Читать онлайн «Структурный гороскоп». Страница 83

Самое же главное в том, что жестокость не сделала Селима I масштабной личностью, не превратила его в великого злодея, он так и остался мелким, серым султаном, служившим слепым орудием янычарских агрессивных устремлений. "Это был человек крайне жестокий и далеко не гениальный полководец, но действительно настойчивый и энергичный, он не признавал святости международных отношений, не уважал чужого величия в несчастий, в быту был большой любитель опиума" (А.Чемерзин). Ну и, разумеется, Селим никоим образом не смог возродить времена земельных экспроприаций, определивших смысл правления Мехмеда II. Время можно затормозить и даже остановить, но повернуть вспять невозможно.

В свете всего вышесказанного, в свете теории вообще, совершенно непонятно, как же удалось Селиму в застойные времена третьей фазы произвести уникальные территориальные приобретения. Мирная третья фаза, застойные годы, слабейший талант полководца, и вдруг такой размах бессмыслица? Оказалось, что нет, и доказать это удалось в специальной работе "Османское завоевание арабских стран" Иванову Н.А.

Оказывается, что "включение арабских стран в состав Османской империи не было завоеванием в классическом смысле этого слова. Скорее это была смена власти, связанная со стремлением к социальному обновлению. В конце XV - начале XVI века великие державы мусульманского средневековья находились в состоянии глубокого внутреннего разложения. Только обширная империя мамлюкских султанов сохраняла видимость внешнего могущества. Мамлюкские султаны претендовали на ведущую роль в мусульманском мире и рассматривали свою столицу Каир как метрополию всего ислама, как центр истинного благочестия и науки, где соблюдаются заветы пророка Мухаммада и великих мусульманских имамов. Они совершенно не замечали, что религиозный, политический и социальный иммобилизм поразил мамлюкское общество в не меньшей степени, чем другие арабо-мусульманские страны. Между тем необратимые последствия хронического застоя во всех сферах материального производства, безжалостное расхищение природных ресурсов и массовые вторжения кочевников привели к беспрецедентному упадку арабского мира, экологическому кризису, хозяйственному и демографическому регрессу и в конечном счете к падению производительных сил. Ничего, кроме руин, не осталось от сложнейших ирригационных систем Ирака, Сирии, Йемена, Египта и Ифрикии. Они были полностью разрушены, их секреты утрачены. Погибли цветущие города, селения и целые земледельческие области. В ХI-ХV веках население арабских стран сократилось по крайней мере на 3/4" (Н. Иванов).

Вооружаясь до зубов, Египет ни с кем не воевал, мамлюкские воины не ходили в походы, а только бунтовали и бесчинствовали на улицах городов. "В 1503 году они уклонились от объявления войны Португалии, в 1509-м Сефевидам. Ничего, кроме заверения в солидарности, не получили мусульмане Испании и Северной Африки. Неспособность мамлюков противостоять европейской экспансии окончательно подорвала престиж Египта как покровителя и защитника ислама" (Н. Иванов).

Мусульмане, несмотря на множество исламских государств, все ещё считали себя единой общиной (умма). Земля ислама всегда воспринималась как единое целое. "Эта единая земля должна была иметь единого вождя и наставника. Им считался самый авторитетный и самый могущественный мусульманский правитель, власть которого признавалась в Мекке и Медине" (Н.Иванов). Глава мусульманского мира выявлялся путем пробы сил. Его главенствующее положение "определялось исключительно степенью его могущества и характером его правления" (В.Бартольд). С конца XII века главенствующее положение в мусульманском мире занимали правители Египта. Но после разгрома Мекки в 1503 году и остановки хаджа в 1506-м авторитет Египта окончательно рухнул. "Мир ислама был потрясен. Со всей остротой вновь встал вопрос о том, кто может и должен считаться истинным имамом времени и главой мусульманского мира? В Магрибе крестьяне и жители городов воспринимали турок не иначе как спасителей и покровителей. Туркофильство в арабском мире было основано на непомерной идеализации османских порядков. В грядущем приходе османов народ видел отрицание всех зол и пороков, присущих арабскому обществу" (Н.Иванов).

