Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 91

б. Несторий. Несторий (умер в 451 г.), напротив, стремясь подчеркнуть человеческую природу Христа, был склонен преувеличивать различие между двумя природами. Его упорное неприятие термина теотокус (Богоносица) в отношении Марии дало его противникам основание утверждать, что он фактически отрицает Божественность Христа. Считалось, что он отстаивает идею двух природ, если не двух личностей, раздельно существующих в одном теле и объединенных только на нравственном уровне.

в. Бвтих. В противовес Несторию Евтих (около 378–454), один из учеников Кирилла Александрийского, утверждал, что в воплощенном Христе Божественная и человеческая природа слились воедино, что фактически означало отрицание двух природ.

В 451 г. н. э. в Халкидоне был созван собор с целью положить конец этой полемике. Он осудил взгляды Нестория и Евтиха, утвердив идею единства Личности и присутствия двух природ. Этот собор учил христиан исповедовать Христа в полном смысле Богом и в полном смысле человеком, а также принимать две природы Христа, которые существовали в Нем «неслиянно, неизменно и нераздельно».

Халкидонское исповедание едва ли можно назвать решением христологической проблемы и ответом на вопрос, как в личности Христа объединились две природы. Он не предложил ничего, кроме четырех отрицаний в качестве предпосылок. Этот собор подвергся большой критике, особенно в современную эпоху. Тем не менее, хотя термины «личность» и «природа» не совпадают по смыслу с современными эквивалентами и едва ли могут быть признаны подходящими для выражения реальности Бога во Христе, они были вполне адекватными определениями в ту далекую эпоху. В своем стремлении выразить невыразимое, отцы на Соборе попытались с помощью парадоксов изложить на человеческом языке тайну воплощения. Тем не менее выработанная формула не удовлетворила полностью ни одну из сторон. По некоторым вопросам продолжалась полемика; продолжался и обмен обвинениями и контробвинениями с монофизитами, монофелитами и адопционистами.

Средневековые теологи не внесли значительного вклада в учение о Личности Христа. Они принимали никейский и халкидонский символы веры и были больше заинтересованы в умозрительных и даже абстрактных размышлениях на такие темы, как сознание Христа, Его знание, свобода, добродетели, способность страдать и подчинение Отцу. Августин (354–430) сформулировал несколько четких идей о Личности Иисуса, которые затем были развиты Фомой Аквинским (1225–1274). Последний обращал более пристальное внимание на сущность единства в Личности Христа, пытаясь дать определение таким понятиям, как «природа» и «личность», и провести между ними разграничение.

Средневековые теологи были склонны уделять больше внимания служению, а не Личности Иисуса Христа и, в частности, Его служению искупления. В конце одиннадцатого века долгое время преобладавший взгляд на смерть Христа как выкуп, уплаченный дьяволу, подвергся пересмотру. Согласно этой точке зрения, Своей смертью Христос, будучи нашим представителем, заплатил выкуп сатане, который обладал правами на людей с момента грехопадения Адама. Боясь влияния Христа, дьявол с радостью принял условия этой сделки. Но, будучи жертвой собственной гордыни, не осознавая действенности смерти Христа, он обманулся, думая, что сможет одолеть и удержать в могиле Того, Кто восторжествовал над смертью.

а. Ансельм Кентерберийский. В своей книге Cur Deus Homo? (Почему Бог стал человеком?) Ансельм Кентерберийский (1033–1109) бросил вызов традиционной точке зрения. Будучи первым теологом, выдвинувшим теорию необходимости воплощения Христа и искупления, Ансельм утверждал, что грех лишает Бога подобающих Ему почестей. Он настаивал на том, что святая природа Бога требует, чтобы Его поруганная честь была восстановлена либо посредством наказания, либо путем возмещения. По милости Своей Бог предпочел второй способ: возмещение. Грех, будучи необъятным преступлением против Бога, требовал такого же колоссального возмещения, и его мог предложить только Сам Бог. Однако это возмещение должны были принести одновременно люди и Бог. В этом заключен и ответ на вопрос: почему Бог стал человеком? Сам Бог, Христос, занял место человека и Своей смертью полностью удовлетворил требования Божественного суда. Его смерть была не выкупом, уплаченным сатане, но долгом, выплаченным Богу. Формулировка Ансельма по сей день находит стойких поборников среди тех, кто принимает Писание как Слово Божье.

