Читать онлайн «Сарум. Роман об Англии». Страница 145

Реформация вторглась в жизнь Англии и Сарума по странному стечению обстоятельств. За двадцать лет супружеской жизни королева Екатерина Арагонская родила Генриху четверых сыновей и трех дочерей, однако все дети, кроме Марии, умерли в младенчестве. Единственным сыном короля был незаконнорожденный Генри Фицрой, герцог Ричмонд. Генриху срочно требовался законный наследник мужского пола.

Можно предположить, что Сарум стал оплотом протестантства в пику епископу Кампеджо, который сыграл важную роль в так называемом великом деле короля. Поначалу хитроумный папский легат предложил женить герцога Ричмонда на сводной сестре Марии, дабы он таким образом унаследовал престол, – замысел, вполне достойный современника Кампеджо кардинала Никколо Макиавелли. Затем Генрих потребовал от папы Климента VII признать недействительным брак с Екатериной Арагонской, но понтифик, чувствуя, что оказался в весьма щекотливом положении, поручил заняться рассмотрением дела кардиналам Вулси и Кампеджо. На политической арене Европы сложилась напряженная ситуация: король Франции Франциск I и император Священной Римской империи Карл V Габсбург, племянник Екатерины Арагонской, вступили в борьбу за Северную Италию. Империя Карла V простиралась от Испании до Нидерландов, а его войска, ворвавшись в Рим, разорили город и держали в осаде замок Святого Ангела, где укрылся Климент VII. Иными словами, если бы папа согласился удовлетворить требование Генриха, то не только выставил бы себя на посмешище, но и прогневил бы могущественного Карла V.

Однако Лоренцо Кампеджо, епископ Солсберийский, нашел ловкий выход из сложной ситуации. Пока кардинал Вулси пытался успокоить донельзя раздосадованного короля Генриха, папский легат тянул время и пристально следил за развитием событий в Италии. Как только выяснилось, что Северная Италия покорилась императору Карлу V, папа римский лично приступил к рассмотрению великого дела короля и отказал Генриху в расторжении брака. Вулси впал в немилость, а обозленный Генрих решил разорвать связь с Римской католической церковью.

Неизвестно, как бы сложилась история Англии, если бы епископ Солсберийский не увиливал от своих обязанностей и признал брак короля недействительным, – вполне возможно, что англичане сохранили бы римскую католическую веру.

Шокли до сих пор невольно вздрагивал, вспоминая годы правления Генриха VIII. Разрыв с Римской церковью привел к усилению абсолютной власти монарха, который провозгласил себя не только владыкой королевства, но и главой Церкви. Иначе говоря, Генрих VIII стал одновременно и королем, и папой, возведя себя в статус, дотоле немыслимый для средневековых правителей. Редкие смельчаки, пытавшиеся выразить свое недовольство, – как, например, канцлер Томас Мор – были незамедлительно казнены, поскольку Генрих возражений не терпел. Он женился на Анне Болейн, которая родила ему дочь, а потом, обвиненная в супружеской измене, сложила голову на плахе. Следующая жена, Джейн Сеймур, подарила королю долгожданного сына, но умерла от родильной горячки. Неудачный брак короля с Анной Клевской вскоре был расторг нут, а новую жену, Екатерину Говард, постигла участь Анны Болейн. Жены Генриха VIII чередой появлялись на сцене истории, будто жертвы, ведомые на заклание.

И все же в страшные годы правления Генриха VIII жизнь в Саруме особых изменений не претерпела. Король, объявив о разрыве с Римской церковью, в душе оставался добрым католиком, хотя и благоволил тем приближенным, которые переходили в протестантскую веру. Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский, благословивший брак короля с Анной Болейн, провел ряд церковных ре форм, изгнал кардинала Кампеджо из Сарума и назначил епископом Солсберийским Николаса Шекстона, бывшего духовника Анны; соседней епархией по-прежнему заправлял Стивен Гардинер, епис коп Винчестерский, сохранявший католическую веру.

Реформы Шекстона в Саруме свелись к удалению из храмов многочисленных реликвий – священных прядей волос, обрезков ногтей, щепок и обломков костей; не поощрялось также и возжигание свечей или коленопреклоненные молебны перед образами святых. Впоследствии Генрих, обеспокоенный чрезмерным усилением протестантских веяний в стране, вновь предпочел следовать католической доктрине и издал знаменитый Акт о шести статьях, направленный против сторонников Реформации, неисполнение которого приравнивалось к государственной измене. Акт, за предусмотренные в нем жестокие наказания, прозвали «кнутом о шести бичах». Шекстон, епископ Солсберийский, немедленно подал в отставку. Когда же король запретил священникам вступать в брак, бедняге Томасу Кранмеру пришлось расстаться с женой, отправив ее в Европу.

