Читать онлайн «Япония, японцы и японоведы». Страница 111

Но, пожалуй, в самом тяжелом положении оказался на Конференции 1963 года председатель Всеяпонского совета борьбы за запрещение атомной и водородной бомбы (Гэнсуйкё) профессор Ясуи Каору, лауреат Ленинской премии мира и личный друг Н. С. Хрущева, незадолго до того проведший целый день с Хрущевым на его даче в Крыму. Дело в том, что возглавлявшееся им массовое движение японских противников ядерного оружия с самого начала опиралось на две не всегда и не везде сотрудничавшие одна с другой политические силы: компартию Японии с ее разветвленной сетью местных партийных организаций и социалистическую партию, державшую тесную связь с массовыми профсоюзными объединениями и прежде всего с Генеральным советом профсоюзов (Сохё). Профессор Ясуи ясно понимал, что без поддержки этих организаций Гэнсуйкё как влиятельная массовая организация японских сторонников мира не имеет перспектив на длительное существование, не говоря уже о дальнейшем расширении масштабов возглавлявшегося им движения. Раскол между коммунистами и социалистами, происшедший в августе 1963 года в Хиросиме, вынуждал его взять чью-то сторону, чтобы не оказаться между двух стульев. Вынужден был Ясуи определить тогда и свое отношение к спору между Москвой и Пекином. Для него спровоцированные руководством КПК разногласия в японском антиядерном движении оказались настоящей трагедией. Не мог он отказаться от сотрудничества с КПЯ, активно поддерживавшей местные отделения Гэнсуйкё, но в то же время крайне тяжело ему было отказаться и от сотрудничества с КПСС и Советским комитетом защиты мира, державшим в сфере своего влияния большинство тех самых зарубежных организаций - противников ядерного оружия, посланцы которых и составляли основную массу участников международных конференций, проводившихся ежегодно в Японии под эгидой Гэнсуйкё. Вот почему много раз в ходе Хиросимской конференции 1963 года профессор Ясуи и открыто и секретно по ночам встречался с главой советской делегации Г. А. Жуковым (происходило это при моем посредничестве) и всячески добивался понимания советской делегацией деликатности его положения в разгоревшейся советско-китайской дискуссии и в расколе между КПЯ и СПЯ. Суть его просьб к Жукову сводилась к тому, чтобы советская делегация не покидала конференцию до ее окончания и не доводила дело до открытого разрыва ни с Китаем, ни с японскими коммунистами во имя сохранения Гэнсуйкё как влиятельной силы мирового антиядерного движения.

Внешне Г. А. Жуков, казалось бы, занимал жесткую позицию в споре с китайцами и выступавшими фактически в их поддержку руководителями КПЯ. И это очень тревожило профессора Ясуи. Но Ясуи не знал другого - того, что у Жукова не было тогда полномочий идти на открытый разрыв ни с китайскими делегатами, ни с японскими коммунистами. Инструкции, полученные им от Б. Н. Пономарева, возглавлявшего Международный отдел ЦК КПСС, обязывали его воздерживаться от ухода с конференции и не рвать отношений ни с китайской делегацией, ни с японскими коммунистами даже тогда, когда те бросали открытый вызов внешней политике Советского Союза. В данном случае Жукову было предписано вышестоящими партийными инстанциями в лице М. А. Суслова и Б. Н. Пономарева неуклонно проводить беспринципный курс на сохранение "братской дружбы" с японской компартией, хотя в руководстве этой партии искренних друзей Советского Союза становилось все меньше и меньше, а просоветски настроенная группа Сига оттеснялась все более от руководящих постов в центральном аппарате КПЯ.

В период пребывания в Хиросиме делегации Советского комитета защиты мира состоялась встреча Г. А. Жукова и нескольких других его помощников, включая меня, с одним из членов сиговской группы - депутатом парламента от КПЯ Судзуки Итидзо. Тогда наш собеседник ясно обозначил расстановку сил внутри руководства КПЯ, не обещавшую для КПСС ничего хорошего. Но и этот сигнал, как показал дальнейший ход событий, не привел к внесению корректив в бездарную линию руководства КПСС на сохранение "дружбы с КПЯ любой ценой", хотя от этой "дружбы" на деле оставалась тогда лишь пустая словесная обертка.

Международная конференция в Хиросиме стала очевидным свидетельством острого кризиса в рядах японского движения противников ядерного оружия, спровоцированного китайским руководством, не желавшим тогда связывать себе руки никакими запретами на ядерные испытания.

Формально Гэнсуйкё и после конференции продолжал еще оставаться в течение некоторого времени главным центром массового движения японцев за запрещение ядерного оружия. Однако параллельно в 1963-1964 годах в Японии появилось и другое, альтернативное движение противников ядерного оружия, инициаторами создания которого были японские социалисты, отказавшиеся в августе 1963 года от участия в IX Международной конференции. Центром этого движения стал так называемый Объединенный совет трех префектур, Хиросимы, Нагасаки и Сидзуока, население которых пострадало от атомного оружия. Лидером этой организации, именовавшейся по-японски Санкэнрэн, стал профессор Хиросимского университета Моритаки Итиро.

Когда летом 1964 года приблизилась вновь годовщина хиросимской и нагасакской трагедий, Советский комитет защиты мира получил приглашение участвовать в международных форумах противников ядерного оружия не только от Гэнсуйкё, но и от вновь возникшей организации - Санкэнрэн. В этой связи в ЦК КПСС возник вопрос: куда направлять делегацию Советского комитета защиты мира - на конференцию Гэнсуйкё в Токио, непосредственным организатором которой была Коммунистическая партия Японии, перешедшая тогда на прокитайские позиции, или же на конференцию Санкэнрэн в Хиросиму, в организации которой ведущую роль играли социалисты, поддерживавшие подписанный в Москве договор о запрещении ядерных испытаний в трех средах. Многим в Москве было ясно, что на конференции Гэнсуйкё советских делегатов ждут атаки прокитайски настроенных политиков. На это указывал хотя бы тот факт, что руководство КПЯ незадолго до того, в мае 1964 года, исключило из рядов партии Сигу Ёсио и всех его сторонников именно за то, что они вопреки предписанию лидеров партии проголосовали в парламенте за поддержку Японией Московского договора о запрещении ядерных испытаний в трех сферах. Но упрямое желание цековского руководства сохранить контакты с КПЯ побуждало его к принятию приглашения в призрачной надежде на то, что на сей раз японские коммунисты поведут себя лучше. Во внимание принималось и то, что в глазах большинства зарубежных делегаций, приглашенных на Токийскую конференцию, Гэнсуйкё оставался все еще центром японского антиядерного движения, а главой этого центра продолжал оставаться давний друг Советского Союза профессор Ясуи Каору, который, как казалось московским стратегам, сохранял способность оказывать на деятельность Гэнсуйкё позитивное влияние. Но, с другой стороны, у Советского комитета защиты мира не было никаких оснований отказываться и от приглашения на конференцию Санкэнрэн, организаторы которой фактически разделяли взгляды Советского союза на Московский договор.