Читать онлайн «Структурный гороскоп». Страница 96

"К 1689 году Аурангзеб достиг вершины своего могущества. Северная Индия, так же как и Индийский полуостров, лежала у его ног. Все, казалось, было завоевано Аурангзебом. В действительности же все было потеряно. Это было началом конца. В это время открылась самая печальная и самая тяжелая глава в истории его жизни. Могольская империя стала слишком большой, чтобы ею мог управлять один человек. Враги поднимались со всех сторон. Аурангзеб мог наносить им поражения, но не мог сокрушить их. Аурангзеб столкнулся с вездесущим врагом, с которым ему приходилось бороться всюду - от Бомбея до Мадраса, по всему Индийскому полуострову, враг был неуловим, как ветер, и не было такого военачальника или такого укрепления, захват которого сломил бы его силы" (Н.Синха, А.Бенерджи).

Рушится все, что определяло характер империи, тем более резким падением кажется упадок на фоне блистательной четвертой фазы. "При Аурангзебе деятельность Моголов в области искусства резко прерывается. Несмотря на свое религиозное рвение, Аурангзеб не построил ни одной мечети, которую можно было бы рассматривать как выдающийся памятник искусства. Наблюдается упадок в стиле" (Н.Синха, А.Бенерджи).

Аурангзеб, "скромный в личном потреблении, способный организатор, он много времени отдавал делам управления, вникая во все детали" (К.Антонова). Все признают, что он был старательным и даже талантливым правителем. Однако беда его состояла в том, что он, получив великий политический капитал, накопленный имперским циклом, растратил его на пустое и обрек свое государство на быстрый распад.

"Он был безжалостным и неприятным человеком, а в последние годы своей жизни потерял всякое чувство реальности. Он умел только сокрушать тех, кто противостоял ему, но не умел смиряться... В своем величественном одиночестве, подозрительно относящийся ко всем людям, этот последний Великий Могол на закате своих дней понял по беспорядкам, царившим вокруг него, что его чиновники в действительности лишены инициативы, не способны оправдать доверие и не пригодны для ответственной деятельности и что они лишали его управление действенности, а его армию боеспособности" (Н.Синха, А.Бенерджи).

"На протяжении полутораста лет правления Великих Моголов Индия имела большой авторитет во всем мире и находилась в одном ряду с наиболее цивилизованными странами и самыми сильными государствами" (К.Паниккар).

От себя же добавим, что исламский имперский цикл не просто разбудил Индию, развил у индусов государственное мышление. Вкупе с четвертой Англией этот имперский цикл сумел перевести в ритм Запада один из самых древних и мощных бастионов Востока. Перевод в ритм Запада таких государств, как Китай, Япония, Корея, остается делом неясного будущего.

СОВРЕМЕННЫЙ ИРАН (1905-2049)

Четвертый исламский цикл, безусловно, самый важный, и это понятно, ибо четвертые циклы обобщающие, объединяющие все, что было во всех предыдущих циклах, плюс ещё открывающие что-то свое, качественно новое. Так было с четвертой Англией, перевесившей по своей мощи три предыдущих английских цикла, вместе взятых. Так, думается, будет с четвертой Россией, которая до 2025 года должна заложить основы принципиально новой модели бытия, т.н. Русского Мира.

Четвертый исламский цикл в едином порыве должен объединить религиозный экстаз Арабского Халифата, воинственность и социальный пафос Османской Империи, богатство и аристократизм Великих Моголов. Кроме того, Иран должен ещё придумать нечто новое, то, что не смогли сделать предыдущие три цикла. Лучшим из таких нововведений был бы переход из имперского ритма не в ритм Востока, как было со всеми предыдущими исламскими Империями, а в ритм Запада. Это было бы уникально, ибо ислам у всех пока ассоциируется лишь с Востоком, хотя, ещё раз повторяем, это явление имперское, как и любое другое единобожие.

Еще одним фактором, необычайно поднимающим вес иранского цикла, является его расположение на общей оси человеческой эволюции. Если четвертая Россия готовит наступление третьей эпохи в эволюции человечества, то иранский цикл объединяет обе эпохи, склеивает их.

Ну и, наконец, фактор, связанный со временем написания "Поисков Империи". Четвертая Россия в 1997 году уже восемь лет как в своей четвертой, последней фазе, и никаких сомнений ни в её существовании, ни в направлении развития нет. Иран же пока пребывает в самой мутной, самой неясной третьей фазе, и раньше 2013 года о результирующем векторе имперского цикла ничего сказать нельзя. Стало быть, на поиски 19 имперских циклов авторы потратили 4 года, последний же иранский цикл нам так или иначе искать ещё как минимум 16 лет.

