Читать онлайн «Анатомия мировых религий: Прошлое, настоящее, будущее». Страница 109

И все же именно здесь была пролита его кровь. Николай II был как бы «по-современному распят» – застрелен в сумраке подвала, на стенах которого затем появилась известная надпись с именем царя Валтасара. Все это совсем не случайно, все это имеет глубокий смысл. Потомки завершили цикл, они вернулись на земли, из которых некогда ушли их далекие предки. А Николай II, который как безропотный агнец (надо же, именно как безропотный агнец) был принесен в жертву ритуального завершения этого многовекового цикла.

Так был пройден Великий Рубеж, после которого в течение некоторого времени самостояние русского народа практически сошло на нет. И нельзя не заметить, что этот рубеж был пройден при еще сильном распространении христианства на российских территориях. И христианскими приверженцами и подвижниками практически ничего не было сделано ни в плане спасения Николая II, ни в плане активной и бескомпромиссной борьбы с откровенными безбожниками – большевиками. Немудрено, что с гибелью последнего российского царя православная ветвь христианства на территории России тоже завершила свой цикл, значимость его после этого исторического события стала резко падать. Лишь в настоящее время она пытается заметно активизироваться, правда, эта активизация больше направлена на внешнюю «экстенсивную» сторону дела, чем на внутреннее самосовершенствование населения России.

В связи с этим следует подчеркнуть два момента. В тот период ничего принципиально нового русская ветвь православного христианства не смогла, да и не могла сделать (бесплодное обновленчество здесь не в счет). Вскоре многие священнослужители были расстреляны или сосланы, храмы разграблены или полностью уничтожены. Церковь находилась в ужасном состоянии. Со временем православное христианство в России выбрало путь постепенного восстановления, а не революционного изменения своей сути. И опять в этих условиях в нем не могло родиться ничего принципиально нового. Такая ситуация сохраняется до сих пор.

Однако надо помнить одно – новое не заставит себя ждать. Придет довольно быстро, учитывая все возрастающий темп общеисторических процессов, ускоренную поступь цивилизации. Не рожденное изнутри, оно придет извне, придет со стороны, в том числе со стороны ныне победившего геополитического лидера. Это новое уже начало проникать в Россию. И это только начало. Появление на российских территориях представителей самых различных конфессий и всевозможных сект сегодня уже ни у кого не вызывает удивления.

Но почему все же нужно сохранять православную ветвь христианства и даже укреплять ее? Да потому, что, во-первых, православное христианство не так уж и плохо выполняет функцию окормления населения, имея при этом четко налаженные организационные структуры, а во-вторых, потому, что оно в качестве фундамента еще пригодится в будущем. Вот почему, несмотря на немалые трудности коммунистического периода, несмотря на пережитый в свое время период «разгула демократии», дикий капитализм, православная ветвь российского христианства была все же сохранена. О пользе этой ветви для будущего мы поговорим чуть позже, сейчас же вернемся снова к последнему российскому императору Николаю II, к осмыслению факта его причисления к лику святых.

Мы не будем здесь разбирать формальную сторону дела, поскольку нас должно интересовать глубинное осмысление этого исторического факта. Как уже говорилось выше, суть его заключается в завершении исторического цикла, в начале которого был первоисход первоиудеев из ведического мира, а в конце – возврат далеких их потомков на прежние территории, в уже подготовленный к «закланию» мир. Вот он – исторический смысл гибели Николая II, олицетворяющего собой как бы последнюю «точку» в этом цикле. Значение этого факта много более всех тех совершенных или не совершенных самим Николаем II деяний. Он настолько велик, что какие-либо сомнения в причислении Николая II, этого «агнца на заклание», к лику святых по сравнению с масштабом такого осмысления становятся совершенно излишними.

