Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 244

События, связанные с коронацией императора Акихито, ясно показали, таким образом, наличие среди японцев глубоких расхождений во взглядах на японскую монархию и на попытки властей возвеличивать ее роль в общественной жизни страны".

Сообщая в Москву о протестах противников синтоистской религии против нарушений ее сторонниками заповедей японской конституции, я, разумеется, вовсе не считал, что другие мировые религии лучше синтоизма. Для меня как атеиста и синтоизм и прочие религии, будь то буддизм, христианство или ислам, были одинаково непривлекательны. Но как японоведу-политологу мне было интересно обнаруживать в конкретной японской политической действительности все новые и новые подтверждения тому, что монархические и религиозные представления японцев, что бы ни писалось в конституции страны, оставались и остаются по сей день неразрывно сплетены в один общий клубок. В центральном столичном синтоистском храме Японии, построенном в честь императора Мэйдзи и нареченном его именем, в 1990 году я наблюдал не без затаенного юмора церемонии, посвященные празднованию 2650-летия с момента вступления на трон мифического императора Дзимму Тэнно - "потомка богини солнца Аматэрасу" и "основоположника" нынешней императорской династии. Жалею только, что не сфотографировал огромный транспарант у входа в храмовый парк с четким обозначением юбилейной даты. Но что обращало на себя внимание: ни у кого из японских посетителей храма такая "историческая дата" не вызывала ни удивления, ни неприятия, хотя в послевоенные годы всех их учили в школе, что версия о божественном происхождении императора - это выдумка, не соответствующая действительности. Ну что тут можно сказать?! В конце концов каждый народ в мире имеет право на свои причуды, и иностранцам в чужой монастырь со своим уставом соваться не следует. В конце концов, христианские истории о рождении Иисуса Христа от святого духа, о его убиении, воскрешении и возвращении на землю отнюдь не выглядят более правдоподобными, чем легенды о непостижимых разумом деяниях Богини Солнца Аматэрасу и ее божественного потомка Дзимму Тэнно.

В поисках японского опыта,

полезного для "перестройки"

Мое третье по счету длительное пребывание в Японии в качестве собственного корреспондента "Правды" заметно отличалось от двух предыдущих по тем задачам, которые ставились передо мной редакцией газеты. Да и сама жизнь японского общества наталкивала меня на поиск новых тем корреспонденции, отправлявшихся мной в Москву. Если в конце 50-х - начале 60-х годов мое внимание было сосредоточено главным образом на рассмотрении борьбы японского народа против военного союза с США, в защиту своих демократических прав и жизненного уровня, а в 70-х годах более всего меня как автора газетных публикаций интересовали проблемы развития советско-японского экономического сотрудничества и отвращения угрозы сближения на антисоветской основе Японии и КНР, то во второй половине 80-х годов фокус внимания переместился на ознакомление соотечественников с экономическими и научно-техническими достижениями Японии - теми достижениями, которые могла бы с пользой для себя использовать и наша страна.

Середина 80-х годов была временем, когда Япония находилась в зените своих успехов в развитии промышленного производства, науки, техники и культуры, когда многим казалось, что для этой страны нет преград к превращению в самую развитую, самую преуспевающую и процветающую страну, способную превзойти в недалеком будущем и США, и страны Западной Европы. Мои соотечественники и в редакции, и за ее стенами перед моим отъездом в Японию неоднократно в официальных и дружеских беседах высказывали мне пожелания больше писать о достижениях японцев, с тем чтобы их удачный опыт наталкивал бы и наших людей на какие-то полезные нововведения. Такие пожелания вполне соответствовали тому горбачевскому курсу на "ускорение", "перестройку" и "новое мышление", который активно поддерживался редакцией "Правды". Сам факт получения мною от руководства редакции подобных пожеланий являл собой заметный отход нашего партийного руководства от прежней практики одностороннего критического освещения жизни капиталистических стран, которая была свойственна и газете "Правда" на протяжении ряда предшествовавших лет. И такой отход вполне отвечал моим тогдашним настроениям, так как в прежние годы далеко не о всем, что впечатляло меня в жизни японского общества, я мог писать с расчетом на газетную публикацию.

Вполне соответствовали моим настроениям и первые шаги Горбачева, направленные на осуществление его лозунгов "ускорения" и "перестройки". Постоянно сравнивая экономику нашей страны с японской экономикой, я видел те преимущества, которые были заложены в системе частного предпринимательства, по сравнению с нашей командно-административной системой ведения народного хозяйства, хотя в то же время видел я и ряд преимуществ в плановой экономике Советского Союза по сравнению с японской экономикой. По моим тогдашним представлениям экономическая структура нашей страны требовала серьезных реформ, с тем чтобы эта структура включила бы в себя и зоны частного предпринимательства. Мне думалось тогда, что советскому руководству следовало бы приступить к постепенному снятию запретов и ограничений на частное предпринимательство в сферах деятельности мелких и средних промышленных предприятий, общественных услуг и розничной торговли. Я с одобрением относился тогда к сдвигам в этом направлении, наметившимся в политике Горбачева и его окружения. В ознакомлении советской общественности с японским опытом я видел полезное подспорье для осуществления этих сдвигов. Но в то же время я считал, что введение элементов частного предпринимательства в экономическую структуру нашей страны должно было осуществляться без торопливости, постепенно, с учетом того, что наши люди "отвыкли" от общения с частными предпринимателями и потому требовался довольно длительный период их адаптации к появлению рыночных отношений в повседневном быту населения. В то же время я считал тогда, что предполагавшиеся рыночные реформы не должны были затрагивать ключевых, базовых отраслей народного хозяйства нашей страны. Всем крупным промышленным предприятиям - банкам, транспорту, ведущим научным учреждениям - следовало, как я тогда полагал и полагаю по сей день, оставаться государственной, общенародной собственностью и ни в коем случае не переходить под контроль частных лиц. Распространение частного предпринимательства на ведущие, ключевые отрасли нашей экономики, включая оборонное производство, было бы чревато, как я тогда считал, да и считаю теперь, потерей нашей страной ряда преимуществ, присущих плановой социалистической экономике, замедлением и возможными приостановками ее поступательного развития. Неприемлемой для меня была и перспектива появления в жизни нашего общества тех зол капитализма, которые наблюдались мной в Японии, включая непредсказуемые депрессии и спады производства, резкий разрыв в доходах имущих и неимущих слоев населения, классовый антагонизм, хроническую безработицу, коррупцию и т.д. Естественно, мне в голову не приходила тогда мысль о возможности отказа нашей страны от социалистической структуры экономики как таковой и ее возврате на капиталистический путь развития.