Что касается не качественного, а лишь цифрового поиска иранского цикла, то тут проблем особых не было. Изначальный признак имперского цикла революции в годы Змеи сработал как никогда четко.

"Для иранской государственности в XX в. наиболее судьбоносными оказались два события. Это революции 1905-1911 гг. и 1978-1979 гг." (С.Алиев). Одной этой фразы хватило бы для того, чтобы обнаружить имперский цикл, ибо две революции, начавшиеся годом Змеи, да ещё разнесенные меж собой на 72 года (а не на 60 или 48 лет), - это вернейший признак имперского цикла. Оставалось лишь расставить номера фаз, найти недостающие революции, и имперский цикл готов. Впрочем, это только арифметика, необходимо эту арифметику наполнить реальным историческим содержанием, связать каждую фазу с общей историей ислама, реалиями современной жизни и т.д.

ПЕРВАЯ ФАЗА (1905-1941)

Все можно предсказать либо, по крайней мере, предположить в ритмической структуре исторических процессов, кроме одной-единственной вещи - года начала очередного имперского цикла. Почему иранский цикл начался не в 1893-м и не в 1917-м, а именно в 1905-м? - при обилии версий точный ответ, видимо, так и не будет найден. Случайность и внезапность иранской революции удивила многих, хотя задним числом большинство наших историков умудрились связать внезапное пробуждение веками спавшего Ирана с нашей собственной неудавшейся революцией 1905 года.

Дело в том, что значительная часть населения пустынного Ирана жила в районах относительно плодородного севера, откуда рукой было подать до бурлящего Закавказья. В. Ленин писал в статье "Пробуждение Азии": "Вслед за русским движением 1905 года демократическая революция охватила всю Азию... Мировой капитализм и русское движение 1905 года окончательно разбудили Азию. Сотни миллионов забитого, одичавшего в средневековом застое населения проснулись к новой жизни и к борьбе за азбучные права человека, за демократию".

Если же считать, что имперский цикл Ирана вызвал некое чрезмерное унижение национального сознания, то здесь примеров достаточно, хотя вряд ли они помогут нам понять, почему рубежом унижения стал все же 1905 год. Дело в том, что острый кризис стал очевиден уже в середине XIX века. "Военные неудачи в двух русско-иранских войнах 1804-1813 гг. и 1826-1828 гг., захват англичанами острова Харк (1837) в связи с Гератским кризисом привели к установлению капитуляционного режима в этой стране, который юридически закреплял неравноправное положение Ирана в его политических и экономических связях с европейскими державами. Это в сочетании с неспособностью надежно защитить приграничные районы Ирана от набегов турецких войск красноречиво свидетельствовало о необходимости социально-политических реформ в стране" (З. Арабаджян).

Вслед за бабидскими восстаниями в середине века последовали попытки реформирования (в частности, реформы Мирзы Таги-хана и Мальком-хана), однако кризис зашел слишком далеко и эволюционным путем преодолеть его было невозможно.

"Во второй половине XIX века попытки осуществления социально-политических перемен в Иране начинают слабеть, пока не прекращаются совсем. Причина этого видится в сокрушительности поражения реформ, проводившихся наиболее дальновидными иранскими политиками сверху, и во временном лишении широких слоев населения исторической перспективы развития, явившегося следствием жесточайшего подавления бабидских выступлений" (З. Арабаджян).

Положение усугублялось начавшимся вырождением правящей династии, вырождением правящего класса, развалом армии. Так в англо-иранской войне в сражении под Хутабом в феврале 1875 года 10-тысячное иранское войско было разбито атакой одного полка индийской регулярной конницы (600 человек), боевые качества которой сами же англичане ценили очень низко.

"В начале XX века Иран в политическом отношении представлял собой феодальную монархию, государство формально независимое, но по существу полуколонию европейских держав. В конце XIX - начале XX вв. наряду с торговой экспансией колониальные державы осуществили уже в Иране экспансию финансовую. Ввоз в страну европейских капиталов происходил вначале в виде государственных займов. Первые свои банки в стране учредили Великобритания и Россия. Значительную роль в закабалении Ирана сыграли концессии, получаемые подданными европейских держав. Самыми значительными из них в начале XX века были так называемый Шахиншахский (английский) банк и англо-персидская нефтяная компания. Важным орудием русского царизма в Иране была образованная в 1879 году иранская казачья бригада, руководимая русскими офицерами. Интересам России служил также учрежденный в 1890 году Учетно-ссудный банк" (С. Алиев).