Кстати, в поведении Николая II и его близких мы можем усмотреть некоторые элементы христианской аналогии с древними событиями, некогда произошедшими в Палестине. Иисус Христос не оказывал сопротивления своим смертельным врагам и истязателям, Николай II тоже. Иисуса Христа оставили все, в том числе массы народа, некогда кричащие ему «осанна». Николая II тоже практически все оставили, никто особенно и не старался его спасать. Иисус Христос смиренно принял уготованное ему, Николай II – тоже. И здесь и там, скажем так, было прикрытие, в первом случае – римский Пилат, во втором – пролетарская революция.

Вот он, смысл этого события, события прежде всего ритуально-религиозного и фундаментально-исторического плана, а затем уже сугубо российского, политического, экономического или какого иного. Поэтому совсем не должно показаться неожиданностью, если буквально через несколько десятков лет культ Николая II будет поднят на еще большую высоту. Симптомы такого возвышения уже проявлены – вопросы об останках Николая II, вопросы о подлинности этих останков давно муссируются в средствах массовой информации.

Однако пойдем далее. Можно довольно долго говорить о нестыковках христианского учения с социальными требованиями современного мира, мира быстроменяющегося и усиливающего свою мощь и направленность. В этих условиях становится крайне необходимым преимущественное и массовое выращивание стойких, сильных, широко развитых, религиозно высокодуховных личностей, поддерживающих в себе чувство гармонии духа и тела, личностей, имеющих здоровую систему представлений о мироздании в целом и своем месте в нем. Христианство сегодня не полностью отвечает этим требованиям, оно «уговаривает» уповать прежде всего на волю Божию. Неплохая, удобная, но не совсем актуальная позиция.

Две стороны человеческой природы (тело и дух) до сих пор продолжают противопоставляться друг другу. Многие проявления тела рассматриваются либо как негативные, либо как требующие заметного ограничения. Так, сильные телесные радости в большинстве случаев квалифицируются как греховные, а самозапреты на эти радости – как великие победы духа. Отречение от многих земных радостей и даже уход от мира считается надежным способом приближения к личному спасению. Монашество рассматривается как божественное избранничество, хотя многие современные служители церкви нередко мало чем отличаются от мирян.

В целом понятно, почему возникли явления такого рода. Они, по сути, зародились еще в период его становления. Ведь, как мы уже говорили выше, христианство оттолкнулось от двух основных источников, от иудаизма и буддизма. Можно даже сказать, что оно возникло как симбиоз основных идей этих учений. Но если мы вспомним, что иудаизм и буддизм возникли как контррелигии ведизму, причем, что крайне важно, возникли с выставлением контридей с двух принципиально различных теологических платформ, то в значительной мере сумеем объяснить очень многое из того, что мы называем нестыковками христианского учения. К ним можно причислить и противоречивый характер ряда установлений, и их многозначность, расплывчатость понимания и указание не невозможность полного проникновения в их сущность. Ведические идеи представлены в христианстве только в опосредованном виде, главным образом вследствие распространения христианства на некогда обширных ведических территориях.

Иногда может показаться просто удивительным, как при таких «начальных» условиях христианство смогло более или менее сохранить свою целостность, смягчить нестыковки и противоречия диалектикой многочтения, стать самой «паствонаполненной» религией. Определяющую роль здесь сыграл общий цивилизационный подъем, который испытали страны Западной Европы в конце Средневековья, подъем, позволивший им стать не только лидирующими странами, но распространить это учение во многих странах мира. Поскольку же христианство как из буддизма, так и из иудаизма взяло немало позитивных идей, то это придало ему дополнительные силы. Определенную роль сыграло и то, что при своем распространении вширь оно пропитывалось существующими там идеями, приспосабливаясь к местным условиям.

В итоге христианство стало носителем целого ряда позитивных идей. Если рассматривать их социальную значимость, то к такого рода идеям бесспорно принадлежат следующие:

1. Идея миролюбия (несмотря на средневековую и последующую агрессивность ряда христианских государств).

2. Пропаганда всеобщей доступности приобщения к христианской вере любого человека, независимо от его социального статуса, национальности и др.