Читать онлайн «Расслышать умерших». Страница 69

А это, как мы видим, уже совсем другое дело! Конечно, никто не может помешать каждому человеку верить во что угодно, но когда нам говорят, что, понимая реинкарнацию на западный манер, мы тем самым вливаемся в тысячелетнюю религиозную традицию Индии, это ложь! И в этом стоит отдавать себе отчет.

Похожую концепцию мы находим и по соседству с Индией, у многих народностей чернокожих африканцев. Вот несколько цитат из совместного исследования Луи Винсента Тома и Рене Люно:

«Стоит напомнить, что “Я” у афро-негритянских племен может включать в себя самые странные элементы: возродившегося предка; участие в бытии человека, принадлежащего к другой этнической группировке, но с которым существует связь либо через кровный, либо через очистительный союз: вот почему существуют Бозо в каждом Догоне (Мали) и обратно. И наоборот, бывает, что основополагающие “частички” “Я” локализуются окончательно или временно за “видимыми” пределами личности»[460].

Заметьте, какое уже здесь предполагается разнообразие случаев, передаваемых оттенками смысла в тексте (“окончательно или временно”). То же самое мы находим и в следующей цитате:

«Реинкарнация представляет, как мы уже подчеркивали, две модальности. В первой (реальная реинкарнация) в наличии имеется частичное или полное оседание одного или многих начал, принадлежавших умершему (душа, жизненные силы, ум), в одном новорожденном из той же семьи, или же в нескольких новорожденных; тогда вполне возможно и логически обосновываемо, что один и тот же человек содержит в своем бытии многообразие онтологических частиц, которые связывают его с предками, с кем-то недавно умершим из семьи, с основоположниками рода… Во второй модальности (символическая реинкарнация) можно говорить скорее о сходстве, об участии в общем жизненном потоке, о тесных связях зависимости или покровительства»[461].

Стоит ли тут уточнять, что у нас нет никакого права презирать африканский вариант того, что нас так восхищает у тибетцев?

Тут мы оказываемся очень созвучны теории Рене Генона. Он считал, что после нашей смерти некоторые второстепенные элементы нашей личности могут сначала рассеяться, а потом оказаться собранными в какой-нибудь другой личности.

Профессор Филиппо Ливерциани, преподаватель Папского григорианского университета и Папского богословского факультета «Марианум» в Риме, частично разделяет эту гипотезу, внося в нее кое-что новое. В такой круговорот жизней попадают как бы остатки того «ветхого человека» в нас, от которого нам нужно избавиться, чтобы двигаться к совершенству: с ними происходит примерно то же, что и с нашими телесными останками, которые разлагаются в земле на элементы и в виде этих элементов попадают затем в другие тела[462].

Тогда мы обнаруживаем здесь как бы «оболочки» живых людей: может быть, это и стало импульсом тех изображений, которые получила на телеэкране Сильвия Гессе. Анни Безант, как и Рене Генон, признает, что на спиритических сеансах люди, вполне возможно, устанавливают связь именно с такими оболочками. Но тогда нам следует предположить, что оболочки эти обладают некоторой автономностью, псевдо-личностью. Нельзя исключать и такую возможность: вспомним по аналогии, что мы уже говорили о самостоятельной жизни наших мыслей и о том, как они могут образовывать эгрегоры. Тогда перед нами окажется еще одна похожая возможность. Мы уже упоминали остаточные волны, а тут наряду с ними окажутся второстепенные остатки умерших, ну и конечно, и настоящий диалог с теми умершими, кто действительно живет в мире ином.

Профессор Ливерциани развивает свою гипотезу и далее: он проводит различие между одержимостью настоящим умершим человеком или же просто астральной оболочкой, и такое различие обычно становится все более и более явным. Оболочка с годами, как правило, постепенно как бы рассасывается, поскольку в ней заложена склонность к самоуничтожению: поэтому те феномены, что мешают живому человеку, в которого они вклинились, тут со временем совершенно исчезнут. Это очень похоже на то, что бывает почти у всех в подростковом возрасте: возраст прошел, и снова все в порядке и ничто не беспокоит. Желание некоторых умерших родиться на земле еще раз и даже выбрать себе новую семью, возможно, и приводит к тому, что их остаточная оболочка воплощается в каком-нибудь новорожденном.

