Читать онлайн «Анатомия мировых религий: Прошлое, настоящее, будущее». Страница 74

Нельзя не обратить внимания на еще один любопытный момент. В русском фольклоре часто встречаются упоминания о многоголовых драконах, у которых, если отрубить одну какую-либо голову, на этом месте опять вырастает новая. Вероятнее всего, это литературный образ имеет под собой реальное основание, то есть здесь мы имеем дело с литературным аналогом очень простого и часто повторяемого исторического явлениея. Скорее всего, часто бывало так, что русские войска, победив кого-либо из своих врагов, в скором времени опять должны были встречаться на поле брани с войсками этого же врага, вроде бы уже побежденного ранее.

Ну что же, мы рассмотрели ведическую культуру. Теперь пора перейти к сравнительному анализу религиозных учений. Никаких обвинительно-критических замечаний в адрес той или иной религии этот анализ, разумеется, содержать не будет, не такие задачи мы ставим перед собой, да и неблагодарное это дело – подмечать отдельные плюсы и минусы религиозных учений, как бы сталкивая их между собой, тем самым вызывая самые различные реакции у их сторонников.

Но прежде чем перейти к новому разделу, хотелось бы еще раз отметить один важный момент. Многое из того, что мы рассматривали выше, относится, если так можно выразиться, к наиболее чистым образцам ведической культуры, то есть относится к временам, когда прямые и длительные контакты этой культуры с другими культурами не приводили еще к заметной деформации ее первоначальных устоев.

Постепенно с течением времени происходили вполне естественные изменения и внутри ведической культуры. Они происходили, несмотря на принятие некоторых мер по защите первоучения. К таким мерам следует отнести и сохранение в довольно герметичном виде института жречества, и длительно существующий запрет на запись ведических текстов, и поддержание кастового строя, и еще многое другое. Однако в веках истории при контакте с массами местного населения внутри самого ведического мира с неизбежностью должны были происходить определенные подвижки. Особенно заметно они должны были наблюдаться вблизи границ ведического мира, то есть там, где проживало чужеродное население, не охваченное ведической культурой. Именно там происходили более или менее постоянные не только стычки или войны, но торговый и культурный обмен, там происходило смешение этногенетических признаков.

Вот почему, в частности, элементы «мясоедческой культуры» не могли не проникнуть в ведический мир. Вот почему со временем там не могли не происходить хотя бы попытки теологических упрощений ряда сложных для понимания ведических положений. Вот где находили себе почву плоды ревизионизма, вот где возникали ростки контррелигий. Всего этого не могло не происходить, несмотря на всю стройность, всеохватность, кажущуюся незыблемость мощной тогда религии – ведизма.

В значительной степени именно «благодаря» этому на древнее ведическое учение сегодня навешан ярлык язычества. Считается почти общепринятым, что это «язычество» замешано на невежестве, дикости и примитивизме, оно основано на кровавых ритуалах, на принесении в жертву людей и т. д. и т. п. О человеческих жертвоприношениях пишут многие (см., например, /67, 69/). Однако не следует забывать, что подобные жертвы, которые конечно же могли иметь место, должны быть отнесены к более поздним периодам истории, которые характеризуются уже заметными деформациями первоначального ведического учения, когда в него уже проникли действительно языческие культы. Ритуальные жертвы живой плоти или символической плоти являются более поздними историческими наслоениями.

Следует помнить, что значимость крови в ведических культах была очень высокой. Поэтому и закопанные в основании домов черепа животных /67/, и барашки-агнцы, сжигаемые на огне, и даже символическое питие крови, и человеческие жертвы, которые совершались в наиболее ответственных случаях, – все это есть элементы более поздних, смешанных или откровенно торгово-скотоводческих культур, которые, собственно говоря, и следует приписать язычеству.