Томмазо Кампанелла советовал подражать мусульманам и "ввести ряд реформ на турецкий манер"; Мартин Лютер писал: "Многие требуют прихода турок и их управления"; Никколо Макиавелли считал строй турецкого государства лучшим, чем других государств; "сумма добра", по его выражению, была тогда у турок. В такой обстановке всеобщего туркофильства мусульманам-суннитам, как говорится, сам Бог велел мечтать о приходе османов. Миф о крестьянской "правде" османов победоносно шел по земле, так же как в XX веке пойдет миф о пролетарской "правде".

"Османские сановники, в большинстве своем сами выходцы из крестьян, везде и всюду заявляли о себе как о защитниках интересов простых тружеников земли. Селим I, вступив в Египет, раздавал мясо народу, освободил феллахов и городскую бедноту от трудовой повинности в пользу армии, возложив её на зажиточную часть населения" (Н. Иванов).

Может показаться, что захвату арабского мира нет аналогии в третьей фазе последнего имперского цикла России. Однако аналогия есть, и достаточно точная. Вторая фаза Сталина, как и вторая фаза Мехмеда II, - это успешное, но исторически бессмысленое продвижение Империи на Запад, а вот третья фаза Хрущева - Брежнева и третья фаза Баязида - Селима - это исторически оправданное продвижение Империи на Восток. При этом продвижение на Запад может быть только боевым, военным, насильственным, продвижение же на Восток должно быть и было мирным, идеологическим, основанным на классовой солидарности. (Сейчас мы чрезвычайно недооцениваем масштаб и значение хрущевской помощи национально-освободительным движениям и брежневской помощи братским государствам, однако масштаб этого мирного продвижения России по миру нам ещё предстоит оценить.) В этом главная заслуга Н.Иванова, сумевшего понять смысл покорения османами арабского мира.

Аналогия с нашей третьей фазой покажется ещё более правомерной, если обратиться к подробностям новых порядков, установленных османами в Египте. Разумеется, экспроприация недвижимости, но ещё и борьба с наркоманией, алкоголизмом, проституцией, закрывались кабаки, курильни гашиша, разгонялись публичные дома. Содержательницы публичных домов были зашиты в мешки и брошены в Нил. Были запрещены бесстыдные танцы и предосудительные обычаи, например, обычай невесты во время свадебных торжеств выходить к гостям семь раз в семи различных "сладострастных нарядах". Может быть, главная разница состояла лишь в том, что Россия пришла в страны третьего мира как страна высокой культуры, а османы пришли в Египет как представители молодой неразвитой культуры. "Для высших слоев мамлюкского общества, привыкшего к роскоши и утонченной культуре, Селим I был варваром. Они ненавидели смрадное османское мужичье" (Н. Иванов). Зато народу понравилось.

Особенно поразительны выводы Н.Иванова, которые меняют привычное представление об Османской империи, но так хорошо согласованы с теорией структурного гороскопа. "Как понять феномен османского завоевания? Каким образом арабские страны, некогда наиболее развитая часть средиземноморского мира, родина ислама и блестящей культуры, в течение столетий определявшая прогресс человеческой цивилизации, оказались за бортом мировой истории, исчезли как самостоятельные политические единицы? Каким же образом эти ещё сравнительно богатые и развитые страны с населением в 19,5 миллиона человек оказались под влиянием Порты, разноплеменного и неоднородного в религиозном отношении государства с населением в 12,5 миллиона человек? Как османские султаны за какие-то 5 лет утвердили свою власть в обширном регионе, который по территории, численности населения и уровню цивилизации значительно превосходил завоевателей? В чем же дело? Видимо, в том, что завоевание шло под флагом "освобождения" угнетенных и обездоленных. Арабы были завоеваны, по словам Махмуда Буали, "совокупностью лозунгов, основанных на политико-религиозном забивании мозгов". Эти лозунги обладали поистине волшебным свойством притягивать к себе симпатии крестьянско-плебейских масс населения, в частности непосредственных производителей города и деревни. Они лежали в основе османофильских иллюзий и отражали социально-экономическую и политическую доктрину Порты - своего рода крестьянское перепрочтение фундаментальных принципов ислама, его идей о всеобщем равенстве и братстве, о социальной справедливости и гармонии, общественном труде как единственном источнике удовлетворения материальных потребностей человека, об осуждении роскоши и богатства, о необходимости жить скромно, без излишеств, не прибегая к эксплуатации человека человеком. По своему характеру эта доктрина была направлена на социальное обновление и переустройство общества, по существу, она являлась утопией" (Н.Иванов).