Читать онлайн «Правила виноделов». Страница 140

Эти соображения приводят к мысли, что и мужчины, скорее всего, не лишены изначально родительской шишки, но действие ее все-таки перехлестывает мощь стремления к совокуплению. Вот и сотворены были мудрецы и писатели, чтобы смягчать в мужчинах действие инстинкта продолжения рода. Но в лихие времена, когда слабеет в людях способность восхищаться прекрасным и вместо истинных пророков проповедуют лжепророки, возрастает и количество нежеланных детей. Тогда спасение приходит от людей, которые не страшатся, подобно святому доктору Кедру, попирать правила Дома сидра, защищая главную ценность на земле – человеческую жизнь.

Рип ван Винкль – герой-неудачник из одноименной повести американского писателя Вашингтона Ирвинга (1783–1859). (Здесь и далее примеч. перев.)

Густав Малер (1860–1911) – австрийский композитор.

Американский сидр – сладкий безалкогольный напиток, яблочный сок.

Джон Генри Ньюмен (1801–1890) – английский ученый-теолог. В 1845 г. вышел из Англиканской церкви и принял католичество; с 1879 г. – кардинал.

По Фаренгейту; соответствует 18 ℃.

Беременная матка (лат.).

Пуповина (лат.).

Примерно 43 ℃.

По Фаренгейту. Соответствует 34 ℃.

40 ℃.

34 ℃.

+1 ℃.

Медаль, которой награждаются американские военнослужащие, получившие ранения или увечья во время несения воинской службы.

По Фаренгейту; то есть около 40 ℃.

Под своим «родным» названием роман The Cider House Rules выходил по-русски лишь первым изданием; все дальнейшие переиздания брали заголовком то название, под которым в российский прокат выходила экранизация, – «Правила виноделов».

Пользуюсь случаем, чтобы ответить на одно замечание в рецензии на этот роман, опубликованной вскоре после его выхода в «Огоньке». Автор рецензии настаивал на заглавии «Мир по Гарпу» (The World according to Garp) – так в рецензии и назвал его. Это не его вина, а наша общая беда.

Английское название – бесспорная, очевидная для всех англоязычных читателей ссылка на Новый Завет, на Евангелие («The Gospels according to Malthew, Mark, Luke and John»). Терять это нельзя. Это неизмеримо снизило бы замысел автора.

Английский писатель Энтони Троллоп посетил в 1861 г. Портленд, что в штате Мэн, и описал этот город в книге «Северная Америка»; в частности, он упомянул строящийся там лайнер «Грейт-истерн». О будущем лайнера Троллоп имел то же превратное понятие, что и отец Уилбура Кедра.

О докторе Эрнсте, знаменитом подающем бейсбольной команды, я узнал от своего деда, доктора Фредерика Ирвинга; ему же я обязан медицинской терминологией, уснащающей эту главу. Перу моего деда принадлежит «Настольная книга для будущей матери», «Учебник акушерства», «Безопасные роды». Труды доктора Эрнста о возбудителях инфекционных болезней обратили на себя внимание некоего доктора Ричардсона из Бостонского родильного дома, где Уилбур Кедр проходил ординатуру, а потом работал врачом. Вполне возможно, что увлекшийся бактериологией Уилбур Кедр (жертва гонорейной инфекции) прочитал статью Ричардсона «Применение антисептиков в гинекологии» с большой для себя пользой.

Интерес к антисептикам среди врачей-акушеров объясняется тем, что они помогли успешно бороться с самой опасной инфекцией того времени – родильной горячкой. В 1880-е гг. в некоторых родильных домах от нее погибала каждая восьмая женщина. В девяностые годы прошлого века, когда доктор Кедр все еще работал в Бостонском родильном доме, смертность среди рожениц из-за родильной горячки слегка снизилась, врачи мыли руки и обрабатывали своих пациенток раствором бихлорида ртути. Здесь же на его глазах антисептический метод обеззараживания сменился асептическим. «Асептический» – значит «свободный от бактерий»; в родильном доме стали стерилизовать все: простыни, полотенца, халаты, марлевые салфетки; все инструменты кипятились.

