Читать онлайн «Самые знаменитые святые и чудотворцы России». Страница 80

В 1789 году началась новая русско-турецкая война, в начале которой русские войска действовали довольно вяло. В 1790 году турки попытались предпринять наступление в Молдавии, причем захватили Нямец. К счастью, монастырь они не тронули. Вновь обитель наполнилась беженцами. Вскоре, однако, русские войска вступили в Молдавию. В том же 1790 году обитель посетил архиепископ Екатеринославский Амвросий, который возвел старца Паисия в сан архимандрита.

Осенью 1794 года преподобный заболел. Еще прежде он прекратил занятия переводами, хотя продолжал просматривать и редактировать переводы, подготовленные учениками. Чувствуя приближение смерти, старец причастился Святых Таин, затем через двух старших духовников — Софрония для славянской братии и Сильвестра для молдавской — преподал мир и благословение всей братии Нямецкого монастыря и других обителей, находившихся под его духовным руководством. Преставился преподобный 15 ноября 1794 года, на семьдесят втором году жизни.

Влияние старца Паисия Величковского на возрождение духовной жизни в России XVIII–XIX веков огромно. Государственные гонения на монашество в России в XVIII веке, утеснения при Петре I и его преемниках вплоть до окончательной конфискации в 1764 году Екатериной II всех земельных церковно-монастырских имуществ с полной ликвидацией многих монастырей приводили к временной эмиграции монашествующих из Великороссии в Малороссию, а затем и в православную Молдавию. Этот поток переселенцев и возглавил преподобный Паисий, который, по словам историка Русской Церкви А. В. Карташева, «воспринял древнюю исихастическую традицию, перевел и составил из цитат греческих аскетических писателей целую энциклопедию-библиотеку аскетического любомудрия, известную под именем „Добротолюбия“ (греч. „Филиокалия“), и воспитал около себя целую дружину учеников и последователей этого учения об умной молитве и молитве Иисусовой под руководством старцев. Ученики Паисия сами стали возвращаться на родину с этим драгоценным духовным капиталом. Все среднерусские (курские, тамбовские, воронежские) обители пронизаны были монашеским движением, распространявшим „Добротолюбие“ и „старчество“».

Опосредованное влияние преподобного Паисия испытали на себе почти все русские подвижники XVIII и XIX столетий. Так, например, преподобный Серафим Саровский, величайший из русских святых нового времени, получил благословение на уход в Саров от затворника Китаевской пустыни (под Киевом) старца Досифея; Досифей же духовно был связан с обителью преподобного Паисия и направлял туда своих учеников для научения истинному иноческому житию. «Добротолюбие» Паисия Величковского стало настольной книгой курянина Прохора Мошнина — будущего Серафима Саровского. В еще большей степени с наследием преподобного Паисия связана история Оптиной пустыни — великой святыни православной Руси. Первые великие оптинские старцы, преподобные Лев (Леонид), Макарий, Моисей, были прямыми учениками учеников преподобного Паисия Величковского; в свою очередь, их учеником явился великий Амвросий Оптинский. В Оптиной пустыни было выпущено в свет Житие преподобного Паисия, а также его переводы святоотеческих творений. По словам еще одного знаменитого историка Русской Церкви Г. П. Федотова, «Паисий Величковский становится отцом русского старчества. Непосредственно связанная с ним Оптина пустынь и Саров делаются двумя центрами духовной жизни: два костра, у которых отогревается замерзшая Россия».

Православная Церковь празднует память преподобного Паисия Величковского 15 (28) ноября.

СОСТАВЛЕНО В ОСНОВНОМ ПО:

Канонизация святых. Поместный собор Русской Православной Церкви, посвященный 1000-летию Крещения Руси. Троице-Сергиева лавра, 1988;

Четвериков С. И., прот. Молдавский старец Паисий Величковский: Его жизнь, учение и влияние на православное монашество. Paris, 1988;

Преподобные старцы Оптиной пустыни. Жития. Чудеса. Поучения. М.; Рига, 1995;

Бычков С. С. (в соавторстве с А. Суздальцевым) Жизнеописание и подвиг преподобного Паисия Величковского // Жизнеописания достопамятных людей земли Русской. Х — XX вв. М., 1992.

Знаменитая петербургская юродивая жила во второй половине XVIII века. О ее детстве и юности никаких сведений не сохранилось. Полагают, что родилась блаженная между 1719 и 1730 годами. Впоследствии она вышла замуж за певчего придворного хора Андрея Федоровича Петрова, скончавшегося в звании полковника. Нет сомнения, что Ксения Григорьевна горячо любила своего супруга. После его внезапной кончины и начинается подвиг юродства блаженной, прославивший ее имя.

