Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 71

Хорошо запомнился мне первый день совместных действий - 15 апреля 1959 года. По центральным улицам Токио шли колонны демонстрации, организованной Генеральным советом профсоюзов. А в интервалах между колоннами двигались вереницы грузовиков, на которых были установлены, словно паруса, транспаранты с лозунгами "Приветствуем и поддерживаем решение токийского суда по делу Сунакава!", "Защитим мирную конституцию!" и т.п. В тех же колоннах двигались автобусы с мощными громкоговорителями, из которых, перекрывая уличный шум, неслись призывы к освобождению Японии от иностранной зависимости, к ликвидации военного союза с США и переходу страны на путь миролюбивой политики. Вечером несколько тысяч человек собрались на массовый митинг в парке Хибия. "Пересмотр договора безопасности,- говорилось в принятой ими декларации,- представляет собой подготовку Японии к агрессии против стран Азии на базе милитаризма, и его осуществление создаст реальную угрозу не только для японского народа, но и для народов всех стран Азии. Мирные граждане Японии! Не позволим военным преступникам снова распоряжаться нашим будущим, не позволим снова толкнуть нас на гибель от атомных бомб! Сплотим же все силы народа на защиту мира и демократии, на борьбу за уничтожение американо-японского договора безопасности и свержение кабинета Киси!"

К осени 1959 года массовость движения нарастала от волны к волне. Сами же волны становились все грознее. Во время восьмой волны, 27 ноября в Токио, недалеко от парламента разыгрались события, серьезно осложнившие внутриполитическую обстановку.

Мне довелось в тот день быть в нужный час в нужном месте и наблюдать все происходившее от начала и до конца, находясь у ворот парламента, обращенных к императорскому дворцу.

С полудня колонны демонстрантов двинулись к парламенту, чтобы вручить правительству и депутатам свои петиции с протестами против намерения кабинета Киси укрепить военный союз Японии с США. Но путь им у парламента преградили свыше десяти тысяч полицейских, вооруженных дубинками. Глухими черными цепями выстроились они поперек улицы, а при приближении демонстрантов в их сторону понеслись грозные предупреждения: "Разойдитесь немедленно - демонстрация не разрешена!" Но люди не расходились, а наоборот, двигались вперед под нажимом шедших сзади. Вскоре здесь собралось около 80 тысяч человек. Навстречу демонстрантам из парламентских ворот вышла колонна депутатов-социалистов и коммунистов. Они организовали в гуще собравшихся летучий митинг. С речами выступили генеральный секретарь социалистической партии Асанума Инэдзиро, председатель ЦК коммунистической партии Носака Сандзо, генеральный секретарь Генсовета профсоюзов Иваи Акира. Ораторы призывали народ объединить силы для отпора врагам мира и независимости страны. Гул одобрения покрывал их голоса.

Но потом ситуация вышла из-под контроля депутатов парламента. Некоторые горячие головы из числа студенческих объединений бросились на прорыв полицейских цепей. Полиция, казалось, только и ждала этого. Над головами заметались дубинки. Гневные крики и стоны от боли огласили улицу. Из кипящего водоворота демонстранты выносили своих окровавленных товарищей. Потом группа демонстрантов, взяв наперевес, словно пики, древки знамен и транспарантов, врезалась в черные полицейские кордоны. Минута, другая - и полицейские поволокли в ворота парламента своих сослуживцев без касок, бледных, с искаженными от боли лицами... А затем заслоны полиции, стоявшие перед воротами парламента, расползлись, как гнилая ткань, и бушующий поток людей с красными знаменами устремился к парламентским воротам. Окованные железом дубовые ворота были поспешно закрыты на запор. Но напрасно! Под напором людской лавины ворота прогнулись, затрещали и распахнулись. Демонстранты стремительно понеслись по широкому двору, пересекли его и покатились вверх по гранитным ступеням под увенчанные коринфскими колоннами своды парламентского подъезда.

Далее наступило замешательство. Участники этого стихийного штурма парламента не имели, как стало ясно, никакого определенного плана действий. Одни, построившись в колонны, маршировали взад и вперед с революционными песнями, другие, стоя у подъезда, победно размахивали красными флагами, третьи спокойно отдыхали на ступенях. Когда же стемнело, демонстранты стали расходиться. А на окрестных улицах еще долго завывали сирены - это машины "скорой помощи" увозили раненых. Их оказалось более четырехсот человек.

На следующий день в печати и в политических кругах началась жаркая дискуссия, кто ответственен за кровопролитие. Консервативные политики и газеты утверждали, что вина лежит на руководителях демонстрации. Некоторые депутаты правящей партии истерически завопили о том, что страна, якобы, находится накануне революции. А кое-кто пошел еще дальше. "Япония уже не накануне революции, а в состоянии революции!" - писала в те дни наиболее правая газета "Санкэй Симбун".

Вся эта шумиха по поводу революции была призвана дать правительству Киси благовидный предлог для репрессий против противников "договора безопасности". В последующие дни были арестованы некоторые из участников демонстрации, а в парламент был внесен законопроект о запрещении массовых демонстраций в центре столицы.

Но демократическая общественность дала отпор реакции. В специальном заявлении ЦК КПЯ говорилось: "Самое важное в настоящий момент - это не позволить либерально-демократической партии и кабинету Киси повернуть политику на путь репрессий, разоблачать заговорщические планы и пропаганду реакционных кругов и идти по пути совместных действий".

Довольно пространное сообщение о событиях, происшедших в центре Токио 27 ноября, было срочно направлено мною в Москву, и "Правда" сразу же, 28 ноября, опубликовала его без сокращений под заголовком "Сражение у стен японского парламента". В этой информации я опередил своих коллег советских журналистов, так как никто из них в момент прорыва демонстрантов на территорию парламента на месте происшествия не был, а потому и не дал подробного описания этого эпизода. Я же проникся еще больше убеждением в необходимости ездить и впредь на места предполагаемых событий, какие бы технические сложности и трудности со временем не возникали с последующим их описанием и отправкой сообщений о них телеграфом в Москву.

Ниже я не буду подробно в хронологическом порядке излагать все этапы движения за ликвидацию "договора безопасности", набравшего в первой половине 1960 года еще невиданный по масштабам размах. Остановлюсь лишь на наиболее важных эпизодах движения - тех, которые навсегда врезались в мою память.