О применении эфира. Большинство специалистов по истории анестезии согласны с доктором Шервином Б. Ньюлендом, что анестезию в хирургии стали применять в Массачусетской клинической больнице 16 октября 1846 г., когда Уильям Мартон продемонстрировал обезболивающее действие эфира. Доктор Ньюленд пишет: «Все предшествующее было лишь прологом; все, что делалось в то время в других местах, было еще на стадии поиска; будущее обезболивания восходит именно к этой демонстрации».

Согласно доктору Ньюленду, эфир в умелых руках остается одним из самых безопасных анестезирующих средств. При концентрации от одного до двух процентов это легкий, со специфическим вкусом газ; уже тридцать лет назад эфир в слабой концентрации применялся в сотнях операций на сердце; пациент при этом был в полусне и даже разговаривал.

Некоторые коллеги доктора Кедра предпочитали в то время хлороформ; Кедр отдавал предпочтение эфиру, на себе усовершенствовав его применение. Применять хлороформ на самом себе было бы чистым безумием. Он в двадцать пять раз токсичнее эфира для сердечной мышцы. И у него очень узкий диапазон дозировки, малейшая передозировка может привести к аритмии и смерти.

Хлороформ применяют в очень сильной (по меньшей мере 80 %) концентрации, и его применение всегда сопровождается гипоксией, то есть кислородным голоданием в той или иной степени. Применять его надо осторожно, аппаратура очень сложная; у больного могут быть приступы буйных фантазий и неудержимого смеха. Действует он очень быстро.

Эфир – идеальный наркотик для человека консервативных взглядов.

Эту историю я также услыхал от деда, окончившего Гарвардскую медицинскую школу в 1910 г. Он был главным врачом Бостонского родильного дома и многие годы преподавал акушерство и гинекологию в Гарварде. Помню, что он был великолепным рассказчиком и любил подшутить над кем-нибудь из своего большого семейства. В молодости он помог появиться на свет множеству младенцев в беднейших эмигрантских семьях Бостона; читая его книги, я только диву давался, как в нем уживались опыт, талант и знания с предвзятыми мнениями и предрассудками.

Эфир был впервые синтезирован в 1540 г. двадцатипятилетним прусским ботаником. С тех пор стали устраивать «эфирные пирушки», которым позже пришли на смену вечеринки с веселящим газом. В 1819 г. Джон Дальтон опубликовал исследование физических и химических свойств этого соединения. Кольридж был известен пристрастием к веселящему газу, он посещал сборища приверженцев этого наркотика и участвовал в опытах с азотной кислотой, проводимых Хэмфри Деви. Поэт, безусловно, был знаком с эфиром. Жаль, он, кажется, предпочитал опиум.

Сегодня кесарево сечение – простая операция; разрез брюшной стенки невелик, потому что матку рассекают внутри брюшной полости. Но в те годы, когда Кедр работал в Бостонском родильном доме (1880–1890-е), разрез брюшной стенки был длиной тридцать дюймов, чтобы можно было легче извлечь матку, которая затем помещалась на живот роженицы. «Рассечение этого огромного, цвета сливы органа сопровождалось мощным выбросом околоплодных вод, смешанных с кровью», – писал мой дед. После извлечения плода матка зашивалась, возвращалась на место, и стенки брюшной полости сшивались. В дни доктора Кедра выздоровление было трудное и длительное. Операция, если не было осложнений, занимала около часа.

Описанная здесь смерть от цинги имеет под собой реальный случай, известный как «странная смерть Элен Бин», по свидетельству деда, «незамужней тридцатипятилетней женщины», уроженки Новой Англии. Именно ее историей я наградил несчастную миссис Уиск.

«Беременность не у всех женщин рождает радостное, восторженное чувство; есть беременные, которые с ужасом и отчаянием взирают на будущее. Так было и с Элен Бин», – писал дед.

В родном штате доктора Кедра, в старом добром Мэне, производство аборта грозило годом тюремного заключения или штрафом в тысячу долларов. И даже тем и другим вместе. Можно было вообще лишиться лицензии, дающей право заниматься медициной.

Согласно закону Истмен – Эверетта 1840 г., попытка аборта, независимо от срока беременности («двигается» или нет), а также способа, каким аборт делался, была уголовно наказуемым преступлением.