Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 308

Не скрыл Молодяков и цели публикации на русском языке своей книжонки: она сводилась к тому, чтобы заронить в сознание наших соотечественников мысль о том, будто в развязывании войны на Дальнем Востоке и Тихом океане были виновны не правящие круги Японии, а какие-то другие силы, включая Советский Союз, который в противовес Японии клеймился автором как "агрессор". Вот, например, что вещал российским читателям из своего токийского далека Молодяков по поводу вступления Советского Союза в войну с Японией на стороне Соединенных Штатов, Англии, Китая и других стран, подвергшихся японскому нападению: "Какими бы "союзническими обязательствами" Советский Союз не руководствовался, по отношению к Японии он совершил акт агрессии, реально не спровоцированный никакими японскими действиями аналогичного масштаба или значения. Пора заявить об этом со всей ответственностью"182.

Более наглой апологетики преступной политики японских милитаристов накануне и в годы второй мировой войны, чем в книжках Славинского и Молодякова, мне не встречалось не только в нашей, но и в американской и западноевропейской японоведческой литературе. Выход в свет этих антисоветских, антироссийских книг, написанных не японцами, а нашими соотечественниками - предателями своей родины, свидетельствовал о том, сколь далеко зашла деградация японоведческой науки нашей страны в черные дни ельцинского правления. При чтении этих книг я испытал и возмущение, и презрение, и ненависть к их авторам и в то же время неодолимую потребность осудить их мерзкие клеветнические выпады против взрастившего их советского государства. В этом порыве и была написана мною статья "Правомерны ли попытки реабилитации военных преступников?", опубликованная в майском номере журнала "Азия и Африка сегодня" за 1997 год183. В ней было высказано все то, что я думаю об этих японских агентах влияния и в то же время были изложены факты и аргументы, показывавшие несостоятельность и лживость их попыток оправдания преступлений японских милитаристов.

Отвергая кощунственные обвинения Советского Союза в "агрессии" против Японии, якобы совершенной в августе 1945 года, я перечислил в названной статье все предшествовавшие вступлению Советского Союза в войну с Японией бесчисленные акты японской агрессии в отношении соседних стран Дальнего Востока и Тихоокеанского региона. "Уже это разбойничье поведение Японии,резюмировал я далее,- нагло поправшей элементарные нормы международного права, давало любой миролюбивой стране правовые основания для пресечения подобного разбоя - те же самые правовые основания, которые разрешают прохожим прийти на улице на помощь слабым людям, избиваемым распоясавшимся хулиганом"184. Показывая клеветнический характер бредней названных авторов о советской "агрессии" в отношении Японии, я писал:

"Ведь советские вооруженные силы громили японскую Квантунскую армию не на Японских островах, а на территориях Китая и Кореи, незаконно захваченных японскими оккупантами. Это те территории, население которых силой оружия было превращено в подневольных рабов японских оккупантов. Именно там вела японская военщина тайную широкомасштабную подготовку к бактериологической войне, предотвращенной лишь благодаря вступлению в Маньчжурию советских вооруженных сил. Все это говорило о том, что, начав военные действия против Японии и разгромив Квантунскую армию, Красная армия выполнила благородную роль освободительницы народов Китая и Кореи из-под ярма японской оккупации. Между прочим, советская авиация (в отличие от американской) не произвела за время войны с Японией ни одного бомбового удара по японской территории, не убила на Японских островах ни одного мирного жителя...

Но, пожалуй, самым наглядным свидетельством исторической правомерности вступления Советского Союза в войну с Японией стала единодушная поддержка этого шага Кремля народами всех соседних с Японией стран, всех государств антифашистской коалиции. Приветственные телеграммы в связи со вступлением Советского Союза в войну с Японией направили тогда в Москву правительства США, Англии, Китая и многих других стран. Забывая об этом, авторы названных книжек смотрят на события полувековой давности сквозь призму современных взглядов японских правящих кругов, пытающихся сегодня пересматривать - не без молчаливого согласия США - довоенную и военную историю Японии и истолковывать ее в выгодном для себя свете"185.

Позорным явлением в отечественном японоведении стали в период пребывания ельцинистов у власти публикации воспоминаний японских военных преступников, осужденных или признанных таковыми Токийским международным трибуналом за активное участие в развязывании агрессивных войн в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Так, при поддержке посольства Японии в Москве были опубликованы на русском языке мемуары одного из главных военных преступников - бывшего министра иностранных дел милитаристской Японии Того Сигэнори. Редактором этих мемуаров, изданных, естественно, на средства всемогущего Японского фонда, стал один из видных московских японоведов В. Б. Рамзес, а предисловие к ней написал все тот же неутомимый японский подголосок Б. Н. Славинский. Да какое предисловие! Злобным клеветническим нападкам были подвергнуты в нем советские юристы - участники Токийского трибунала. А почему? Да потому, что они посмели присоединить свои голоса к другим (американским, австралийским и западноевропейским) обвинителям на названном судебном процессе, признавшими Того одним из главных военных преступников и осудившими его на длительное тюремное заключение.

Попытки создания вокруг имен японских военных преступников ореола бескорыстных борцов-романтиков за счастье Японии и чуть ли не великомучеников были предприняты и в ежегоднике "Япония", в редколлегии которого в 90-х годах ведущая роль стала принадлежать ельцинистам-"демократам". Об этом говорила опубликованная в номере этого ежегодника за 1994-1995 годы статья "Геостратегия "меланхолического принца" (проекты и свершения Фумимаро Коноэ)"186. В этой статье восхвалялся как самоотверженный патриот и "романтик-пассионарий" бывший премьер-министр Японии Коноэ Фумимаро - тот самый Коноэ, который начал в 1937 году открытую агрессивную войну в Китае. Тот же Коноэ в дальнейшем, следуя примеру германских нацистов, возглавил "движение" за разгон всех политических партий страны, а затем создал профашистскую Ассоциацию помощи трону, ставшую центром по мобилизации населения на подготовку к войне за передел мира в союзе с гитлеровской Германией и фашистской Италией. Ведь общеизвестно, что этот кумир японских фашистов был самым оголтелым поборником завоевания сопредельных стран с целью включения их в "Великоазиатскую сферу совместного процветания". Именно он способствовал более всех приходу к власти военного диктатора генерала Тодзио Хидэки, рекомендованного им императору в качестве своего преемника на посту премьер-министра страны накануне вступления Японии в войну на Тихом океане. Вот уж порадовала редакция ежегодника "Япония" своих друзей и опекунов в японском посольстве! Публикация в ежегоднике такой статьи означала по сути дела полный отказ его нынешней редакции от тех идейных позиций и политических взглядов, для освещения которых когда-то, в 1972 году, мы, инициативная группа советских японоведов, создали этот ежегодник. Тогда наша цель заключалась в объективном освещении прошлого и настоящего Японии с учетом наших национальных интересов, но отнюдь не в нападках на внешнюю политику Советского Союза и оправдании преступных деяний японских милитаристов.