Ксения (которой исполнилось тогда двадцать шесть лет) была потрясена обстоятельствами ухода своего мужа из жизни, а именно тем, что он не успел приготовиться к смерти: исповедоваться и причаститься. Она встает на путь юродства, принимает на себя труднейший христианский подвиг, «дабы, — читаем мы в современном Житии святой, — принеся в жертву Богу самое ценное, что есть у человека, — разум, умолить Создателя о помиловании внезапно скончавшегося супруга». Ксения отказывается от всего, что связывает ее с прежней жизнью, — от звания, богатства и, более того, от своего собственного имени. Она принимает имя покойного супруга и называет себя Андреем Феодоровичем; под этим мужским именем блаженная и проводит остаток своей жизни.

В самый день похорон мужа Ксения Григорьевна надела на себя его одежду: камзол, кафтан, штаны и картуз, и в таком виде отправилась на кладбище провожать гроб с телом супруга. Родственники мужа полагали, что молодая вдова тронулась рассудком, и пытались утешить ее. Она же отвечала всем: «Андрей Феодорович не умер, но воплотился в меня, Ксению, которая давно умерла»; «Не зовите меня больше Ксеньей, но зовите Андреем Феодоровичем». В последующие дни Ксения стала ходить по улицам; знакомым, встреченным ею, она говорила: «Ксеньюшка моя скончалась и мирно почивает на кладбище, аз же грешный весь тут». Если ее называли по имени, она отвечала с досадой: «Ну какое вам дело до покойницы Ксении, она вам ничего худого не сделала». Так блаженная Ксения, не принимая монашеского чина, как будто бы умерла для мира.

После смерти мужа ей отошло имущество Андрея Федоровича — прежде всего, дом, который тот имел на Петербургской стороне, в приходе церкви апостола Матфея (ныне эта церковь не существует). Все, что было у нее, Ксения отдала нищим, а дом подарила своей знакомой, Параскеве Антоновой, которая прежде снимала у нее часть дома. «Ведь я похоронила свою Ксеньюшку, — сказала ей блаженная, — и мне теперь больше ничего не нужно. Дом я подарю тебе, только ты бедных даром жить пускай; вещи сегодня же раздам все, а деньги в церковь снесу, пусть молятся о упокоении души Божией Ксении». Параскева пришла в смятение от этого решения вдовы и спросила, на что же та будет жить. «Господь питает птиц небесных, а я не хуже птицы. Пусть воля Его будет», — отвечала Ксения.

Параскева поспешила к родственникам мужа Ксении, уговаривая их удержать несчастную от такого шага. Решили обратиться к врачам, чтобы признать вдову сумасшедшей. Доктора обследовали Ксению и пришли к заключению, что она совершенно здорова, а следовательно, вправе распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению.

Итак, блаженная исполнила свое желание: дом подарила Параскеве Антоновой, вещи отдала нищим, деньги раздала, а сама, одевшись в мужнин костюм, вышла на улицу и стала целыми днями бродить по городу. Преимущественно она обитала на Петербургской (ныне Петроградской) стороне города, отсюда и ее имя, Ксения — Петербургская.

Когда мундир мужа истрепался, она надела на себя обноски и ходила в красной кофте и зеленой юбке или, наоборот, в зеленой кофте и красной юбке (таковы были цвета мундира ее мужа). Разговаривала она невразумительно, отличалась кротостью и незлобием и покорно сносила всякие насмешки и глумления. Особенно доставалось блаженной от мальчишек, которые подвергали ее всяческим оскорблениям. Взрослые же жалели блаженную и охотно подавали ей милостыню, но она брала не у всех и только «царя на коне» — копейку с изображением святого всадника Георгия, поражающего змея. Взяв копеечку, блаженная тут же отдавала ее какому-нибудь нищему. Лишь один раз мальчишки своими шалостями вывели блаженную из себя; она с великим гневом набросилась на них, угрожая своей палкой, которую всегда носила с собой. Жители, увидев блаженную в таком гневе, сами пришли в ужас, ибо обижать юродивых на Руси всегда считалось страшным грехом. Шалуны были примерно наказаны, и более Ксению никто не обижал.

В это время началось строительство новой каменной церкви на Смоленском кладбище. Каменщикам приходилось таскать кирпичи на верх строящейся церкви, это было весьма нелегкое занятие. Ксения решила тайно помогать строителям: ночами она поднимала кирпичи и складывала их на лесах, так что долгое время рабочие оставались в неведении, кто же их таинственный помощник.