Читать онлайн «Наследник из Калькутты». Страница 183

— Это так же верно, как то, что меня зовут Древверс, а вас — сэр Фредрик Райленд, милорд.

— Так вот, Древверс, господь создал нас с вами христианами. Они — преступники, пираты, злодеи, но пусть и их заблудшие души порадуются празднику. Дочь просила разрешения посетить тюрьму, чтобы чем-нибудь скрасить участь несчастных. Так вот, когда она приедет к вам... Вы понимаете?.. Конечно, не надо позволять ничего особенного... Но маленькое послабление ради близкого праздника... Кандалы, например. К чему они в таких стенах? Это же просто излишняя жестокость... Должно быть, они католики, эти молодые пираты?

— Самые закоренелые паписты, милорд!

— Что ж, и закоренелым папистам нужно пастырское утешение. Дочь приедет с отцом Бенедиктом, знаете, с этим добрым монахом из портовой капеллы. Ведь для них наступает последний сочельник!

— Это так же верно, милорд, как...

— ...то что меня зовут Райленд. Я понимаю вашу мысль. Но, Древверс, пусть этот маленький сговор останется только между нами и никому не подаст повода к толкам об излишней снисходительности к закоренелым злодеям. Оставьте их в том же суровом каземате, но затопите печь. Снимите с них кандалы... Этот старый пройдоха Брентлей томится сейчас в одиночке... Послушайте, переведите и его к ним! Втроем им не будет так тоскливо... Но молчок, Древверс!

— Могила, милорд, немая могила — вот кто такой Древверс, если это угодно вашему лордству.

Граф потрепал майора по плечу.

— Хирлемс не должен быть слишком строг, если отец Бенедикт передаст этим заблудшим овцам... В общем, если у них появится стаканчик чего-нибудь живительного и маленький пирог. А этого Бингля, художника, попросите сделать набросок моей дочери... Понимаете, среди заключенных, в тюремном каземате... Это же останется ей воспоминанием на всю жизнь, не так ли?

Тюремщик чуть не задохнулся от восторга.

— Понимаю, милорд, понимаю! Эдакая картина... луч света в царстве скорби... или даже, как бы сказать, хождение девы в преисподнюю... Будьте уверены во мне, милорд, не будь я майор Древверс!

Большой дилижанс королевского тракта Лондон — Бультон прибыл утром 22 декабря раньше расписания. Все десять внутренних мест дилижанса были заняты правительственными лондонскими чиновниками, и лишь наружные верхние сиденья оставались к услугам частных пассажиров. Сокращая стоянки и меняя лошадей на станциях вне всякой очереди, кучер сэкономил в пути несколько часов.

Во дворе гостиницы «Белый медведь» из дилижанса вышли два джентльмена в больших париках и форменных мундирах. Джентльменов сопровождали три морских офицера различных рангов, канцелярист-секретарь и двое слуг. Прибывшие проследовали в общий зал, величественно раскланялись с публикой, томящейся здесь в ожидании карет, и сразу потребовали хозяина отеля. Рыжеусый человек с выправкой отставного военного подошел к приезжим.

— Хозяин, мистер Крейг, к сожалению, в настоящую минуту отсутствует. Его главный компаньон мистер Кремпфлоу тоже находится в отъезде. Принимать посетителей и заботиться об их удобствах поручено мне. Я тоже скромный компаньон этого заведения, сударь.

— Ваше имя, любезнейший? — осведомился один из джентльменов.

— Линс, Уильям Линс, с вашего позволения, сэр. Вероятно, вам угодно получить комнаты?

— Да, Линс, пока нам нужны всего три большие, спокойные комнаты. С завтрашней каретой должен приехать генерал и несколько чиновников.

— Разрешите записать в книгу ваши имена, сэр.

Важный джентльмен протянул Линсу свои документы, после чего поклоны третьего совладельца сделались еще почтительнее и, если это только было возможно, еще ниже.

— Кого прикажете известить в городе о вашем прибытии, ваша милость?

— Городского мэра и судью, коменданта гарнизона, начальника тюремной крепости майора Древверса и лорда-адмирала сэра Фредрика Райленда графа Ченсфильда. К майору Древверсу пошлите курьера немедленно и попросите этого офицера прибыть в гостиницу.

Джентльменам отвели три лучшие смежные комнаты во втором этаже отеля. Прислуга могла наблюдать, как в коридоре перед дверью покоев занял пост один из слуг приезжих господ. Он уселся у двери, как цербер, разложив перед собою на столике толстую разграфленную тетрадь, несколько перьев и дорожную чернильницу. Удостоверившись, что канцелярия готова к приему посетителей, он положил локти на столик и погрузился в дремоту.

Уже через час весь Бультон знал о прибытии в город лондонского прокурора сэра Голенштедта, адмиралтейского чиновника для особых поручений мистера Бленнерда и другого персонала лондонской комиссии. По городу молниеносно распространились самые невероятные слухи о целях приезда этих гостей. В иных конторах и частных домах запылали целые вороха бумаг, замелькали свечи в темноте подвалов, и немалое количество звонких желтых кружочков спешно обрело подземное упокоение под корнями садовых деревьев. Совладелец конторы «Мортон и Дженкинс», бывший клерк мистера Томпсона, тощий мистер Дженкинс, унимая учащенное биение сердца, придирчиво присматривался к малозаметному чулану во дворе своего жилья. Там рядом с несколькими литографскими камнями и всевозможными склянками находился небольшой медный пресс... Мистер Дженкинс опоздал в этот день в контору, ибо долго трудился во дворе: заколачивал двери чулана старыми досками, заваливал его поленьями и мусором.

По прошествии двух часов с момента приезда комиссии полнотелый майор Древверс, затянутый поясом и перевязью наподобие портпледа, вошел в гостиницу «Белый медведь». Лондонский прокурор вручил ему приказ, самолично подписанный лордом-канцлером, об особо строгом режиме содержания двух арестантов с пиратского капера и их преступного сообщника капитана Гая Брентлея. Вместе с тем лондонский прокурор сообщил, что уполномочен произвести инспекцию бультонской тюрьмы.

Когда майор умчался исполнять приказание начальства, члены комиссии велели заложить карету. Горожане кланялись этой карете ниже, чем соборному алтарю. Карета, сопровождаемая еще одним экипажем, проследовала к северному предместью, где на вершине каменистого холма столетиями царила над городом зубчатая стена бультонской крепостной тюрьмы.

У наглухо закрытых крепостных ворот толпились понурые, бедно одетые женщины, подростки и старики с сумками и узелками в руках. Это были родственники здешних арестантов, надеявшиеся получить свидание с узниками или хотя бы вручить им приношения к празднику. Однако предупрежденная майором Древверсом стража сегодня не допускала родственников в пределы крепостных стен. Чуть поодаль от ворот храпели и топтались серые кони щегольской лакированной коляски. Стражники теснили понурую толпу от решетки и были глухи к уговорам и просьбам. Кучер нарядной коляски поворачивал коней назад, ибо седоки, по-видимому, уже потеряли надежду обратить на себя внимание суровых стражей.