Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 114

Хиросимская конференция 1964 года знаменовала собой завершение раскола в небывалом по своей массовости движении японских противников ядерного оружия, возникшего в 1954 году и вобравшего в себя протестную энергию миллионов японских граждан. Виновниками этого раскола стали руководители Японской коммунистической партии, взявшие курс на установление своего контроля над этим надпартийным движением и на навязывание ему прокитайских лозунгов. Но с таким курсом не согласились ни Социалистическая партия Японии, ни советская делегация, ни находившиеся в блоке с ней делегации ряда зарубежных стран. Окончательно этот раскол был оформлен спустя несколько месяцев, 1 февраля 1965 года, когда вышедшие из Гэнсуйкё японские активисты антиядерного движения создали Японский национальный конгресс борьбы за запрещение ядерного оружия (Гэнсуйкин) во главе с лидером антиядерного движения жителей Хиросимы профессором Моритаки Итиро. Конечно, масштабы антиядерного движения, развернутого под руководством Гэнсуйкина, были уже не столь велики. За его рамками осталась деятельность такой крупной организации японских противников ядерного оружия как Гэнсуйкё, лидером которого продолжал оставаться Ясуи Каору. Кстати сказать, сам профессор Ясуи в дни Токийской конференции сделал все от него зависящее, чтобы избежать ухода нашей делегации с конференции и сохранить связи Гэнсуйкё с Советским комитетом защиты мира. В ночь накануне начала заседаний конференции он при моем посредничестве тайно встретился в одном из номеров отеля "Даямондо" с Жуковым и вел с ним один на один на английском языке длинную беседу, предупреждая о своей неспособности противостоять деструктивным маневрам КПЯ. Но эта тайная ночная встреча окончилась, как показал следующий день, безрезультатно: раскол совершился. Тем не менее, оставшись и далее лидером Генсуйкё, профессор Ясуи не поддался попыткам КПЯ втянуть его в ту яростную антисоветскую кампанию, которая после раскола японского антиядерного движения развернулась в коммунистической печати и в устных заявлениях руководителей КПЯ. Не поддался он и нажиму со стороны Пекина, пытавшегося сделать его орудием своих нападок на внешнюю политику Хрущева, а затем и Брежнева.

Раскол, происшедший в августе 1964 года в японском движении сторонников мира, пагубно отразился на мировом антиядерном движении. Для зарубежной общественности оказалось головоломным делом разобраться в том, что случилось в токийском отеле "Даямондо" летом 1964 года и почему японское антиядерное движение, которым восхищалась зарубежная миролюбивая общественность, вдруг раскололось на два параллельных течения. Примечательно, что даже в Советском Союзе из-за неполных и невнятных сведений о происшедшем, мельком проскочивших в средствах массовой информации в последующие дни, наблюдалась сумятица в умах не только рядовых читателей газет и слушателей радио, но и ответственных партийных руководителей. Досадное свидетельство тому увидели мы, члены делегации Советского комитета защиты мира, участники свершившегося в отеле "Даямондо" раскола, на своем обратном пути на Родину, когда лайнер, взявший нас на борт в Иокогаме, приблизился к причалам Находки. Получив из Японии телеграммы о прибытии нашей делегации, местные власти решили торжественно встретить нас и вывесили над причалом огромный плакат с надписью, вызвавшей смех делегатов и гневное возмущение Г. А. Жукова. Вместо того чтобы приветствовать нас как участников Хиросимской конференции, поддержавшей внешнеполитический курс советского правительства, авторы надписи на плакате приветствовали нас как участников прокитайского сборища, с которого нам пришлось уйти, ибо надпись на плакате гласила: "Привет героям Токийской конференции!"

Плакат настолько возмутил Жукова, что он не смог сдержать своих эмоций при встрече с первым секретарем находкинского горкома партии и другими городскими руководителями, прибывшими на причал, чтобы торжественно встретить делегацию. Не желая садиться вместе с секретарем горкома в одну из черных "Волг", поданных на причал, Жуков неожиданно для встречавших открыл дверь стоявшего рядом микроавтобуса, рассчитанного на доставку в гостиницу "второстепенных" членов делегации, и, согнувшись, нырнул в его тесный салон. За ним, соблюдая субординацию, влез в микроавтобус и заместитель главы делегации ответственный работник ЦК КПСС П. Дедушкин. Обескураженный секретарь горкома счел в этой ситуации за лучшее не ехать в одиночестве, а последовать примеру Жукова и также нырнуть вглубь микроавтобуса. А за ним в тот же микроавтобус втиснулись еще три местных босса, пожелавших быть при начальстве. В результате такой неестественной рассадки начальников нам, рядовым членам делегации, не оставалось другого выбора как с комфортом расположиться по двое в новеньких черных "Волгах". Так мы вдвоем с Делюсиным и ездили по городу до прибытия на обед в ресторан, откуда затем вся делегация отправилась на вокзал и погрузилась на поезд, доставивший нас на следующее утро в Хабаровск.

Международные антиядерные конференции, проведенные в Японии в 1963 году и в 1964 годах и приведшие к расколу в рядах японских противников ядерной войны, открыли глаза и японской общественности и советскому руководству на реальное положение дел не только в движении японских сторонников мира, но и в отношениях между КПСС и КПЯ. Открытые и грубые нападки на советскую внешнюю политику представителей компартии Японии в ходе Токийской конференции вскрыли наличие глубоких разногласий между руководителями советских и японских коммунистов, замалчивать которые японская сторона далее уже не считала нужным. Явный отход КПЯ на прокитайские позиции и демонстрация ее руководством в лице Миямото и Хакамады откровенной вражды к КПСС и Советскому Союзу требовали, как тогда мне казалось, быстрой и жесткой ответной реакции с нашей стороны, тем более что в среде японских коммунистов была довольно влиятельная (численностью до 5 тысяч человек) группа противников Миямото, возглавлявшаяся депутатами парламента Сигой Ёсио и Судзуки Итидзо, которая, будучи в меньшинстве, тем не менее мужественно выступала за дружбу с Советским Союзом и в поддержку Московского договора о запрещении ядерных испытаний в трех средах. Логика политической борьбы, как и забота о сохранении престижа КПСС в глазах международного коммунистического движения, требовали от руководства КПСС принципиального отношения к антисоветскому курсу руководства КПЯ. Для многих специалистов в области японской политики была очевидной необходимость ужесточения наших отношений с Миямото и его приспешниками, пытавшимися наживать себе политический капитал на антисоветских предрассудках японских обывателей. Ведь было же ясно, что нападки руководства КПЯ на Советский Союз и КПСС нужны были Миямото и иже с ним для того, чтобы демонстрировать перед японцами мнимую "самостоятельность и независимость" КПЯ, в то время как в действительности эта группировка лидеров КПЯ самостоятельности в те дни не проявляла, а лишь слепо следовала антисоветскому курсу Пекина.