Иными словами, Английская церковь во всем придерживалась католических обрядов, вот только главой ее считался не папа римский, а король. Генрих, стремясь уравнять в правах Английскую и Римскую церковь, настаивал на обязательности веры в пресуществление Святых Даров во время мессы и грозил отправить на костер всех, кто не желал соглашаться с этим основным положением католической доктрины.

Впрочем, кое-что в Саруме изменилось.

Во-первых, по королевскому повелению начался роспуск монастырей. Вначале были упразднены мелкие обители. Эдвард Шокли помнил, как выгоняли францисканцев из обители серых братьев у ворот Святой Анны, как выносили кресты и нехитрый монашеский скарб. В последующие годы распустили монастырь в Эймсбери и Уилтонское аббатство. Роспуск монастырей пополнял обедневшую королевскую казну и давал Генриху возможность щедро награждать своих сторонников. Монастырские владения Эймсбери, к северу от Сарума, отошли семейству Сеймур, а богатейшие угодья Уилтонского аббатства, простиравшиеся в западной стороне, достались Уильяму Герберту, графу Пемброку, влиятельному королевскому со ветнику, прилагавшему все силы к тому, чтобы возвеличить свой род.

Второе изменение, менее заметное, привело к весьма существенным последствиям. При епископе Шекстоне все приходские церкви обзавелись печатными Библиями на английском языке, переведенными Майлзом Ковердейлом и Уильямом Тиндалем, однако же в конце своего правления Генрих, вновь укрепившийся в католичестве, издал указ, запретивший низшим сословиям и женщинам читать Священное Писание на английском языке; чтение Библии вслух позволялось только знатным господам, да и то в кругу семьи.

Однако запреты эти появились слишком поздно – Слово Божие, однажды прозвучав по-английски, глубоко проникло в сознание мирян, и даже королю было не под силу с этим бороться.

Читал Библию и Эдвард Шокли.

Все его беды начались со лжи.

А в том, что он солгал, была повинна любовь.

Поначалу ложь казалась невинной. Эдвард Шокли и Кэтрин Муди были прекрасной парой, даже родители девушки это признавали. После помолвки старый Джон Шокли, отец Эдварда, смеясь, заметил, что молодые люди самой судьбой предназначены друг другу. Эдвард, светловолосый и синеглазый, отличался необычайной уверенностью в себе, а Кэтрин, с пышными русыми волосами и бледно-голубыми глазами, славилась добронравием и покорностью.

Познакомились они за два года до смерти Генриха VIII, в Эксетере, куда Эдвард приехал по делам. Молодые люди сразу понравились друг другу. Немного погодя выяснилось, что отец девушки – торговец тканями и что семнадцатилетняя Кэтрин с братом унаследует отцовское дело. Двадцатидвухлетний Эдвард понял, что влюбился.

Основная трудность заключалось в том, что семейство Муди исповедовало католическую веру. Эдварда это нисколько не удивило: в Уэссексе, особенно в деревенской глуши, люди не любили менять привычный образ жизни и придерживались старинных традиций. Торговец с семьей жил в деревне к западу от Эксетера, обитатели которой мечтали о воссоединении Англии с Римской церковью.

В то время Эдвард не придал этому особого значения. Его родители с неохотой примирились с королевским указом о разрыве с Католической церковью, но протестантами не стали – во многих церквях Уилтшира богослужения все еще отправляли по римскому обряду, а Джон Шокли однажды во всеуслышание назвал епископа Шекстона еретиком.

Сам Эдвард полагал, что главное – послушно блюсти ту веру, которая угодна королю. В глубине души он склонялся к протестантству и разделял взгляды Кранмера и Шекстона на излишнюю роскошь; вдобавок чтение Библии на английском пришлось ему по нраву, однако вступать в споры об этом с будущим тестем он не желал.

Эдвард Шокли хорошо помнил, как пришел к Уильяму Муди просить руки его дочери.

– Мы добрые католики, и дочь свою я отдам только единоверцу, – предупредил торговец.

– Мои родители – тоже католики, – честно признался Эдвард, потупив взор. – Разрыв с Римской церковью им не по душе.

Уильям пристально поглядел на юношу и заметил: