Читать онлайн «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». Страница 163

Комиссия по обследованию чудесных событий, совершавшихся по молитвам блаженной памяти о. Серафима Саровского, закончила свои работы в 1894 году и представила их в Тамбовскую Духовную Консисторию. Члены этой комиссии должны были убедиться, что вера в молитвенное к нему обращение и благоговейное почитание его памяти служат продолжением того глубокого уважения и благоговейного почитания, которыми о. Серафим пользовался даже и среди неверующих русского общества при жизни своей, так и по своем преставлении. В духовной литературе шестидесятых годов говорится, что и имя о. Серафима еще при жизни его приобрело такую известность, какой в то время никто не достигал между подвижниками благочестия в нашем отечестве; его знала почти вся Россия, и тысячи народов всех концов земли русской приходили в Саровскую пустынь для того, чтобы принять благословение ее смиренного старца; изображение убогого, согбенного летами старца, в убогом белом балахончике, на коленах пред иконою Богоматери или с топором и мотыгой в руках и т. п., можно было видеть повсюду: и в бедной хижине селянина, и в лучших эстампных магазинах.

«По прошествии 30 лет после блаженной кончины великого старца премудрому промыслу Божию не угодно было еще явить в нем Церкви Своего святого угодника торжественным прославлением его, но уважение, какое питали к нему современники, нисколько не уменьшилось; толпы народа по-прежнему собираются в Саровскую обитель на могилу старца, как прежде собирались к его келье, и молитвы о его упокоении в лике святых воссылаются не в одном только Сарове, но и в разных концах России» (Церковная летопись духовной беседы 1865 г.). В «Душеполезном чтении» за 1870 год А. Ковалевский удостоверяет, что о чудной жизни и подвигах старца Серафима знает вся Россия. Свейский архимандрит Иерофей свидетельствует, что рубища и простота св. старца Серафима, как полуденный свет солнца, сияли и просияли для мира (Домашняя беседа, 1865 г.). Составитель брошюры «Три слова о монашестве» (Санкт-Петербург, 1867 г.) говорит, что в Бозе почивший Саровский старец иеромонах Серафим «преизлих удостоверяет нас в том, что и в наши дни не иссяк благодатный, живой поток разнообразных исцелений и даров всем с верою прибегающим к святым угодникам».

Наконец, сами подвижники благочестия того времени были возвышенного понятия о жизни и подвигах о. Серафима. Так, Антоний, архиепископ Воронежский, говорил об о. Серафиме как великом всемирном молитвеннике, стяжавшем дар прозорливости и т. д. (Душеполезное чтение 1868 г.). Справедливость этих свидетельств об о. Серафиме как нельзя лучше удостоверена Церковью тем, что около того же времени в истории Русской Церкви о. Серафим занесен с именем самого великого подвижника благочестия, и притом в ряду таких подвижников, среди которых стоит имя уже прославленного Церковью святителя Задонского Тихона (История Русской Церкви Филарета Черниговского. Москва, 1859 г.).

Почитание о. Серафима, так ярко обрисованное в шестидесятых годах, не только не уменьшилось в настоящее время, но, напротив, даже увеличилось и приняло до сего времени не употреблявшуюся форму. Отца Серафима почитают и молитвенно к нему обращаются, как бы уже к канонизированному святому, хотя даже и вопроса о канонизации памяти о. Серафима в подлежащих учреждениях Греко-Российской Церкви доселе не возбуждалось. Изображения о. Серафима называют и считают «иконами», помещают их в кивотах в ряду других икон с изображением Спаса, Богоматери и святых, уже прославленных Церковью; зажигают пред ними лампады, творят крестное знамение и земные поклоны и целуют эти изображения. В шестидесятых годах почитание изображений о. Серафима за «икону», за образ встречалось единичными случаями, как исключение (Душеполезное чтение 1867 г.). В настоящее же время стоит только побывать на могиле о. Серафима, на источнике дальней пустынки, чтобы убедиться, что не только массы простого народа, но и лица, по-видимому, интеллигентных сословий, взирая на изображение о. Серафима, полагают на себе крестное знамение, кланяются в землю и целуют эти изображения. Между распространенными изображениями о. Серафима есть поясное, так называемое Серебряковское, где о. Серафим изображен в мантии и епитрахили, со сложенными на груди руками, в поручах; это изображение совершенно иконного типа, и только отсутствие нимба, не всегда и не для всякого заметное, указывает на то, что это изображение еще не прославленного Церковью святого. Молятся и молитвенно призывают о. Серафима как святого. Читаются, хотя келейно, а не за церковнообщественным богослужением, рукописные акафисты преподобному и Богоносному отцу нашему Серафиму, Саровскому чудотворцу. Источник благодатных даров, чудес, источаемых всем молитвенно прибегающим к о. Серафиму, отнюдь не исчерпывается жизнеописаниями 5 изданий, ибо в них заносится далеко не весь даже и печатный материал, разбросанный по всем периодическим и повременным изданиям как светской, так и духовной литературы (Русский Вестник 1880 г. Русская Старина 1880 г. Духовная беседа 1872 г. Душеполезное чтение 1867 г., 1874 г. и т.д.).