Пониманию высокой значимости крови, пониманию того, что ее нельзя употреблять в пищу, мы все обязаны именно ведической культуре. Выше мы уже приводили цитату из Велесовой книги /17/, в которой говорилось, что древние арии-русичи считали своей землей ту, где они пролили кровь в борьбе с врагами. Это место они старались так или иначе отметить. Вот почему вблизи мест кровопролитных сражений очень часто возводились различные ритуальные сооружения, а то и строились целые города. Возможно, что интенсивному строительству Москвы способствовало то обстоятельство, что здесь некогда происходила очень кровавая битва (и тогда, наверное, правы авторы книг /10, 72, 73/). Не случайно, что знаменитый храм Воскресения Христова (Спас на Крови) в Санкт-Петербурге был возведен на месте гибели российского государя. И это произошло аж в XIX веке н. э., причем со стороны государя это была никакая не жертва.

Так неужели же мы будем продолжать стоять на той точке зрения, что древним ариям-русичам нужно было жертвенное пролитие своей собственной крови при совершении ритуальных действий? Ведь это была кровь сынов богов, то есть по сути кровь богов?! Неужели богам-отцам надобно, чтобы их сыны жертвовали им свою кровь?! Так какие же в таком случае они были бы боги?! Кстати, косвенное отражение, скажем так, непростого понимания этой проблемы мы находим в Ветхом Завете в знаменитом описании событий, связанных с приказом Бога о заклании отцом своего собственного сына. Видите, и здесь это оказалось лишь проверкой личной преданности Богу, никакого убийства не произошло.

Почитайте «Илиаду» Гомера, где описываются события, связанные с захватом Трои. Вы почувствуете, что сжигание на кострах мяса животных и якобы питание богов продуктами сгорания этого мяса являлось составной частью ритуала прежде всего этих древних греческих племен, которых по этногенетическим и культурным корням не следует причислять к потомкам древних ариев-русичей. Так что ритуальное использование мяса, жира (тука) и крови животных есть признак заметного влияния малоазиатской, среднеазиатсткой и южноазиатской культур, отличающихся сильно развитым кочевым скотоводством в отличие от классической ведической культуры, в основе которой всегда было земледелие.

К какому принципиальному выводу мы можем теперь прийти? А вот к какому. Если рассматривать ведическое учение глазами современного человека западного образца, то такие глаза всегда будут видеть в этом учении прежде всего дикость, архаизм, языческий примитивизм, ограниченность и красочные картины бессмысленно жестокого жертвоприношения. Если же взглягнуть на первозданный ведизм без этих первоначальных предубеждений, то «вдруг» оказывается, что все эти представления являются чистым домыслом, который тает, как утренний туман, в лучах истинного знания.

Проведем теперь сравнительный анализ рассмотренных выше религиозных учений. Разумеется, можно его проводить по великому множеству характерных для каждого из учений признаков, руководствуясь самыми различными методиками сравнения.

Однако такой подход не сможет дать нам особо полезных результатов. Подобного рода сравнения проводились уже многими исследователями, что нередко вызывало со стороны наиболее рьяных приверженцев того или иного религиозного учения массу возражений и даже возмущений. И что в итоге такой неблагодарной работы мы будем иметь? Наверное, не так уж и много, во всяком случае, ничего особо нового.

Пойдем другим путем. Попробуем заглянуть в коренную основу рассмотренных выше религиозных учений, то есть в комплекс их фундаментальных идей. Почему такой подход будет более продуктивным? Потому, что он позволяет выявить глубинные зерна этих учений, представить их внутреннюю суть, можно даже сказать, их истинный лик. Кроме того, он поможет нам найти или подтвердить источники их происхождения.

Отметим при этом следующее. Если та или иная идея будет присутствовать в большинстве религиозных учений, то это будет расценено двояким образом:

1. Во-первых, это может быть свидетельством того, что эта идея является универсальной, то есть которая либо определяет религию как таковую, либо является настолько важной, такой животворящей для человека, что она никак не может быть не включена в пантеон основных идей большинства религий мира.

Мы не будем акцентировать внимание на таких религиозных идеях, то есть идеях, определяющих религию как таковую. Анализ подобного рода идей не даст нам значимых результатов. Такие идеи следует скорее отнести к области философии религий, чем к анализу их социологического содержания.