б. Абеляр. Спустя 40 лет Пьер Абеляр (1079–1142) отверг как традиционный взгляд, так и теорию Ансельма. В своем Кратком изложении христианской теологии и в Комментарии на Послание к Римлянам он отстаивал другую точку зрения относительно греха. Для него сущность греха заключалась в презрении к воле Божьей. Грех коренится скорее в злых намерениях людей, нежели в их поступках, в потворстве злым наклонностям разума. Поскольку, с точки зрения Абеляра, Богу не присуще требовать от грешников возмещения, жизнь и смерть Христа не были призваны удовлетворить Божественное правосудие, но пробудить в грешниках ответное покаяние и любовь, через которые осуществляется их примирение и искупление. Смерть Христа — это высшее откровение о Божьей любви. Однако в глазах многих спасительное событие низведено до уровня трагического мученичества, и в этом случае остается мало места для жесткой необходимости креста. Этот взгляд лег в основу теории искупления, которая впоследствии приобрела известность как теория нравственного влияния или теория примера.

Реформаторы шестнадцатого века не оспаривали учение о Христе, выработанное на Халкидонском соборе. Однако они были склонны несколько смещать акценты в сторону более экзистенциальной позиции. Другими словами, они фокусировались на вопросах встречи человека с живым Христом и на «преимуществах Христа», уделяя больше внимания теологии креста, а не славы.

Между реформаторами проявились глубокие разногласия по вопросу Вечери Господней. Призвав на помощь древнее учение communicatio idiomatum (о «передаче [обмене] свойств» между Божественной и человеческой природами Иисуса Христа) и на его основании настаивая на «реальном присутствии» тела и крови Христа в хлебе и вине Вечери, Лютер утверждал, что точно так же имеет место материальное взаимопроникновение качеств и свойств между Божественной и человеческой природами Христа.

Его главный оппонент по этому вопросу Цвингли (1484–1531) считал, что такая точка зрения Лютера граничила с опасной ересью евтихианства о слиянии двух природ во Христе, которую осудил и отверг Халкидонский собор. Кальвин (1509–1564), также учивший о передаче свойств, тем не менее отрицал возможность передачи Божественных свойств человеческой природе Христа. С его точки зрения свойства как той, так и другой природы можно приписывать только одной и той же Личности. Поэтому можно говорить о том, что Христос был всеведущим и одновременно с этим имел ограниченные познания.

В двух других областях реформаторы внесли весьма ценный вклад в христологию, который был принят и еще более развит как в католическом, так и в протестантском мире. Реформаторы ввели учение о двух состояниях Христа: унижении и возвышении. Это разграничение не было призвано заменить собой учение о двух природах, но дополнить его через более полное признание динамического аспекта жизни и служения Христа, который представлялся в виде последовательности двух состояний. Они также выработали учение о трех служениях Христа: пророк, священник и царь. Впервые оно было сформулировано Кальвином, а затем подхвачено лютеранскими и католическими богословами.

Споры по поводу Личности и природы Христа возобновились в восемнадцатом веке под влиянием эпохи Просвещения, идеологи которой заявили о своем недоверии любым авторитетам и традициям в вопросах формирования истины. Высшим критерием истины было объявлено не откровение, а человеческий разум, а средневековое, теологическое мировоззрение было подвергнуто решительному осуждению.

Монументальный мировоззренческий сдвиг, который произошел в век Разума, заставил многих ученых заново сформулировать исторические христианские доктрины, сделав их такими, что они не совмещались с библейским авторитетом, зато были более созвучными свойственной тому времени мысли с ее акцентом на литературном критицизме. Отвергнув саму возможность чудес и сверхъестественных явлений, целый ряд мыслителей, начиная с Германа Реймаруса (1694–1768) и заканчивая временем Первой мировой войны, попытались воссоздать жизнь «исторического Иисуса». В основе их попыток лежала исходная предпосылка, согласно которой реальный Иисус или «исторический Иисус» должен сильно отличаться от «Христа веры» или теологического Иисуса, Которого навязали людям богословы и церковные соборы. Христологии «свыше», утвердившиеся в докритическую эпоху, когда ни у кого не возникало сомнений в исторической достоверности Библии, и начинавшиеся с постулата о предсуществующем Слове Божьем, сошедшем с небес ради спасения грешников, постепенно сменялись христологиями «снизу». Обязанные эпохе Просвещения и не считавшие Иисуса Божественной Личностью христологии «снизу» рисовали Его религиозным моралистом и реформатором, идеальным представителем современной либеральной мысли, распятым лишь за то, что Его взгляды опережали время. Книга Альберта Швейцера «В поисках исторического Иисуса» (1906 г.) ознаменовала собой окончание таких либеральных поисков несмотря на то, что ее автор также пользовался фундаментальным, историческим методом либеральных исследователей.