Признаюсь, что мне лично такая гипотеза астральной оболочки нравится не очень. Мне кажется, у нее слишком мало хотя бы косвенных доказательств, и она соответствует скорее так называемым феноменам «регрессии» в предыдущие жизни, чем тому уровню общения с миром иным, который уже достигнут на сегодняшний день. В диалогах с умершими, с которыми при жизни нас связывали любовь и дружба, очень часто речь идет о событиях, произошедших с нами уже после их смерти. Все говорит за то, что умершие нас видят, слышат, знают все, что мы делаем. Но одно не исключает другого. Профессор Ливерциани ведь не исключает и возможности случаев чистой одержимости, когда в живого человека вселяется умерший[463]. В любом случае, такое различие не принципиально и не слишком сильно меняет наше представление о реинкарнации. При всех ее разновидностях, идет ли речь о полноценной личности умершего, или только об ее части, налицо феномен одержимости, вселения одного человека в другого, и такой феномен, как утверждает Ливерциани, сводится в итоге к общности кармы двух разных людей, и этим чем-то похож на христианский феномен «общения святых»[464].

Мне представляется, что все эти разношерстные тибетские, африканские и теософские концепции сходятся в одной точке; отец Бионди нашел для этого феномена вполне подходящий глагол: «фонит», в том смысле, в каком мы говорим о радио-волнах, когда они сливаются в общи фон и в нашем радиоприемнике начинает «фонить». Мне кажется, что-то очень похожее происходит и с большей частью наших «воспоминаний» о предыдущих жизнях, которые на деле оказываются чаще всего просто феноменом сильной телепатии или даже одержимости.

Мы находим здесь тот же осадок, что остается, например, от волн, излучаемых нашими мыслями и чувствами, даже нашими поступками, – об этом часто упоминается в сообщениях из иного мира, у Пьера Моннье, Паки, Ролана де Жувенеля…

Но, возразят нам, а как же тогда быть со всеми многочисленными случаями, когда кто-то, например, попав в Египет, вдруг внезапно узнавал места и начинал читать иероглифы, никогда этому не учившись, или когда дети отказывались от того имени, каким их назвали, и утверждали, что жили прежде совсем в другом месте, называли города и дома, которые легко можно найти на карте, и рассказывали реальные истории из жизни реально существующих семей? Разве можно в этих случаях утверждать, что это не реальные воспоминания людей об их прошлых жизнях?

Конечно, эти воспоминания реальны, спору нет; и речь и в самом деле идет о прошлых жизнях, но при этом никто не может утверждать, что речь с необходимостью идет всегда об одной и той же личности.

Сведенборг в своих видениях не раз возвращается к случаям, когда посещающие нас духи, присутствия которых мы можем даже не заметить, настолько начинают идентифицировать себя с живущим человеком, подле которого они оказались, что в итоге всерьез начинают принимать себя за этого человека:

«В итоге, они проникают в память воплощенного человека и приобретают те же воспоминания, хотя человек при этом продолжает оставаться самим собой»[465].

Феномен может воспроизводиться в обоих направлениях. Либо живой человек приспособится к умершему и приравняет себя к нему, либо умерший может точно также отождествить себя с живым.

Суть такого феномена популярно объяснил однажды дух, представившийся душою мадам Блаватской и говоривший через посредничество медиума (медиумом в данном случае оказалась жена доктора Карла Викланда):

«Воспоминания о “предыдущих жизнях” исходят от духов, чьи мысли отражают прожитую уже ими жизнь. Такой дух как бы пропитывает вас опытом своей жизни, и этот опыт входит в вас и создает у вас впечатление, что это ваш собственный опыт. Вам кажется, что вы припоминаете свое собственное прошлое… Опыт духа передается вам через впечатление, и прошлое тогда предстает перед вами, как некая панорама. Вы чувствуете и проживаете прошлое такого духа и впадаете в ошибку, принимая его за воспоминание о своей прошлой жизни…

Реинкарнации не существует.

Мне не хотелось в это верить. Мне сказали уже здесь, в мире духов, что я не смогу заново родиться. Я пыталась, пыталась вернуться на землю, чтобы стать там кем-то другим, но у меня не получалось. Мы не можем перевоплотиться. Мы движемся только в одном направлении, только вперед, а не назад»[466].

Викланд был первооткрывателем. Он понял, что большая часть психических расстройств объясняется тем, что душевнобольной одержим одним или даже несколькими духами умерших людей. Затем и другие врачи-психиатры пришли к сходным выводам, основываясь на изучении тяжелых или не очень случаев психических расстройств с раздвоением или даже еще большим дроблением личности.