«Сборник чудесных событий» составлен игуменом Саровским о. Рафаилом, который от предшественников своих не получил в этом смысле никакого наследия и ограничился тесным кругом собирания сведений, а именно Саровского пустынью и Дивеевским монастырем; даже он не мог собрать и все то, что имеется в Сарове и Дивееве, не говоря уже о более обширном и повсеместном собрании всех сказаний и записей о чудесах о. Серафима. В одном архиве канцелярии игумена можно видеть сотни писем с денежными пожертвованиями в благодарность за благодеяния, получаемые чрез молитвенное обращение к о. Серафиму. Все они свидетельствуют о том, что православный русский народ глубоко верит в силу молитв и предстательство пред Богом о. Серафима и благоговейно чтит его память. В самое последнее время замечается особенно напряженное внимание к делу прославления имени о. Серафима. В письмах к о. настоятелю Саровской пустыни спрашивают, скоро ли последует открытие мощей о. Серафима, просят отслужить молебен с акафистом о. Серафиму, полагая, что он уже прославлен Церковью; справляются об открытии мощей даже телеграммами.

Рассказ об исцелении от зубной болезни Краснослободского мещанина Матфея Карпова: «Был я одержим сильной болью зубной около двух лет с половиною. Отвлекала она меня от моих занятий. Лекарство принимал разное, но помощи не было, и разные заговоры не были на пользу. В 1866 году явилось у меня желание идти в Саровскую обитель, чтобы попросить у Бога чрез молитвы отца Серафима, при его могиле, исцеления зубной боли. Восьмого сентября, на праздник Рождества Богородицы, по отслужении святой литургии, я, в числе прочих людей, просил очередного иеромонаха отслужить панихиду на могиле отца Серафима. По отслужении панихиды я пожелал приложиться три раза обеими щеками к памятнику, от чего тут же почувствовал облегчение, а потом и совершенное исцеление».

Рассказ жены священника Александра Виноградова об исцелении сына ее от заикания: «В 1865 году по грехам моим трехлетний сын мой, бойкий на разговорах мальчик, вдруг стал заикаться. Заиканье это время от времени все делалось хуже и труднее и в начале 1866 года до того увеличилось, что он не мог сказать сразу ни одного слова, а прежде минут пять и более толкует: а, а, а... весь покраснеет, наконец ухватит себя обеими руками за скулы и со слезами убежит, спрячется где-нибудь и плачет о том, что не может высказать того, что хочет. Нам, родителям его, было очень прискорбно это видеть; мы со страхом заглядывали в будущее, как ему, бедному, будет отвечать уроки, когда будет он в школе. Часто мы ему говорили: "Сашенька! Обдумайся прежде, потом и говори", — воображая, что от торопливости в речи он взял привычку так страшно заикаться, а иногда говаривали ему: "Замолчи лучше: очень неприятно слышать твое заиканье". Все это, видимо, огорчало и самого не по летам смышленого мальчика. В Великом посту, в 1866 году, дали мне знакомые почитать книгу — жизнь подвижника Саровского отца Серафима. Я ее читала вслух сыну; сын слушал мое чтение с удивительным вниманием и понятливостью, и стал он затем иметь веру в святость отца Серафима и питать к нему любовь. Это он выражал, целуя с благоговением картинки, изображавшие отца Серафима. Так прошли дни Св. Пасхи; на этих днях, а именно во вторник, отец послал Сашу из передней половины нашего дома в задние комнаты что-то сказать мне. Он отворил к нам дверь, хотел сказать, но не мог — покраснел, зажал себе скулы (потому что от заиканья у него делалась боль в скулах), убежал за дверь и заплакал. Глядя на это его положение, я и нянька—девица, у нас живущая, — обе заплакали. Я приласкала своего несчастного сына и посоветовала ему во время благовеста к "Достойной" молиться или хотя перекреститься везде, где бы он в это время ни был, и просить отца Серафима, чтобы он молитвами своими его исцелил. Мальчик с радостью принял мой совет и обещал исполнять, что точно и исполнял затем. Сама я в тот же час в душе дала обет отслужить панихиду об упокоении души батюшки отца Серафима, пошла к мужу, передала ему все. Но муж мой, в это время еще не читавший жизни о. Серафима, очень равнодушно принял мой обет и когда-нибудь обещал отслужить панихиду. Замечательно, что именно с этого дня, как мы дали обет прибегать к о. Серафиму и молиться об упокоении блаженной души его, сын наш заикаться перестал вдруг и все стал говорить хорошо, резко и отчетливо... Мы, грешные, в своей беспечности думали: вот правду люди говорили, что со временем у него эта болезнь пройдет; вот и прошло, и — панихиды не служили. Только я затаила в душе мысль, что когда-нибудь при случае исполню обещание. Так прошло недели три. И вот Господь благоволил вразумить нас, беспечных, и показать нам, что не сам собою сын наш выздоровел, но за молитвы батюшки отца Серафима. Сын наш опять стал вдруг по-прежнему заикаться, опять не мог сказать сразу ни одного слова. Тогда я, грешная, поняла все это и передала мое мнение об этом моему мужу. Муж тогда пожелал прочитать жизнеописание отца Серафима, стал читать, почувствовал благоговение к старцу Божию и скоро изъявил мне желание по батюшке отслужить обещанную панихиду, что и исполнил. После панихиды ребенок наш разом совершенно исправился. Мало этого, он в том же 1866 году, бывши 4 ½ лет, требовал настоятельно, чтобы его выучили читать».