же этапе мы воспользуемся имеющейся дефиницией.

На схеме представлены следующие переводы Библии: А — J. В. Phillips, The New Testament in Modern English; В — Revised Standard Version; С — Η. В. Montgomery, The New Testament in Modern English; D — С. K. Williams, The New Testament: A New Translation in Plain English; Ε — Good News for Modern Man; F — The New English Bible; G — G H. Ledyard, The New Life Testament; Η — R. F. Weymouth, New Testament in Modern Speech;] — С. B. Williams, The New Testament: A Translation in the Language of the People; К — New American Standard Bible.

Эта граница не совпадает с концом 1 стиха, но проходит внутри него.

Здесь тема абзаца выражена не в форме пропозиции, а в о^юрме суждения. Это может являться результатом тех факторов, которые не были рассмотрены нами. Эмоциональная или когнитивная ориентация говорящего или пишущего иногда представляется наряду с эквивалентной или более значимой информацией. Здесь, первое выражено личными глаголами, последнее — другими средствами. Это может быть доказано тем, что перформативы (говорю, благодарю, слышу) семантически стоят на порядок ниже, чем информация, которую они выражают, что не является аксиомой.