Читать онлайн «Настольная книга по теологии. Библейский комментарий АСД Том 12». Страница 177

Нечистый человек входил в область смерти. Лишенный социального взаимодействия с обществом завета и доступа к Господу завета в святилище, такой человек становился изгоем с точки зрения взаимоотношений завета. Такое понимание нечистоты означает, что грех и нечистота — это, по сути дела, синонимы. И то и другое приводит к разрыву отношений завета вследствие невольного или намеренного нарушения закона завета.

г. Реакция Бога на грех/нечистоту. Бог неравнодушен к нарушениям завета со стороны Его народа. Он так беспокоится о том, чтобы они оставались верными, потому что вне взаимоотношений завета царит смерть. Выйти за рамки завета означает вступить в область смерти, нечистоты и отчуждения от Бога. Человек, порывающий с Господом, навлекает на себя вину и несет собственное беззаконие (Лев. 4:3; 5:2–4). Фраза «нести беззаконие или грех» употребляется в Ветхом Завете в смысле «отвечать за свое беззаконие» (Лев. 5:1, 17; 17:16; 19:17; 20:17, 20) и, следовательно, быть подверженным наказанию (Лев. 7:20, 21; 19:8). Гнев Божий воспламеняется, когда нарушается закон завета (Лев. 26:28). Этот гнев может принимать форму искупительного наказания (стихи 14–26). Он также может приводить к расторжению взаимоотношений завета (стихи 27–33) и в конечном итоге к смерти (ср. с Лев. 15:31; 18:24–28).

Решение проблемы греха среди израильтян, по сути дела, не отличалось от того, что было предусмотрено в патриархальной религиозной системе. Бог желал простить грех Своего народа и показывал это через систему жертвоприношений. Прощение (Лев. 4:20) и очищение (Лев. 12:8), в котором нуждались кающиеся грешники, осуществлялось в святилище. Для получения прощения те, кто согрешил, приводили к Господу жертвенное животное (Лев. 5:5, 6). Система жертвоприношений функционировала в искупительной и юридической рамках, в которых предусматривалось серьезное отношение к любому нарушению завета. В этом контексте прощение было Божественным даром, славным проявлением Божьей любви. По своей сути израильская система жертвоприношений была Божьим даром любви народу завета. Бог даровал израильтянам жертвенную кровь, чтобы они использовали ее для очищения (Лев. 17:11). По милости Своей Он даровал священство Аарону и его сыновьям (Чис. 18:7). Левиты, избранные, чтобы помогать Аарону, были даром Божьим священникам (стихи 8, 9).

Служение в святилище было иллюстрацией отношения Господа к проблеме греха. Это служение состояло из двух частей: ежедневных обрядов и годового служения в День очищения. Исследование этого служения поможет нам лучше понять Божий план окончательного решения проблемы греха через Христа.

а. Ежедневное служение. Каждый день священники служили во дворе и в Святом отделении скинии от имени Божьего народа. Два раза в день приносилась общественная жертва за всех (Исх. 29:38–42). Кроме того, кающиеся грешники приходили к святилищу и приносили свои жертвы, стремясь к очищению благодаря посредничеству священника. Различные аспекты этих жертв заслуживают нашего внимания.

(1) Возложение рук. Руки возлагались на каждое жертвенное животное, но только в Лев. 16:21, где грех и нечистота переносятся на козла отпущения (Азазела), этот обряд явно связывается с переносом греха. Возложение рук также практиковалось и в некультовых ситуациях для выражения идеи переноса, а в некоторых случаях замещения (Лев. 24:14; Чис. 8:10; 27:18–23). В ежедневных жертвах кающийся грешник переносил свой грех и нечистоту на жертву. Похоже, что по крайней мере в некоторых случаях этот обряд сопровождался исповеданием греха кающимся человеком (Лев. 5:5,6; 16:21).

(2) Заклание животного. Жертвенное животное обычно убивалось приносящим, хотя иногда это делал священник (Лев. 1:14, 15; 5:8). Грех и наказание невозможно отделить друг от друга. Грех переносился на жертву, которая несла наказание за него.

(3) Обряд съедания мяса жертвы. По левитскому закону часть мяса жертвы за грех принадлежала священникам, и они должны были съедать его на святом месте (Лев. 6:17,18, 25,26; 7:6,7). Съедая мясо жертвенного животного, священник нес грехи народа и тем самым производил искупление и очищение (Лев. 10:17). Это действие замещения не повреждало его святости. Грешник приходил к святилищу, неся свой грех, и переносил его на жертвенное животное. Наконец, священник приносил грех перед Господом, тем самым совершая искупление грешника (Исх. 28:38). Когда священник приносил жертву за свой грех, ему не разрешалось есть мясо этой жертвы. Он не мог понести собственный грех и при этом остаться в живых (Лев. 22:9).

(4) Кровный обряд. Кровь некоторых жертвенных животных вносилась во Святое священником и семь раз кропилась пред завесой (Лев. 4:6). Кропление могло означать посвящение (Исх. 29:21; Лев. 8:11) или очищение (Лев. 14:7, 51; 16:19; Чис. 8:7). Когда мясо не съедалось, кровь вносилась во Святое. Таким образом, эти два обряда были взаимозаменяемы. Они имели один и тот же смысл: грех приносился перед Господом и переносился во святилище.

В Лев. 17:11 сказано следующее: «Потому что душа [нефеш] тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души [нефеш] ваши, ибо кровь сия душу [нефеш] очищает». Бог наделил кровь жертвенного животного искупительным свойством и принимал ее вместо жизни грешника. Такое объяснение кровного обряда действительно для любой жертвенной крови (стих 8). Искупительное предназначение крови как жизни ограничивается в стихе 11 ее использованием на жертвеннике. Кровь принадлежит исключительно Богу, и, возвращая Ему кровь жертвы на жертвеннике, грешники получали разрешение перенести свой грех через священника–посредника во святилище. То есть на какое–то время святилище принимало их грех и вину. Бог принимал жертву как замену жизни грешника. В счет будущей величайшей жертвы за грех вносимая кровь искупала грех приносящего и очищала его.

(5) Искупительная ценность всех жертв. Все жертвы имели искупительное предназначение, но искупительная сила жертвы определялась кровным обрядом и тем, что происходило с мясом жертвы. Кровный обряд в жертве за грех был весьма сложным, потому что главное ее предназначение заключалось в искуплении и очищении грешника. Кровь жертвы повинности разбрызгивалась по бокам жертвенника всесожжении, и священник съедал мясо этой жертвы. В кровном обряде также требовалось возмещение или компенсация. Кровь всесожжения многоцелевой жертвы разбрызгивалась по бокам жертвенника, и жертвенное животное целиком сжигалось на жертвеннике. Мирная жертва приносилась не ради искупления, но возложение рук и кропление кровью по бокам жертвенника также указывало на ее искупительный аспект.

Поскольку все жертвы устанавливали или укрепляли хорошие отношения между Богом и человеком, каждая из них в какой–то мере имела искупительное предназначение. Более чем любая другая книга Ветхого Завета, Книга Левит указывает, что люди греховны по своей сути и сами не могут приблизиться к Богу. Каждая кровная жертва была связана с этой жизненно важной проблемой, даже когда жертва не предназначалась для искупления.

(6) Ежедневные всесожжения. На жертвеннике за народ израильский всегда приносилось всесожжение (Исх. 29:38–42; Чис. 28:3–8). Это указывало на то, что Бог мог ежедневно принимать народ благодаря жертвенному агнцу, возлагаемому на жертвенник. Как народ Израиль зависел от постоянной искупительной силы этой жертвы.

(7) Перенос и осквернение. В каком–то смысле перенос греха, в сочетании с ежедневными жертвами, не осквернял жертву, священника или святилище. Незаконное нарушение святости святилища было осквернением, но в этом случае грешник должен был умереть (например, Лев. 15:31; 20:2, 3; Чис. 19:13). Грех переносился на жертву, на священника и на святилище, но все они оставались святыми. Здесь мы сталкиваемся с парадоксом. Человек, выносивший мясо жертвы за грех за стан и сжигавший ее, должен был вымыть свою одежду и тело перед тем, как вернуться в стан (Лев. 16:27,28). Вместе с тем мясо животного, описанное как «великая святыня» (Лев. 6:25), было источником осквернения. Пепел рыжей телицы (Чис. 19:1–10) смешивался с водой, которой затем кропили, чтобы очистить человека, прикоснувшегося к мертвому телу (стихи 11–13). Вместе с тем человек, совершавший кропление, осквернялся (стих 21). Чистота и нечистота соединялись в этом обряде. Нечто подобное происходило с кровью: в каких–то случаях она была источником нечистоты (Лев. 12:7), тогда как в других — средством очищения.

Святость и грех, жизнь и смерть, чистота и нечистота соединяются каким–то непостижимым, парадоксальным способом в контексте очищения и искупления. Господь соединяет эти понятия, и результатом встречи становится победа искупления и прощения. Святое орудие приходило в соприкосновение с нечистым, но оставалось святым, удивительным образом предвосхищая тайну жертвы Христа (2 Кор. 5:21).